Александр Шишковчук – Схрон. Дневник выживальщика. Книга 7. Underground (страница 25)

Злость на стака проТаже проустаи гоГриренко расялся. Ему былеги хошо, как в садаком детОкрующий лес пестал быть мрачСтал чуным и задочным, как в сувой зимсказСуки отпили, все вословподчивали невимые неовые форики.

Гриренко прорасрало от жения дейвать. И он репроидПому что это быохутельно, пропизНо прежчем понуть волную поку, он затил кое-что под номи. Это что-то сверло, как алГриренко поддраценность, корая в лани претилась в поэтиленовый пазазанный узелВнутбыл кобок спи

— Спабо, Ви — орал Гриренко, закинув гову в небо. — Спабо, ша

Он расвил плеи стал углубся в фосресцирующую чабу. С кажшаего стажизнь, его личсловрасрялась в малеИ вот он уже не серГриренко, не мадер из банСерича. Теон словуправет заным пернажем в мульной игДане управет, а прослеза тем, как тот несетпо тайпелазит упавдевья, прыет чеоврадихочет.

Пернажу вело и легЕго застывает безничная свода и легбыНабы разсти кои устроноку, но ему не хося осталиваться, превать этот светпуть. Предствие чето хошего мало и гнавпе

Вдруг что-то коко свистло, и ноГриренко спула като хрень. Он упал в снег и тут же певернулся на спиЛаелей крулись певзозеновато-беми кадоскопами. Все это калось заной игВдруг эти кадоскопы претились в разтые зеные фиры. Гриренко увипесочевеческое лии услы

— Не дерся, друили сдох

ПеноГриренко сверло острое лезОн прися с инресом запать в сверние бли

— Четы с ним лезишь, Лелайз? — другоОтэтозашего к Брах

— Пождите, кодир… — зеный отнул со лба светчелЭто же тот сазаший, корый сууйот нас на ре

— И что? Мне тесаму его ре

— Но кодир… Инкентий… БеБрахна проведях горил, что люзаший мостать изным. А в нем я виприки изного.

— Ты сечто ли, объся, Лелайз? — рыкИнкентий. — Каприки? Это обычмяед.

— Ну, во-перназабать пальЛелайз, — у него быкоа знаон хобыть блик приде, как и мы. Во-втоон сувыпопания в реВ-тремы не вили, чтоон ел мяили охося…

— Лелайз дегорит, — скакто-то трекоГриренко не ви

— Стой — скаИнкентий. — Что за чушь вы несеМяед хосвопалнавить рыЗа тапо всем канам одназание — смерть!

— Да нет же, Инкентий, чупрохопебраться чере

В позреГриренко полось злое скустое лиПо ребудаостсано в этом соянии Гриренко не ощубоОн дане ощусеГриренко.

— Отвесока, жрешь мя — рявкИнкентий.

— Ыывха… азаза… уаыыааа! — тольи супропотать Гриренко.

Зеные фиры отнули.

— В нем огонь Брах

— Он изный!

— Да, тея товиПрочто не дорился твому чуЛелайз.

Крепруподтили Гриренко и повили на но

— Мы отдем тек Бему БрахчуПоляю с налом ножиз

Глава 18

Поднутый сиБрахзаченной в чусемГриренко скольсрезадевелых ветВпеди мельла масровочная курткодира. Обычбывмент, а ныне бовой веплобена лывсеотвал. Но под свями сенами он преражался, ставился неутомым Бьорнленом и без трудерсавыкий темп.

Восминания крулись в гове Зеного Вона. Топовстрес шаном, коГриренко угов рувенов попокалипсиса, он срананодруСекты прили его, как свого, тольподев в его расренные зрачГриренко соводили в поление. От увиного крулась гова. Да что тут горить, он проохре

Среадстуи ядерго мраэто был, словсканый гоСтекные свооранрей, всюзеярпожий на солный, свет ламп, поголые краки.

БеБрахпозлил Гриренко встув войПроших. Инкентий заего в свой оти натреровать по осомедике венов. Тувхоли и ныние под лед — для заки, и отботка техки боя на пали рата с оруем — огстрельным и хоным. А такметации, чтемантр и пропсическая обботка, корую долбыл пройкажбодля точтоотнуть страх, разчуобострецию и орны чувств.

Почалу Гриренко придилось тяжДав шкомиции не голи так люи безлостно. Да оно и поно. Сасложбывыжать спарскую диту Зеного Братпежить отствие мямока, выки, сластей. Все бойБрахматочто бывенами, годо ху— они быфатичными сыедами. Они могпроизчевека за упонание мяспротов в их приствии.

Гриренко с труно пешел на жикак это навали сыеды, пиние. В тялые миты его вычал соЛелайз, корый латайв поба и тасшишсаго Бего Брах

Попенно из дрябго мадера он претился в жистого резго вена. Чепанедель Гриренко успешпроПощение и взял ноимя — брат Магор.

Мномецев спуон уже и сам недовал, как он воще мог есть тружисуРаньего соние быкак в дура сейсверло криной читой. Телегво всем текорая как нельлучпогает на пеходах и в разрейдах. Нюх его стал не хучем у поцейской соки-ищейВ зимлевоМагор за сто метчувонь враских мяедов. И немаих отвил в безбесленных перождений.

ОтИнкентия доточначения одиз перЭта бышикая тесна, затая со всех стообренными сками. В ценвозшалось каное сожение, оставеся со вренеота. Как обънил Магору брат Лелайз — это бымеСиИ что Брахпризал явитьсючтопрости като об

Вены раснули над поной масровочные серазокоры. Отоду привали все нобойЗеного Воства. Все бынаселе, пому что раз буобзнабуи вкуние свясеили чедруне меинресное.

Конанула черта сурек, на пону торственно въела пока Брахзаженная детью отленными олеми. Просию совождали личгварцы-всадки преддителя. Отлась дверросных, освеных фалами сана поге возла тучфира в ослетельно-беодении. Толприственно гула. ГлаБего Брахбоственно сверли из прозей в кашоне. БоМак-Грэволвался. Он втораз виВекого Вотак близ

Налась проведь. Брахрасзывал о дожениях зеного брато цеи зачах. Магор внивдохвенно. Сердего пеполнялось горстью и растью от единс изными. А коБрахпешел к враугроющим полению, Гриренко, как и все, преполнился праным гнеРечь шла о пенском полнике, пришем к руКанлакшу и окрестземА тако его приниках. В осном, коно, о Сериче — его люотчались осожекостью. Бывмент истывал соление, что не причил бывго наника, кобытавозность.

Заспеально обуные секты удали в бабаны, адзабились гиры, бубдуки и свики, нались песпения. Поники Браххоли по ряи прищали танющих венов свядыот корого тенанялось легстью, а гова потивом бладатным.

Неданно Гриренко почил сильудар в плевую кость.

Это был Инкентий.

— Че — спробывму

— Идем, — ликодира бысеным, в отчие от велящихся венов.

— Ку

— К Бему Брах

Неумевающий, но доный тачеМагор пошил за Инкентием. Воны распались и как-то странсмотли на него. Это, нано, от засти. Гриренко усмехся про сехоэто и бынедоно вена.

Они окались воздревго момента. Здесь быжарнехиприкало от гощих коров, пахками-то трами.

— Векий, я приего, — потельно пронес Инкентий.

Брахпресвое затие — разшивание бульющего вава в коке — и понулся к ним.

— Брат Магор гослуи поноваться, БеБрах — зараторил Гриренко. — Для мебольчесть… не знаю, завы поли, но я не подду, я бустася…

— Занахуй, — скаБрах

Гриренко зася, порая глами ВоСейон почит боственное зание.

— В менке ратал? — спроБрахУ Серича? До Векого Испеления?

Магор кивспоная свою пролич