Александр Шляпин – Смоленский роман (страница 2)

Будучи подшофе силой мускулов и угрозами, он осадил малолетнюю публику и пообещал каждому устроить гонения, если еще кто-нибудь, хоть раз еще, напомнит ему о «Фирсе».

— Так, что гопота, запомнить всем раз и навсегда! Повторять я больше не буду — для вас «Фирса» умер навсегда, — сказал Сашка, чем вызывал среди ребятни дружный и задорный смех.

«Фирса умер?! Ха– ха –ха! Фирса умер» — загалдели пацаны, глядя на весь этот иронический спектакль одного актера.

— Теперь я хочу, чтобы вы меня называли «Ферзем» — говорил он, разминая кулаки.– А тот, кто спутает с «Фирсу» с «Ферзем», тот получит от меня или кулаком в дюньдель. Ну, или заточку в ливер, — сказал он. — Я больше шутить не буду! Надоели мне ваши хилые подколки….

Фирсанов вытащил из–за голенища хромового сапога, блестящую финку и ловко крутанув её пальцами, окончательно «закошмарил» всех малолетних обитателей Офицерской слободы.

Спонтанная выходка Фирсы по изменению своего образа и клички, почти всем ребятам показалась, странной и немного дурацкой. Ни кому не хотелось связываться с Фирсановым, как не хотелось, и, попадать под его тяжелые кулаки, которыми он умел лихо махать, вдалбливая в головы непонятливых, прописные истины жиганской морали. Угрозами и тумаками, но ему, все, же удалось добиться нужного результата. Те, кто раньше уважал Сашку за его силу и напористость, отвернулись от него, стараясь просто не попадаться на глаза, или просто обходили его стороной.

Время неумолимо летело вперед и, жизненные приоритеты нового районного авторитета, уже скоро перестали волновать местных обывателей по причине его гастролей где–то далеко на стороне. В те предвоенные годы в Смоленске кличка «Ферзь» постепенно стала обрастать мифами его полукриминальных и криминальных подвигов, что не могло не сказаться на его дальнейшей судьбе. Среди смоленских жуликов, которые обитали по злачным местам и «воровским малинам» города, прозвище Ферзь, была пока никому неизвестна, но только до того момента, пока на его пути не появился друг его покойного папаши. Это был знаменитый Иван Шерстяников — жулик и вор по кличке «Шерстяной».

— Ну, ладно — Ферзь, так Ферзь! Что ты Саша, тут орешь, будто легавые тебе дверями яйца прищемили! Хочешь быть Ферзем — так будь им! — сказал Синица, с сарказмом.– Нам, наплевать, как ты себя назовешь — хоть фараоном Тутанхамоном! Всё едино. От перемены названия, никому не холодно и ни жарко…. Пусть будет тебе почет и уважение, если ты так сам себе хочешь!

Синицына Сашку, теску Фирсанова, пацаны воспринимали, как его боевого товарища и даже близкого друга. Вместе они когда–то ходили в школу в один класс, но где–то в юности, их пути стали расходиться, пока в один из дней они перестали быть друзьями. На самом деле, Синица имел свой особый статус — он был волк. Волк одиночка, который жил сам по себе…. Ни в какие неформальные банды и компании он не вступал, а придерживался независимой ни от кого линии. За эти качества местные парни его очень уважали, и всегда прислушивались к дельным советам, которые он давал. Пацанам нравилось то, что Синица хоть и был из простой семьи, но жил, как всем казалось, на «широкую ногу».

За сбором «чинариков», он никогда замечен не был. Этим промыслом он брезговал, это ему было не нужно. Синицын, всегда имел достаточное количество денег на папиросы. Он, подрабатывал где–то на торговых складах «Запассбыта» и мог позволить себе покупать сигареты не на уличных лотках у барыг, и, всяких спекулянтов, а в престижном магазине «Табак», тот, что был на Пушкинской улице. Это была мелочь, но эта мелочь меняла его статус.

По мере того, как Лунёва превращалась в барышню, она все больше и больше становилась объектом повышенного внимания взрослеющих ребят и молодых мужчин города Смоленска. По вечерам, когда сумрак спускался на смоленские улицы, Ферзь поджидал её, в укромном месте в компании шпаны. Иногда, когда Ленка возвращалась из музыкальной школы имени Глинки. Подходить близко, он к ней еще не решался. Но природа брала свое и с каждым днем дистанция сокращалась. И вот в один из вечеров, набравшись решительности, все его дистанционные «ухаживания» закончились. Он встретил Лунёву и сделал ей предложение, от которого девушка, как ему казалось, отказаться не могла. Вот тогда на его пути к «личному счастью» появился Валерий Краснов. Это ему, Лунёва, отдала свое предпочтение и, прониклась искренними чувствами и даже планами на будущее. Это в нем она увидела не только ухажера, но и отца своих будущих детей.

