Александр Шляпин – Смоленский роман (страница 6)

— А я, что вам, неотложная помощь!? — отвечал Валерка. — Вы за неделю четвертый раз мяч рвете, а я за свой счет должен вам его ремонтировать?

— Да, но ведь только ты, можешь уговорить дядю Моню…. Он же тебе верит как самому себе! — кричал Синица. — У нас пока денег нет! Но мы обязательно заплатим — это, же копейки!

Валерка, бросив дела, закрыв учебник, и, спустился вниз во двор.

— Ура! — орали друзья, прыгая от радости при виде Краснова, в карманах которого почти всегда звенела монета.

— Ладно, пошли….

Подхватив рваный мяч с торчащими из него тряпками, вся дружная компания молодых футболистов шла на Ленинскую улицу. Там в полуподвальном помещении находилась сапожная мастерская старого еврея Мони Блюма.

Дяде Моне было уже много лет. Седая козлиная бородка была единственным украшением на его лице. По привычке, он постоянно ходил по своей мастерской, держа в зубах три кленовых гвоздя, которыми он подбивал кожаные подошвы дорогих нэпмановских ботинок. Эти деревянные гвоздики разбухали, и как бы срастались с кожей, намертво держа спиртовую подошву. Всем нравилась аккуратная работа Мони, от того у него всегда было достаточно клиентов из респектабельных горожан и чиновников высокого ранга смоленских коммунистов и даже из органов НКВД.

— О, Валерочка, пожаловал, собственной пэрсоной! — говорил дядя Моня, поднимаясь со своего обитого кожаными лентами стула. В его мастерской пахло резиновым клеем и свежей кожей, а его рабочий халат тоже был весь в клею со случайно прилипшими кусочками резины и сапожного крема.

— Ви, уважаемый, снова порвали «пузырик»? Видно, невиданные баталии бушуют на вашем дворовом стадионе, раз вы Валера, так часто рвете мои американские капроновые нитки!?

— Дядя Моня, заштопайте, пожалуйста! А то эти футболисты от меня не отстанут. Только деньги я занесу вам, как только батька зарплату получит. Сегодня, к сожалению, я пуст, как турецкий барабан….

Моня знал Краснова и всю его семью, поэтому верил ему, как своему сыну Давиду. Валерка никогда не подводил сапожника и вовремя возвращал то, что обычно был должен за ремонт мяча или своих потертых ботинок.

Моня брал мяч, аккуратно запихивал в него тряпки, и с виртуозной ловкостью при помощи дратвы и шила зашивал мяч, придавая ему первозданную прочность. В эти минуты подобного таинства пацаны, завороженные работой мастера, замирали и, словно под гипнозом наблюдали за каждым движением старого и мудрого сапожника– еврея.

— Держите, Валерочка, «пузырь»! Я думаю, он вам еще немного послужит! Вот если бы вы купили себе кожаный мяч с надувной каморой, то тогда бы вам не пришлось тратить деньги на ремонт этого барахла. Сегодня я, Валерочка, сделал вам его бесплатно. Старый еврей Моня Блюм хочет на долгие годы оставить вклад в развитие Советского спорта в городе Смоленске. Может, вы станете знаменитыми футболистами, которыми будет гордиться не только наш город, но и вся советская страна?

— Спасибо дядя Моня, — хором закричали пацаны и с криком ура вновь убежали на поляну гонять уже отремонтированный мяч.

На какое-то мгновение Валерка с евреем остались наедине, и тогда Моня, видя в нем родственную душу, начал долгую беседу.

— Валерочка, вы не спешите? — спросил он, чтобы поделиться тем, что наболело на его сердце.

— Да нет, вот только уроки…. Остался последний год, так я не хотел бы терять свою форму. Я ведь хочу поступить в военное училище, чтобы стать военным летчиком, как мой отец. У нашего аэроклуба договор с — 8-й Одесской военной авиационной школой пилотов. Если повезет, то зачислят без экзаменов.

— А вы, Валерочка, не боитесь, что скоро начнется война!? — спросил еврей, глядя поверх своих очков. — Вам ведь придется воевать с самым грозным врагом.

— Нет, не боюсь! Товарищ Сталин, нам говорит, что мы будем воевать малой кровью и на стороне противника…. Я дядя Моня, хожу в аэроклуб! На планере уже научился летать, и даже значок получил «Ворошиловский стрелок». Вот так, вот! — похвастался Краснов.

— Вы хоть сами–то верите в эти сказки? Я знаю, несомненно товарищ Сталин прав, но немцы…. Эти сволочи накопили горы всякого оружия. Они захватили Польшу и всех евреев согнали в гетто. Они разорили все еврейские магазины в Германии и теперь преследуют нас на каждом шагу по всему миру. А теперь они пойдут войной на Советский Союз, и точно так же будут наводить тут свои порядки.

— Я так не думаю, — сказал Краснов, — у нас же с немцами договор о ненападении. Сам товарищ Молотов подписал его еще в прошлом году с их министром Риббентропом, — сказал Валерка более чем уверенно, удивляя Моню своей начитанностью.

