Александр Шляпин – Смоленский роман (страница 4)

— Шансов Саша, нет только у того, кто лежит в гробу, потому, что он покойник, — ответил спокойно Валерка. Сняв пиджак, он подал его Синице и продолжил. –А кто живой, у того всегда есть шанс….

Не спеша он закатал рукава рубашки и, приняв что-то похожее на подобие боксерской стойки, сказал: –Ну, что — я готов….

— Не рано ли ты меня хоронишь, — ответил Ферзь, стараясь запустить в своей душе механизм лютой ненависти к бывшему однокласснику.

— Валера, будь осторожней, у Фирсана за голенищем финка, — сказал на ухо Синица. — Он же дурак, может и в живот пырнуть….

— Да, я вижу, — спокойно ответил Краснов.– Это же ни для кого не секрет! Об этом уже весь Смоленск знает, что Фирсан, ходит с заточкой из напильника, потому, что боится биться на кулаках, — громко сказал Краснов, чтобы уши соперника и зрители услышали его.

Не дожидаясь сигнала, Ферзь рванулся вперед, желая всей своей мощью и напором задавить Краснова. Ферзь бросился первый и, хотел было со всего размаха ударить Валерку в челюсть, чтобы иметь ошеломляющее преимущество. Валерка, отклонился от удара, и технично парировав выпад, ушел в сторону. Увернувшись, от тяжелого кулака Ферзя, он пригнулся, и хорошо поставленным ударом, нанес ему левой рукой хук в печень. Глаза жулика от неожиданной и нестерпимой боли, чуть не вывалились из орбит. Тот отпрянул назад, схватившись за бок и, скривив физиономию, что-то прошипе. В этот миг все увидали, что Сашка жиган ошеломлен. Он хотел даже присесть, чтобы немного отдышаться, но переборов боль сказал:

— Ах, ты, сука!….

Задержав дыхание, чтобы купировать, болевой шок, он, прижимая локоть к печени, вновь пошел в атаку. Желая довести драку до логического конца, у Фирсана, словно наступило помутнение рассудка. Пересиливая боль, он почти начал терять контроль над своими действиями. Ему нужна была всего одна минута, чтобы перевести дух.

— Что фраерок, приемчики знаешь, — спросил Ферзь, скривив физиономию. –Не помогут тебе приемчики…. Я, сильнее тебя! Против лома брат — нет приема!

Краснов, растянув рот в улыбке, договорил известный афоризм:

— Если Саша, нет другого лома! Не будил бы ты Шурик, лихо — пока оно спит тихо! Еще по сопатке хочешь получить?

Серия ударов, которая должна была достичь лица Краснова, вновь, как и в первый раз пролетела мимо, вызвав среди шпаны одобрительный гул. Краснов вновь пригнулся, и мгновенно повернувшись к Фирсану спиной, с разворота нанес боковой удар в челюсть. Такого жиган не ожидал. Кепка слетела с его головы, и он, схватившись за лицо, провалился в «темный подвал» нокдауна.

Публика, видя преимущество Краснова, понемногу начинала набирать обороты, меняя свой приоритет в сторону Краснова. Никто из ребят, не ожидал от него такой прыти, и удивительной ловкости. В какой–то миг Фирсанов пришел в себя. Он вскочил на ноги, и слегка пошатываясь, словно бык пошел на Краснова, стараясь подавить его напор психической атакой.

— Да, я тебя сейчас размажу….

— Ты никто, и звать тебя никак, — сказал ему Краснов и, ощущая свое преимущество, принял стойку боксера.

— Да, я тебя сейчас порву, как «Тузик» тряпку — завопил Ферзь. Распсиховавшись, он выхватив из–за голенища финку, и решительно двинулся на Краснова, махая впереди себя ножом. –Я же тебя сука, попишу, черт ты бодливый, — вопил он, теряя самообладание.

— Ну, раз на то пошло, то и мы не лыком шиты, — ответил Валерка, отходя назад.

Он брезгливо посмотрел на Ферзя, и, достав из заднего кармана брюк, маленький дамский «Браунинг», передернул затвор.

«Вау!» — завопила толпа, — «Так не по правилам!», «Уговор был до первой крови, а не трупа»….

Ловко сняв «Браунинг» с предохранителя, он направил ствол в сторону Фирсана. Увидев перед собой вороненый и, совсем не игрушечный пистолет, Ферзь на какой-то миг оторопел. Впервые в жизни он струсил. Нет — не струсил. Он просто опешил от такой неожиданности, когда перед ним показался «зрачок» среза ствола. Он даже не успел моргнуть глазом, как два выстрела, сделанные ему под ноги, надолго охладили пыл. Осознав, что Краснов вооружен, Фирсан, инстинктивно отпрянул назад. В ту секунду он понял, что на этот раз Краснов шутить не будет. Убить не убьет, но калекой сможет сделать на всю жизнь. Молодому жигану стало ясно, что сейчас, его визави подошел к той грани, за которой кончались детские шалости, и начинались настоящие мужские разборки. В этот момент, когда в него целился ствол, что–то щелкнуло внутри Фирсанова, и мысли вновь ворвалась в его мозги:

— «Стрельнет же гад!»