К великому сожалению Ферзь как всегда опоздал. К хулигану и воришке Фирсанову, Лунёва, никакого интереса никогда не проявляла, и никогда не смогла бы его полюбить. Ей он был крайне не симпатичен: торчащий чуб русых неухоженных волос из–под форменной ФЗУшной фуражки, конопушки на бледном и ехидном лице, отторгали её от ухаживаний этого юноши. Свои девичьи предпочтения она успела отдать Краснову, и теперь она не могла даже представить, что когда-нибудь отцом её детей станет смоленский жулик Фирсанов.

Краснов в отличие от соперника был для её сердца более близок — он был из интеллигентной семьи военпреда и командира РККА майора Краснова. Именно в нем она видела своего мужчину, который нравился ей до самых корней волос, до самой девичьей сущности. Несмотря на молодые годы, она чувствовала в нем настоящий мужской стержень, который отличал парня от многих ребят проживавших в Офицерской слободе. При его появлении, девичье сердце замирало, а «бабочки и мотыльки» спящие в душе, мгновенно вспархивали и, начинали кружить в животе, передавая телу удивительно нежный трепет.

Краснов в отличие от самозванца Ферзя, не обладал: ни природной наглостью, ни богатырской силой. Как сын красного командира, он всегда был спокоен, рассудителен, не по возрасту, и по–военному выдержан. Эти качества позволяли ему с помощью своего обаяния и остроумия, решать многие житейские вопросы, привлекая внимание местных девчонок. Среди дворовых пацанов, «Красный», как звали его друзья, был почти «иконой». Многие ребята хотели иметь с ним дружбу. Валерка был надежен, бескорыстен и, предан друзьям. Его отец, майор ВВС РККА по выслуги лет, и по здоровью был списан из летного состава, и переведен служить на 35 авиамоторный завод военным представителем приемной комиссии. Он был последней инстанцией в технологическом процессе сборки двигателей для военных самолетов. Вращаясь в компании городского начальства, майор Краснов в то время был значимой и очень уважаемой фигурой в городе. Эти качества распространились на его сына, который видел в отце достойный пример для подражания.

Ребята, из рабочих семей, проживавшие по соседству завидовали Валерке: ведь каждый день за его папашей приезжал блестящий черный автомобиль, который в начале сороковых годов был настоящим символом влиятельности и материального достатка.

В свободное от учебы время Валерка, как и все ребята, гонял в футбол, играл в карты, и втайне от родителей пробовал курить. В его карманах всегда водилась копейка, которую он никогда не жалел на благо общего дела. В случае острой необходимости и ради друзей, он мог без сожаления расстаться с любой суммой, за что парни уважали его больше чем прижимистого Ферзя.

Возможно, что именно все эти качества и повлияли на Ленкин выбор. Она влюбилась в него так, что даже не представляла без Краснова своей жизни. Во время случайных встреч на улице, она обворожительно улыбалась, очаровывая его ямочками на щеках. Такой весомый аргумент, не мог не свести его с ума. Не было у него никаких шансов устоять перед колдовскими чарами Лунёвой. В один из дней, всесильный «Купидон» подкараулив их вместе, нанес в его сердце коварный «выстрел из лука», и он больше не смог сопротивляться своим чувствам, превратившись из стойкого оловянного солдатика, в податливый кусок глины. А уже из него, Ленка, подобно искусному скульптору, приступила к лепке нужного ей образа, вкладывая в его душу и тело частицы своей девичьей любви.

Глава третья

Бой влюбленных моралов

Случилось это в то время, когда любовные чувства среди Краснова, Фирсанова и Лунёвой достигли своего апогея. По закону природы, должен был уступить тот, кто проиграет в честной схватке претендентов на сердце и руку. По мере взросления и гормональных изменений в организме, беспечная суета стала надоедать Валерке до самых печенок. Днем он погружался в изучение истории, математики, основ аэродинамики, а вечером, скинув с плеч «груз познания» жизнеутверждающих истин, выходил на улицу, чтобы немного пообщаться и отдохнуть от обуревающих его мыслей.

— Привет! Ты, что сломал зубы о гранит науки, и решил размять кости, — спрашивал его Синица? –А, может, на свидание к Ленке Лунёвой?

— Надоело! Так и рехнуться можно…. Прогуляться хочу. Все зубы сточил об это пресловутый гранит науки….

Валерка угощался папиросой, закуривал, и, пуская клубы дыма, на какой–то миг отвлекался от навалившихся проблем.

— А ты не грызи! Ты, с пацанами погоняй в футбол — пообщайся! А то ты брат, совсем позеленеешь от этой науки…. Сдалась она тебе….?

Валерка отшучивался. Немного поговорив с играющей в карты ребятней, он тихо и незаметно исчезал.