Александр Шляпин – Хроники ГСВГ (страница 9)

– А как бы нам приобщиться к европейской культуре, –спросил Виталий.– Мы тоже хотим зрелищ и водки….

– Очень просто, –ответил Крюк. –Находишь в карманах родителей триста марок, садишься на велосипед, и катишь в соседний Цоссен на улицу с названием «Маркетштрассе». Там на базарной площади несколько магазинов будут торговать пиротехникой. Бутерброды и кофе взять не забудь – стоять придется долго.

– Там рядом кафе, – есть сказал Фиделя.– Я мороженное там ел малиновое. Очень вкусное….

Для вновь прибывших из Союза, подобное предновогоднее мероприятие было в новинку. Каждому очень хотелось приобщиться к западной культуре, но на сегодняшний день их финансы «пели романсы», и желание стать счастливым обладателем заветной петарды, шутихи или ракеты сводились к полному нулю.

Компания молодежи в третьем городке отличалась своей многочисленностью, и многолетними устоявшимися традициями, который воспринимались как свод не писаных законов. Здесь, среди молодежи было не принято хамить, или выставлять напоказ свое внутренне эго, которое иногда пробивалось у некоторых особ из генеральских семей. Ни кто никогда не противопоставлял себя дружной «тусовке». Всякая разумная идея, подхватывалась единогласно и, поддерживалась молодыми людьми до её полной реализации. Так было и в тот вечер.

Русаков и Виталий по подсказке бывалых, через бутылку сухого вина с названием «Домино», влились в эту команду. Однокашникам было неведомо, что именно с их появлением, в гарнизоне третьего городка, начнут развиваться те события, которые ждали все, кто по воле «Министерства Обороны СССР» был вынужден временно проживать на территории Германии.

В ту заветную ночь, перед продажей фейерверков, многие русские, покинув теплые дома, мчались на велосипедах, автобусах, и электричках туда, где открывался совсем другой мир–мир огненного новогоднего шоу. В ближайших к гарнизонам населенных пунктах восточной Германии, отстояв в очереди пару часов, можно было купить то, что в Советском Союзе было под большим запретом.

Очередь за подобными покупками занимали, с шести часов утра. Каждый хотели в первых рядах, стать обладателем заморских пиротехнических диковин. К открытию магазина, как правило, собирались длинные очереди любителей огненных зрелищ. Они шумели и гудели, словно труженики шмели на летнем лугу. Это действо, напоминало, всеобщее сума–сумасшествие двух великих наций, объеденных желанием и одной идеей, как интересней отметить новый год. Все мечтали приобрести, заветный товар, который в новогоднюю ночь будет уничтожен всего за 5 минут. В эти минуты в воздухе Германии сжигались сотни тысяч и возможно даже миллионы марок. Бывшие враги сорокалетней давности знакомились, обнимались и даже целовались. Неудивительно, что после празднования нового года через девять месяцев наблюдался взрывообразный подъем рождаемости. Смешение славянской крови, с кровью истинно «арийской расы» в те времена, приносило не только сиюминутное удовольствие, но и сочные плоды, которые так и не узнали своих отцов.

Глава третья

Трудности перевода

В тот вечер друзья еще и не подозревали, что именно грядущий день–день всеобщего «межнационального помешательства», станет для них той поворотной точкой, которая кардинально впишет их судьбы в историю русско-немецких отношений. Случайная встреча с гражданками другого государства, уже вскоре перевернет всю их жизнь, поставив её с ног на голову. Ни к чему не обязывающий флирт, и первая юношеская влюбленность, приведут к тому, что уже вскоре об этом вопиющем случае будут слагать легенды.

Русаков с Демидовым двигаясь по улице Марктштрассе, где располагалось подавляющее число магазинов города, были в какое–то миг остановлены криком на русском языке.

– Эй, мужики, а вы куда претесь, –окрикнул их Крюков, –дальше ехать не стоит…. Там ничего интересного нет…. Пристраивайтесь здесь, пока еще есть место….

Опустившись на брусчатку, парни подошли к уже сформировавшейся очереди.

– Опаздываете! Мы уже час, как тут мерзнем, – сказал Феделя, подпрыгивая в позе пингвина. –Вам надо помнить одно: рабочий день у немцев начинается в пять часов утра. Пока мы русские спим, немцы уже куют величие своей державы….

– Ну, что закурим, –сказал Русаков, вытаскивая сигареты.

– Ты Санчело особо сигаретами не разбрасывайся, они у немцев дорогие. «Каро», «Ювель –72» и «F–6» стоят по две марки пятьдесят пфеннигов, – сказал Крюков. –За такие деньги – дерьмо редкостное, вонючие и горят, как бикфордов шнур….

– «Ювель» можно еще курить, –сказал Фиделя, встревая в разговор. –Но даже немцы предпочитают русские сигареты. Кто у нас в гарнизоне работает, тот в военторге отоваривается….

– А, что тут вообще покупают, –спросил Русаков. –Я у отца выпросил пятьдесят марок. Хотелось бы потратить с умом.

– Вареники закатай, –сказал Крюк. –У немцев, как в Союзе –ассортимент большой, но дают по три наименования в одни руки. Хочешь получить удовольствие, покупай «Филушки».