— Я знаю, Валерочка! Но поверьте мне, старому еврею Моне Блюму, война обязательно будет! Вот только когда? В этом году, через год или десять, но она будет…. И помяните мое слово, Валерик, Гитлер утопит всех в крови! Вы еще вспомните наш с вами разговор. Я чувствую своим ливером, что будет большая драка….

В тот момент Краснов был уверен, что это просто опасения старого еврея, изжившего ум в борьбе за выживание в условиях развитого социализма. В его голове никак не укладывалось то, что сказал Моня.

Разве мог Гитлер напасть на Советский Союз, когда связи между государствами набирали обороты дружбы и взаимного сотрудничества, думал Валерка, зная об отношениях СССР и Германии. Отец постоянно рассказывал, что неоднократно на завод приезжали немецкие специалисты и офицеры Люфтваффе. Они с любопытством знакомились с технологией и новейшими образцами военных самолетов создаваемых на отцовском заводе. Участвовали в учениях и даже играли в футбол в дружеских встречах. Нет, войны не должно было быть. К такому мнению пришел Краснов — младший и возвратился в мир учебников и всевозможных военных наставлений.

Глава пятая

Неожиданная встреча

В один из таких дней конца мая или начало июня, отец как–то неожиданно позвал Валерку с собой на работу. Только в машине тот узнал, что по очередной договоренности с наркоматом обороны на завод прибывала партия экскурсантов из самой Германии. Эта весть обрадовала его до самых корней волос. Отец, зная увлечение сына в изучении немецкого языка, не мог оставаться к этому равнодушным. Ему хотелось, чтобы Валерка на практике проверил свои знания и вышел в свет, как это было принято в интеллигентных семьях.

— Валера, ты на завод со мной поедешь, — спросил отец.– К нам сегодня немцы приезжают, будут с нашей заводской командой в футбол играть. Может, и ты, сыграешь с ними, если конечно захочешь…..

— Конечно, хочу, — ответил Валерка, радуясь словно ребенок.

Не знали тогда, ни Леонид Петрович, ни Валерка, что ровно через год и один месяц, эти стройные, холеные германские пилоты будут бросать бомбы на их Смоленск. На этот завод. Будут убивать мирных жителей: детей, стариков, а после очередного рейда, за чашечкой кофе и рюмкой французского коньяка будут хвастаться о своих «победах» над большевиками в кругу таких же, нацистских выродков.

Валерка вместе с отцом приехал на завод к десяти утра. До встречи с гостями заводской футбольной команды было около двух часов и, ему пришлось все это время, шляться по цехам следуя за отцом. Краснову младшему казалось, что время тянется, словно оно сделано из авиационной резины, с помощью которой в небо запускают планер, но станки, рабочие и цеха с продукцией уводили от чувства ожидания.

Ближе к полудню ворота завода со скрипом открылись и на территорию режимного предприятия, пуская клубы бензинового дыма, въехал заводской автобус с группой немецких офицерами летчиками, которые, не скрывая интереса, смотрели в окна. Буквально час назад «Юнкерс» приземлился на аэродроме «Смоленск Северный», который завод использовал для своих производственных нужд.

Сгорая от любопытства Валерка, подошел к группе встречающих, и встал рядом с отцом, чтобы лучше рассмотреть асов знаменитого легиона «Кондор». Холеные хозяева Европы, вальяжно покидали автобус и, тут же строились в шеренгу, перед руководством и рабочими завода, которые как подобает русским традициям, встречали гостей хлебом и солью.

Запах дорогого одеколона вперемешку с дымом сигар, ударил в нос. Это было непривычно для советских людей, и этот факт больше всего засел в голове Валерки, как отличительная особенность.

— Гутен таг, — сказал Валеркин отец и, подал команду заводскому оркестру, который ко дню прибытия немцев разучил один из торжественных немецких маршей. Фрицы улыбались, протягивали руки, для рукопожатий, и как–то неестественно позировали своему немецкому фотографу в военной форме. Он щелкал фотоаппаратом и, что–то говорил про русско — немецкую дружбу, показывая большой палец.

— Господа офицеры, вы находитесь на территории тридцать пятого смоленского авиационного завода. Здесь мы производим моторы для наших истребителей И– 16 и МИГ– 3– 3, а также для нового штурмовика ИЛ– 2, — сказал директор. Прошу вас пройти в заводской клуб, где состоится торжественная часть нашей дружественной встречи.

Почти все немецкие летчики были знакомы с советским самолетами по Испании. Но после того как в их авиационном парке появился «Мессершмитт БФ– 109», советские самолеты стали значительно уступать инновационным технологическим самолетам немецкого производства. Летая в составе легиона «Кондор», они уже давно опробовали наши «Ишаки» на убойность, и хорошо знали, как красиво горят русские деревянные самолеты, если их в упор расстреливать из пулеметов.