Александр Шляпин – Хроники ГСВГ (страница 10)

– Виталик смотри, какие телки потрясные, –сказал восторженно Русаков: –Вот бы нам с ними в бутылочку сыграть!

– Это же немки, придурок…. Ты, что захотел нажить геморрой или тебе давно фрицы харю не чистили?

– А, ну тогда понятно….

Русаков смотрел на немок и чувствовал, как у него внутри кто-то невидимый открыл бутылку «Боржоми». Пузырьки «газа» рванули к верху, щекоча, сердце, легкие и даже пищевод. Это чувство он никогда раньше не испытывал в своей жизни. Это было что-то неизвестное, от чего в голове завертелись эротические образы, которые он видел по телевидению ФРГ после 00 часов. Это было что–то непонятное, и очень приятное. Молодой организм ни разу ранее не испытывал подобного явления. Кровь ударила в лицо, и Русаков ощутил, как его щеки предательски зарделись. Хорошо, что на улице было прохладно и пока еще достаточно сумрачно, поэтому ни кто не заметил его волнения.

– Ну, ни хрена себе! Да этого не может быть, – ответил Демидов. –Я глазам поверить не могу….

– Да вы что парни –охренели, –встрял Крюков. –Да камрады вас в кювет за них закопают, или порвут, как пьяная обезьяна газету…. Вы как хотите, а мы на это не подписываемся….

– А что мы? На немок они не похожи…. Больно уж красивые…. Немки такими не бывают. У настоящих немок лошадиные зубы и рожи, селективно выведенные трехсотлетней инквизицией. На какую не глянешь: «кошмар на улице Вязов».

– Красивые не красивые, а в этой баньке вам братки, не попариться, –сказал Фиделя Карпов.–Таких случаев в Германии еще не было, чтобы наши парни с немками путались.

– Ой, да ладно Вован, лапшу вешать на уши! Сколько хочешь! Летом на вюнсдорфском озере только кусты трещат от межнациональной любви. Еще неизвестно, сколько в этих камрадах русской крови течет.

Девчонки делали вид, что стойко переносят утренний морозец. Переминаясь с ноги на ногу, они кутались в вязаные шарфики, и дышали в кулачки, чтобы согреть их. Искоса, как бы невзначай, они продолжали посматривать на парней, и в этом просматривалась некая взаимная симпатия. Их разговор между собой напоминал скорее щебетание канареек, чем общение особ женского пола.

Русаков, забыв о цели своего визита в Цоссен, исподлобья «стрелял глазками» в девушек, стараясь сопротивляться возникшему чувству. Как ни старался он скрыть своего внимания, а скрыть не мог. Внутренний голос говорил: что все это зря, но Русаков, уже был неудержим. Какая-то неведомая сила заставляла его пялиться в сторону курносой немки с ямочками на щеках, и он не мог скрыть своего волнения. Чтобы хоть как-то отключиться, он достал из кармана сигарету, и трясущимися от холода руками прикурил.

– Слышь Виталик, что им надо? Что они так на нас уставилась, будто я им сто марок должен?

– Влюбилась, наверное, –спокойно сказал Демидов. –Вот, что значит рожа у тебя братец славянская – немчура липнет на неё, как мухи на мёд….

– Мухи липнут – на говно.

Девчонки ежились от холода, но не скрывая интереса, продолжали стрелять глазками в сторону Русакова и Демидова. Они были неудержимы в своем стремлении завязать связи, и добиваясь цели, хихикали, вводя офицерских сынков в краску.

Это был первый выход на «вражескую» территорию. Многое, что было привычно «старикам», для новеньких было еще в диковину.

Русаков в какой–то миг почувствовал себя не очень уютно. Юношеская бравада, которая еще вчера бурлила в его цветущем организме, сегодня сдулась как велосипедная камера.

Инициативу вяли на себя немки. Они сделали первый шаг к установлению контакта. Девушки стояли почти в самом конце очереди и все их действия в отношении славян, напоминало больше завладением стратегическим плацдармом, чем легкий флирт.

Парни, охмуренные иностранками, держались, сколько могли и в какой-то миг поддались на соблазн. Растаяв, словно пломбир на солнце, Демидов предложил им место впереди себя, делая жестами головы какие-то намеки.

– Ты Санчело, смотри, это же то, что вам нужно….

– Телки немецкие в плане «трахен зе бите», очень слабы, – сказал Крюк подтрунивая. –Еще неизвестно с кем они еще раньше гуляли. Может, они триппером больны?

– Да ладно – ты гонишь, – сказал Русаков, испытав некую оторопь.

– Да, ты знаешь, что фрицы специально заражают своих фрау, чтобы они потом русских заражали? Солдат или офицер больной триппером, не может выполнять служебный долг, отсюда и крах боеспособности войск, – сказал опять Крюков и, засмеялся, считая, что удачно пошутил.

Русаков осмыслил, что сказал Олег, и ухмыльнувшись, ответил:

– Ты Крюков, наверное, идиот! Это же надо такую хрень придумать.

Крюков и Фиделя ржали так, что даже очередь обернулась на этот смех.

Русаков от такого внимания почувствовал себя очень неуютно, и было видно, как он смутился, краснея, словно помидор.

Немки, наблюдая за русскими пацанами, почувствовали, что стали неким яблоком раздора между парнями и, пошептавшись, решили сгладить нарастающий конфликт. Было странно, но приняв сторону Русакова они, перешли к решительным действиям. Одна из девушек на ломанном русском спросила:

– Извините, я хотеть кауфен цвай сигарет.

Русаков растеряно обернулся. По его глазам было видно, что он немного напуган. Весь взор он обратил к русской компании, которая стояла рядом, наблюдая за тем, как он справится с трудностями перевода. Ему как никогда нужна была поддержка. Русаков абсолютно не знал, что делать. Ведь это было впервые. Гражданка другого государства, обратилась к нему и застала Русакова врасплох.

– Эй, пацаны, чего ей надо? Что она хочет? Кто–ни будь, говорит по-немецки, –спросил он, но ребята видя его панику дружно засмеялись.

– Она просит у тебя сигареты, –сказал Крюк, хихикая.

Русаков достал пару сигарет, и протянул девушке. Немка кокетливо улыбнулась, и протянула ему две монеты по двадцать пфеннигов. Сделав реверанс, она по–немецки сказала:

– Большое спасибо!

Несколько секунд, Русаков стоял в полном недоумении, до тех пор, пока его одноклассник Фиделя, с которым он сидел за одной партой, не сказал:

– Что стоишь, бери бабки –это тебе за сигареты.

В ту секунду Русаков подумал, что ему плюнули в душу. Он резко отдернул руку, и демонстративно отвернулся.

– Не, ты понял! Видал, что творят! Я им сигареты, а они мне деньги. Я удивляюсь с них!

– Привыкай Санчело, это тебе не русские…. Тут у них такая крохоборская культура…. Они только недавно стали на путь социализма. Не привыкли еще.

– Какая на хрен культура?! Крохоборы! Нация скупердяев и жмотов! Как все тут запущено – мама моя дорогая, – сказал Русаков.

И он обиделся. Искренне так обиделся, как обиделся бы любой русский, которому за сигарету вернули бы деньги.

Немки не могли в ту минуту ничего понять. Поведение русского парня было для них каким-то неестественным, и требовало более пристального изучения.

– Немчура хренова! Как они могли подумать, что я русский мужик, возьму их сраные пфенниги, за какие–то сигареты!

Немки опешили и, не скрывая озабоченности, обратились к Крюкову, который сносно владел немецким языком.

– Я слышала, ты говоришь по-немецки, -спросила девушека.

– Да, в пределах школьной программы, – ответил Крюк.

– Я хотела спросить, почему ваш камрад, так возмущается…. Ему что мало денег?

– Нет! Все нормально, – ответил по-немецки Крюк.– В русской культуре нет понятия, как платить за сигарету…. Мы считаем это подарком!

– Подарком, – спросила немка, делая круглые глаза от удивления.

– Да! Подарком, но, ни как не товаром….

Девушка отошла Олега, и вновь направилась к Русакову, который уже не находил себе места от подобного внимания.

– Пацаны, что она от меня хочет? Что ей надо?! – начал паниковать Русаков.

Деньги Русаков и на этот раз принципиально не взял, чем моментально расположил к себе обоих немок. Взглянув в серо–голубые глаза, он почувствовал, что нет в мире такой обиды, на которую бы он мог простить это сероглазой немке. Чтобы не развивать конфликт дальше, он улыбнулся, и, взяв в свои руки ладонь, загнул ей пальцы, пряча монету в её холодном кулачке:

– Алес!

Прикосновение русского, словно ударило её током. Какая-то божественная искра в тот миг проскочила между ними. Девушка не смогла противостоять такой нежности. Мгновенно в её животе вспорхнули бабочки, а «стрела Купидона» впилась со всего маха в девичье сердце. Миллионы воздушных шариков, устремились вверх.

Яркий пунцовый румянец вспыхнул на лице, и девушка зажав монету, как что-то самое дорогое, вернулась к подруге.

– Во тебе повезло Санчело! А девка-то в тебя влюбилась! Видал, как зарделась, как светофор…. Ты не теряйся! Станешь после школы бюргером. Будешь ходить в кожаных шортах и пиво пить с буквурстами, – подколол его Фиделя.

В те былые времена, каждый военнослужащий, каждый член семьи, который прибывал в Германскую Демократическую Республику, инструктировался сотрудниками особого отдела. Автограф в книге такого инструктажа, как бы закреплял подобные договоренности,

которые регламентировал поведение в иностранном государстве. Не понаслышке Русаков знал о возможных провокациях со стороны западных спецслужб.

«Вот они происки западногерманской агентуры», –подумал Русаков, считая, что его уже вербуют.

– Ты Санчело дебил! Что ты Союз позоришь…. Телки на тебя глаз положили – понравился ты им…. Пользуйся этим – ты ведь носитель славянской культуры.