– А, это, что за хрень такая –спросил Виталий.

– Филушки –это такие взрыв –спички…. В пачке штук двадцать. Зажигаются от спичечного коробка. Громко стреляют. Есть ракеты–это такие хреновины на палочке…. Вставляешь в бутылку, зажигаешь фитиль, она летит и разлетается в небе, как сигнальная ракета. Остальное фигня, вертушки, фонтанчики. Громко стреляют гросс –взрывспички. Это такие бомбы – мама моя дорогая! Грохают раз в пять сильнее, чем маленькие, но и стоят дорого. Семь марок пятьдесят пфеннигов, а это пачка сигарет «PEER» или «Marlboro».

Русаков держал руки в карманах, и, сгорая от зависти, сжимал пятьдесят марок, выпрошенных у отца. Проворачивая в голове цены на всякие безделушки, он понимал, как он жалок и беден в отличии от однокашников. Ребята, прожившие в Германии по несколько лет, имели возможность отовариваться на сотни марок, экономя на завтраках или на фарцовке товаром из СССР. Немцы покупали все: от алюминиевой проволоки, автомобильных радиаторов, автомобильных аккумуляторов, до транзисторных приемников и советских фотоаппаратов.

– Черт, черт, черт, –верещал он, стараясь выплеснуть наружу свое негодование. -Я нищий как церковная мышь….

– Что с тобой старик, –спросил Виталий.

– У меня только пятьдесят марок, –сказал Русаков.

– У меня сотня, –ответил Виталий.–А, что ты хотел?

– Хотел такой фейерверк устроить, чтобы вспомнили гады, про май сорок пятого….

Крюков с каким-то укором посмотрел на Сашку и, приложив палец к губам, дал понять, что вспоминать события сорокалетней давности на людях не стоит. У очереди не только были уши, но и агенты из ШТАЗИ, которые прекрасно понимали русский язык.

– Санчело, фильтруй базар…. Каждый второй камрад понимает по-русски…. Они работают у нас в гарнизонах и на танковом заводе, который в первом городке стоит…. Там этих немцев, как грязи, и все по–русски говорят как мы с тобой….

– А что они мне сделают, –спросил Русаков.

– А ничего! Стуканут в особый отдел армии, что ты разжигаешь национальную рознь и ту–ту, встречай Родина героя! Поезд Вюнсдорф –Москва и 24 часа времени на эвакуацию! Тебе папа с мамой потом в асфальт закатают, или подхвостье порвут на британский флаг, – сказал Крюков хихикая.

Русаков озадаченный предостережением, осмотрелся. Теперь в каждом немце он видел уже не камрада, а агента немецкой разведки ШТАЗИ. Толпа переминаясь от холода гудела русско-немецким разноголосьем.

– Что все, –спросил он, обращаясь к Крюкову.

– Не все, но процентов тридцать это точно….

– Слышь Виталик, Крюк говорит, что здесь тридцать процентов стукачей….

– А еще тут куча особистов…. Стоят в гражданке, читают немецкие газеты, а сами одним глазом секут, чтобы ты слово лишнее не сказал.

– Да ну….

– Поживешь –увидишь, –сказал Фидель. –Как в Берлин поедешь, в Щенефельде на пересадке увидишь своими глазами, как наших русских баб и вольнонаемных будут снимать с электрички…. Там особисты в гражданке стоят, и когда переходишь на берлинскую электричку, тебя могут из толпы выдернуть и, тут же в комендатуру на нары до выяснения личности.

Все, что сказали «старики» обескуражило Русакова до глубины души. Он подозревал, что всякие сношения с немцами могут иметь такие последствия, но не представлял, что это случится так быстро.

– Да ладно – старина, не дрейфь! Не видишь, чуваки над тобой прикалываются, –сказал Виталий.–Я не удивился если бы это происходило в послевоенные года, но сейчас. Особый отдел, ШТАЗИ, СМЕРШ. Что они еще могут придумать, чтобы посмешить народ в школе.

– Ты так считаешь, –спросил Русаков в полголоса.

– Я уверен, –шепотом на ухо ответил Виталий. –Это всё приколы местных мажоров….

Стоя в очереди, по несколько часов, многие русские, пользуясь случаем, заводили себе новых немецких друзей и знакомых. Было не удивительно, когда наши ребята угощали немцев сигаретами и пивом. Немцам импонировала русская доброта. Поскрипев душой, они принимали правила игры и в ход пускали сосиски с кислой горчицей и бутерброды с салями.

Все события, произошедшие с ребятами накануне, были каким–то логическим продолжением чьей–то игры. Невозможно было себе представить, но именно они: Виталий и Александр стали тем звеном, которое соединила события времен войны с настоящим временем. Две светловолосых девчонки появились в очереди, словно два солнца, взошедших над горизонтом. На вид им было, как и героям этой авантюрной истории. Толи потусторонние силы, то ли невидимые флюиды, растекшиеся в воздухе вокруг очереди, включили часовой механизм взаимных симпатий. Казалось, что в то мгновение молния проскочила между ними. Это была ирония судьбы.