Александр Шляпин – Хроники ГСВГ (страница 1)
Александр Шляпин
Хроники ГСВГ
Тайна сокровищ третьего рейха почти пятьдесят лет будоражат души иумы «черных археологов всех мастей», но не каждому из них выпадет счастье, прикоснуться к золотым россыпям «адмирала Канариса». Только тот, кто пройдет огонь, воду и вывод Советских войск из Германии, получит шанс разгадать загадку былых времён, чтобы испытать трепетный шок от красоты и блеска мифического золота « Абвера».
глава первая
Грозный
…Кто–то в пылу боя, буквально за долю секунды, до того, как кумулятивная граната попала в стену -проорал:
«славяне держись, граната»…
Взрыв оглушил; накрыв бойцов «ватным одеялом» взрывной контузии.
Граната РПГ –7 влетела с улицы, выше уровня пола. Кумулятивная струя, пробив кирпичную кладку, перемолола её в густую пыль, занавесив помещение серо–бардовой взвесью отработавшего тротила. На какое-то время дышать от пыли стало трудно. Через минуту – две пыль рассеялась по классу покрыв пол, парты и амуницию спецназа бардовой пылью. Откашлявшись, бойцы, вновь продолжили кинжальным огнем «валить», сошедших с ума чеченских «радикалов», которые метались по улице застигнутые огнем группы.
Едкий и кислый дым от пороха, закрученный вихрем гуляющего по зданию сквозняка, нещадно выжигал глаза. Горький дым тротила першил в глотке, от чего слюна превратилась в вязкую и клейкую субстанцию, которая была похожа на цементный раствор. В этом пекле, которое устроили чеченские радикалы на улицах Грозного, было просто невозможно высунуть голову на улицу. Они были готовы встретить федералов смертельным огнем. Девчонки снайперши из «дружеских» прибалтийских стран и «любимой» Украины, члены клуба «белые колготки», вооруженные спортивными винтовками с первоклассной оптикой от «Цейса», работали профессионально.
Без жалости, без сострадания, словно на стрельбище, они стреляли в русских парней, старясь попасть в пах. Это считалось высшей степенью мастерства. Жертва, лишенная гениталий, умирала в адских мучениях от большой кровопотери. А эти разноязыкие твари, сидя по подвалам и чердакам, с наслаждением смаковали, мученическую смерть тех, кто встал на защиту России.
– Санчело, «Химик» – ты жив, или как, – проорал «Ташкент» после взрыва.
– Жив, жив – ответил Русаков, «выныривая» из непроницаемой взвеси дыма и пыли, –Не дождутся! Близко суки подобрались….
Лейтенант Александр Русаков, получил позывной «Химик» – еще в школьные годы. Позывной – или, как говорили в гарнизоне «погремуха», отражало его юношеское увлечение химией взрывчатых веществ и стрелковым спортом. В делах диверсионно-подрывных, он знал всё, что накопило человечество за последние сто лет.
Из куска пластида, горсти гаек, болтов и примитивного взрывателя, он мог на коленях слепить любую мину-ловушку, которую противник не мог заподозрить, что в банальном бытовом предмете может быть скрыта «адская машина».
После взрыва «Мухи», на какое–то мгновение Русакова слегка «накрыло». Контузия. Все звуки, которые до него доходили по слуховому каналу, были приглушенными и какими-то невнятными, словно исходили из–под воды. Увлеченный боем, он не обращал на это внимания. Из личного опыта знал, что через пару минут – «отпустит». Слух вновь вернется на «исходную», и он снова будет, как «новый». Русаков не спешил жечь патроны. Прицелившись, давил на спусковой крючок, четко фиксируя очередную жертву в статусе «двести». Даже в кошмарном сне ему не могло присниться, что его первый бой в Грозном, будет таким продуктивным. За последние сорок минут кровавого «рубилова», его «калаш» успел выплюнуть весь БК.
Звук затвора – звонкий щелчок. Всё – пусто. Лейтенант выругался матом. Он отстегнул «магазин», и ушел с линии огня, прикрывшись кирпичной стеной.
– Я пустой, – проорал Русаков! Алес! Вышел, – крикнул он достаточно громко, чтобы слышали другие.
Его в тот миг почти ни кто не слышал. Бойцы, прильнув к окнам, тарахтели из всего, что в тот время могло стрелять.
Присев на корточки Сашка, чтобы не попасть в прицел снайпера, «гусиной походкой» двинулся по классу, на ходу выискивая среди брошенной амуниции хоть одну пачку патронов. Он осмотрел цинки, валяющиеся под ногами, картонные коробки – патронов нигде не было. Черт его попутал, когда он взял в рейд старый, потертый до металлического блеска АКМ, который пришлось, потом еще мотать камуфляжем, чтобы не «блестеть» перед духами боевым «никелем». Надежда перезарядиться и пополнить БК таяла с каждой секундой.
– «Ташкент», а я пустой! Может нам пора сваливать?!
– Да, не скули ты, – крикнул Демидов.– Команды на панику не было. На, вот, держи….
Достав магазин, Виталий бросил его Русакову.
– Останемся живы, вернешь жвачкой – это мой НЗ, – пошутил друг.
– Я тебя понял брат, – буркнул тот под нос.
Сашка приподнялся на колено, и хотел было уже перехватить «рожок», но случилось невероятное. В этот миг, шальная пуля, влетевшая в окно, попала точно в магазин. Несколько патронов сдетонировали, от чего тот превратился в ненужный развороченный хлам. Удар был такой силы, что искореженные патроны рассыпались по классу, и стали непригодными для стрельбы.
– Вот же бляха медная…. –заорал Русаков. –Суки! Суки! Суки!
– Не верещи, как баба на Привозе! Давай гони бегом на первый! В «предбаннике» два «бармалея» двухсотых….
– Да ты, что идиот? Там со двора пехота работает…. Они меня в фарш размолотят!
– А ты браток, не ссы! Я зачем? Прикрою, – спокойно ответил Демидов.
Отдельная группа специальных операций ФСБ, «окопалась» на втором этаже седьмой школы города Грозного. Появление в этом районе офицерского спецназа было совершенно случайным, и не вписывалось в планы штаба группировки. Группа спецподразделения находившихся в рейде еще до ввода основных войск, оказалась на линии огня между пехотой федералов и, боевиками Дудаева. Видя преимущество чеченцев, и горящие БТРы, отряд был вынужден ввязаться в драку. Часть первого этажа и двор – в тылу школы, заняли бойцы из сто тридцать первой майкопской бригады. Их бросили на Грозный, тридцать первого декабря. Как раз в канун нового года. Это им выпал тяжелый рок в первой волне штурмовать рассадник бандитизма и международного террора.
«Бармалеи» – боевики генерала Дудаева, как называли их русские парни, свой город знали, как свои пять пальцев. Заранее они были готовы к встрече, с регулярными войсками, и оборудовали для себя скрытые защищенные позиции. Без страха, но с фанатичной верой в свое «правое дело», они «крошили» федералов, словно на стрельбище.
Необстрелянная пехота, не знающая города и расположение огневых точек террористов, оказалась под перекрестным огнем. Очень быстро, и по своей боевой неопытности, русские парни превращались в груз-200, и ни одна сила не могла изменить этот кровавый круговорот.
Тогда ни кто еще не знал, что ровно за сутки до ввода федеральных войск, в город по тайным «партизанским тропам» проникла группа офицерского спецназа ФСБ. «Чекисты» – как их прозвали парни из пехоты, должны были произвести разведку, и подготовить штурм дудаевского логова. Разместившись в седьмой школе между улиц Первомайской и Маяковского, по которым входила бригада из Майкопа, на какое-то время они стали тем щитом, который прикрыл пехотинцев от полного уничтожения, и не дал «бармалеям» устроить кровавую баню.
На улице под окном, грохнул очередной выстрел РПГ. Стальной люк от прорвавшегося БМП, был сорван силой взрыва боекомплекта. Разворотив оконную раму, кусок брони, громыхая, влетел в актовый зал школы.
Русаков, находясь под прикрытием стены, выглянул «одним глазом» на улицу, и увидел, как под школой запылала очередная боевая машина. Мертвые тела бойцов, охваченные огнем, горели рядом с «броней» срезанные огнем «бармалеев».
– «Ташкент», духи еще одну «коробочку» подожгли…. Двухсотых уже шесть, –крикнул Русаков, прижимаясь спиной к стене.
– Засек….
– Мехвод в люке горит, – крикнул лейтенант.
– Он двухсотый, –ответил Демидов, сглотнув накативший ком. –Суки бля….
В тот момент, пламя подхваченное сквозняком, который влетал в открытое боевое отделение, разбрасывая искры горящего металла, с ревом вырывался из люка машины. Это был ад похожий на огромную паяльную лампу. Механику не повезло. Стараясь выскочить из этого адского пекла, он застрял в люке и мгновенно расстался с жизнью. За какие–то секунды, тело превратилось в черную угольную головешку, и теперь он торчал там, наводя на мысль о скоротечности жизни.
Картина первых часов боя вырисовывалась жуткая. Она отражала всю трагичность этих событий, и полное бессилие военного руководства.
– «Ташкент», –проорал «Химик». –«Ташкент» –твою мать! Прикрой меня –я, на первый иду!
– Не суетись пока! У меня коробка пустая…. Перезаряжусь, – спокойно сказал Виталий.