Наличие «шпалера» придавало Краснову уверенность в своей правоте и, Фирсан, быстро пересмотрев свои взгляды на жизнь, решил завершить конфликт примирением. Чтобы достойно выйти из сложившейся ситуации, он решил для начала перейти на банальные оскорбления. Возможно, что Ферзь, хотел спровоцировать Краснова, на ответные действия, но тот стоял на своей позиции, и на провокации не поддавался. Соперник был непоколебим.

— Ну, и что, неужели, шмальнешь? Духа хоть хватит?

— Шмальну Саша, — спокойно ответил Валерка. –Я просто прострелю тебе колено и ты на всю жизнь инвалид….

— А ведь ты без «волыны» ничто! Ты дурачок, меня решил своей бабской «масленкой» напугать? Да не боюсь я тебя, даже если ты мне пулю в брюхо загонишь! Я Саша Фирсанов не из трусливых…. Я просто не хочу, чтобы тебя потом легавые на кичу определили. Ты там сдохнешь!

— Дурак ты Саша! Нужен ты мне, как собаке второй хвост! Брось заточку, и мы расходимся — как в море корабли!

— Что зассал? Слабо, тебе шмальнуть в Сашу Фирсанова? Слабо лишить меня жизни?

Валерка видел по наглому и ехидному лицу, Ферзя, что тот уже согласен закончить разборку, но при этом хочет сохранить лицо лидера. Чем больше Ферзь корчил из себя благородного разбойника «Робин Гуда», тем больше была вероятность, что они вновь сойдутся в рукопашной схватке. Скривив рот в нахальной улыбке, Ферзь демонстративно обнажил на клыке фиксу из желтого металла, которую ему пару месяцев назад вставил смоленский жиган Ванька «Шерстяной».

— Ты Ферзь, наверное, контуженный! Нужен ты мне, как зайцу подтяжки, — сказал Краснов. Он поставил «Браунинг» на предохранитель, и сунул его в задний карман брюк. — Дурилка ты Саша, картонная — ты так и не понял, что детские шуточки остались уже в прошлом. Ты вымахал, как лось, а мозгами остался на уровне малолетнего Хмеля…. Неужели ты думаешь, что одержав надо мной победу, ты сможешь овладеть моей девушкой? Да не в жизнь! Она быстрее в Днепр с моста бросится, чем будет с тобой. Подохнешь ты Саша, где — нибудь в лагере на лесоповале! Это теперь твоя судьба….

— Это мое дело, где мне подыхать…. И это не твоя забота, — ответил Фирсан. Он достал из кармана пиджака папиросу, прикурил и, глубоко затянувшись, выпустил облачко дыма.

— Я больше тебя предупреждать не буду…. Запомни на всю жизнь — будешь приставать к Лунёвой, я привалю тебя, как борова! Забудь её, и иди своей дорогой! Нам все равно с тобой не по пути, — сказал Краснов, надевая пиджак.

Фирсан в ту минуту понял, что он проиграл. Сделав несколько затяжек, он неудовлетворенно, поглядел на свою самопальную и неказистую «финку», которую так долго он затачивал на наждаке и, ухмыльнувшись, со всей силы зашвырнул её куда–то далеко в руины.

— Хорошо! Считай, что сегодня была твоя правда! Только не думай Красный, что Саша Фирсанов сдрейфил, и повелся на твой тухлый базар…. Нет! Я тебя не боюсь! Я думаю, что еще придет время, я мы встретимся один на один — без свидетелей! Вот тогда я покажу тебе почем фунт лиха….

— Твои слова Шурик, да богу в уши, — сказал спокойно Валерка. –Всегда буду рад выбить тебе фиксу…. Я потом её повешу себе на память — на шею….

Тут до Краснова дошло — Ферзь, который пять минут назад был грозой всего района отступил. Отступил, не потому, что испугался дальше выяснять отношения. Он просто почувствовал, что сегодня Краснов был прав, и вся слобода поддерживала именно его. Саша знал, что Лунёва всем сердцем любит Валерку, и никогда — никогда не сможет принять его ухаживаний. А это означало только одно — они никогда не будут вместе, даже если небо упадет на землю. Это был изначально провальная выходка, ради которой он не пожелал рисковать своей жизнью, потому, что осознал: Краснов не остановится.

— Подумаешь Ленка! Тоже мне фифа! Да, если мне надо будет, я себе столько Ленок найду– мама моя дорогая. Устанешь считать….

— Найди! Найди, сколько хочешь! Мы с Лунёвой на твоей свадьбе погуляем…. Только отстань от неё, я тебя прошу по хорошему, — ответил решительно Валерка.

С этого дня судьбы Краснова и Саши Фирсанова окончательно разошлись, словно были они не из одного двора, а корабли разных стран на просторах мирового океана, которые плыли в неизвестном направлении, гонимые ветром судьбы.

Шпана, наблюдавшая за поединком, так ничего и не поняла из того, что произошло. Разговор лидеров дворовых группировок, не имел никакого продолжения, и это начинало раздражать любителей поглазеть на рукопашную схватку.

— Фирсан, ну так что, будете сопли жевать, –крикнул кто–то из парней.– Вломи ему по «пилораме», чтобы юшки кровавой наглотался.–«Вломи, вломи, вломи», — закричали пацаны подхватив призыв к активным действиям.

Эти слова, на мгновение зацепили Ферзя. Он, прищурив подобно хищнику глаза, и вдруг неожиданно выдал: