Александр Шакилов – Армия древних роботов (страница 23)

Позади дружной сплоченной процессии, ведомой некромантом, на поляне в лесовнике по приказу командира-бородача уставшие, изнемогающие от жажды воины принялись рыть землю алебардами и мечами. И усердней всех работал своим топориком сам командир.

Почти касаясь наружной обшивкой боевого отделения зеленых крон, дирижабль зависает над лесовником за три киломеры от заданной точки.

Наружу уже выброшены сплетенные из тонких лиан тросы, по ним без лишнего шума спустятся тайгеры и рептилусы из команды майора Мазарида. Пиросы тоже доберутся до земли не своим ходом – в густом сплетении ветвей, листьев, суккулентов и паутины не очень-то расправишь крылья.

Жарко. Над лесовником колеблется душное влажное марево. Вдалеке с громким треском, слышным даже здесь, паруются в воздухе птеры. Майор делает знак – и первая группа, истекая потом, покидает дирижабль. Раз, два, три…. Еще одна отмашка рукой – и еще одна группа воинов-наследников устремляется вниз. Раз, два, три… Раз, два, три… В ритме старинного танца. Еще раз проверив, надежно ли пристегнут автомат, не выпадут ли магазины из карманов разгрузочного жилета, майор оставляет боевое отделение в составе последней тройки.

Если над деревьями жаркий светлый день, то под ними – не менее жаркий душно-влажный полумрак. Ноги по щиколотки погружаются в мягкие прелые листья, и в стороны тотчас прыскают десятки, если не сотни, насекомых-некрофагов. Вынырнув из листьев, здоровенная многоножка по самое колено оплетает своим гибким тельцем ногу Мазарида. Одно ее прикосновение уже убило бы чистяка, но наследнику, которому Инкубатор и укомплектатор даровали особое тело, яды нипочем. Как же приятно быть наследником! Полосатое лицо Мазарида искажает оскал превосходства – и бойцы тут же отодвигаются от него, спешат убраться подальше.

Он знает, что сильно сдал, что шерсть осыпается с него клочьями, обнажая кожу, которую тут же покрывают струпья. Майор задумчиво смотрит на свою лапу – шерсти на ней не осталось вовсе, из многочисленных язвочек сочится вонючий белесый гной. То ли дело протез. Мазарид сгибает стальные пальцы в ароматно пахнущий машинным маслом кулак. Плевать. Он должен выполнить приказ. Должен найти Главный Активатор. Остальное – неважно.

В ожидании его приказов взвод замер среди покрытых грибами пней и стволов поваленных деревьев, поросших мхом. Гулко жужжат насекомые, с тихим шелестом порхают бабочки-красавицы. Ухает и дерется между собой высоко над головами воинов странное четырехлапое зверье. Настойчиво дырявит кору дятел.

Жестами Мазарид показывает, куда двигаться, и распределяет обязанности в колонне: кому вести наблюдение в голове, кому в тылу и с флангов. Так же жестами клянется когтями вырезать сердце тому, кто будет шуметь. Никто в колонне не улыбается, не хмыкает, не кривится – все понимают: майор не шутит, майор если сказал (пусть он даже рта при этом не открыл), обязательно сделает. Быть может, поэтому – из-за понимания – ни одна веточка не хрустит под ногами парней, ни один листик не шелестит, хотя двигаются они быстро, не останавливаясь, на ходу посасывая воду из гидраторов. Каждый воин знает: важно незаметно подобраться к беглецу, пока он не сменил дислокацию. Если беглеца вспугнуть – ищи потом ветра в поле, как говорили древние.

Неприятно вибрируя мембранами на висках, в голове Мазарида звучит голос командира экипажа дирижабля: «Майор, как связь? Как слышно, майор?» Аккуратно, чтобы не повредить, майор стучит когтем по микрофону приемопередатчика, подтверждая тем самым, что связь в порядке, противник группу не обнаружил. Они ведь на чужой территории. В поисках второго беглеца Мазарид и его парни пересекли границу и подлетели чуть ли не к самому Мосу. Впрочем, всем им не впервой совершать диверсии в землях чистяков. Да и чистяки деморализованы разгромом на Поле Отцов и гибелью своего лидера, так что их столицу можно разрушить одной левой. Мазарид проводит ладонью по протезу, скребет его когтями. Если б был такой приказ и не было дел важнее – значительно важнее! – ух бы он повеселился на улицах Моса!..

Внезапно земля вздыбливается перед майором, осыпаются прелые листья, обнажая фигуру женщины-чистяка, устроившей засаду на пути взвода. Значит, наблюдатели с левого фланга и в голове колонны ее проморгали – надо же, самку не засекли! Вскидывая автомат и тут же снимая его с предохранителя, – раздается чрезмерно громкий металлический щелчок – майор мысленно обещает всем виновным особый разговор на базе после выполнения поставленной задачи. Крови будет много, и пусть потом хоть трибунал, хоть сразу казнь!..

Опоздывая всего-то на короткий миг, который мог стоить жизни многим, одновременно десятки глоток выдыхают и со свистом втягивают влажный воздух, замешанный на страхе и ярости. Резче пахнет потом и мокрой шерстью. И все это потому, что воины наконец замечают женщину и наводят на нее оружие. Назначенные наблюдатели, уже зная, что они облажались, запоздало вертят вместилищами дерьма, заменяющими им головы. Кое-кто, выказывая особое рвение, ныряет в кусты, чтобы обнаружить и нейтрализовать якобы притаившихся там чистяков.

Мазарид качает головой и приказывает ни в коем случае не открывать огонь, после чего сам убирает коготь со спускового крючка и вешает автомат на плечо. Еще не хватало вспугнуть беглеца из-за такого жалкого существа, как самка. Да и тратить на самку патроны… Щелкнув клыками, Мазарид подходит к ней и смотрит ей в глаза.

– Тише, майор, тише!.. – одними губами говорит она, выставив перед грудью руки и тем самым показав, что в них пусто. – Ишь какой ты шустрый, майор!

Мазарид удивлен, его вибриссы шевелятся. Неспроста самка назвала его майором. Причем – дважды. К тому же таким, как она, несвойственно наряжаться в камуфляжную кожаную куртку с множеством карманов, коротко стричь волосы, а лицо раскрашивать темно-зелеными и светло-зелеными полосами. Странная самка. Но главная ее странность заключается в том, что она ничуть не боится тайгера, своего исконного врага, которым пугают чистяков с раннего детства. Самка в дремучем лесовнике со взводом ненавистных ей полукровок, и при этом она едва заметно, с чувством превосходства и даже с издевкой улыбается, разглядывая Мазарида. Как такое может быть?! Да уж, на базе будет много крови, очень много!..

– Я – следопыт, – вновь шевелятся полные чувственные губы самки, и многоножка, наконец-то оставив в покое голень Мазарида, устремляется к ней. Но только мохнатые лапки касаются прелых листьев, крохотная стрелка, выплюнутая изо рта самки, назвавшейся следопытом, пришпиливает насекомое к земле.

Из сочленения протеза с плотью под ноги майора капает алым. А стрелка-то наверняка отравленная, и наверняка у самки иммунитет к этому яду. Надо же, самка – и следопыт. Ни о чем подобном он никогда не слышал. Ну да кто раньше мог представить, что наследник способен предать свой народ?!..

– Майор Мазарид, командир группы. – Последнее уточнение явно лишнее, раз самка-следопыт выбрала именно его для доклада, и это его немного смущает. Неужели Мазарида так взволновала близость самки, ее округлые формы, ее едва уловимый своеобразный запах – запах молока и крови?..

Самка окидывает взглядом всю его фигуру, отмечая короткими задержками проплешины и язвы на крепком мускулистом теле. Стальной протез и кривой толстый шрам на животе и груди удостоены особого внимания.

– Скоро наступит твой хороший день, майор, – самка-следопыт вовсе не спрашивает, она утверждает. И говорит она о таинстве ухода так просто, будто речь идет о недосоленной похлебке или прохудившейся плетенке.

От этой простоты Мазариду становится не по себе.

Он знает, что купание в радиоактивном озере не пошло на пользу организму, но только сейчас тайгер осознает, что действительно умирает, что смерть его неотвратима. Конечно же, он не боится умереть, но его до рези в желудке пугает одна только мысль о напрасности его жизни. И потому он обязательно добудет Главный Активатор. Пусть его запомнят не котенком, попавшим в плен к чистякам и потерявшим там лапу и хвост, а лучшим из могучих тайгеров, который принес своему великому народу новые знания и долгожданное освобождение от неизбежности хороших дней. Да, именно так. И еще… За особые заслуги, быть может, ему позволят спуститься в Инкубатор и восстановить тело, загрузившись в укомплектатор. Такое случалось в прежние времена, когда народ наследников ценил и уважал своих героев.

– Шершень сменил логово, – говорит самка-следопыт и подмигивает пиросу за спиной Мазарида. – Он сейчас юго-восточнее прежней точки, на краю болота, у большой поляны в полумере отсюда.

Мазарид оборачивается. Позабыв о поставленных задачах, на самку пялится весь взвод. Но сейчас майору не до дисциплины.

– Он чудной, это ваш ястребок: разговаривает сам с собой, ну и называет себя по имени. Но это не единственная его причуда. – Кончик новой стрелки показывается в углу женского рта. – Скоро, майор, сам все увидишь. Так я проведу тебя и твоих людей? А то еще заблудитесь.

Мерзкая улыбка растягивает губы на размалеванном лице – и Мазариду хочется кулаком вмять эту улыбку вместе с зубами самке в рот. Или же он не прочь впиться в ее губы страстным поцелуем, предварительно повалив ее на траву и подмяв под себя?.. Еще ни разу майор ни с кем не целовался, но, как положено каждому наследнику, он прослушал курс лекций о половых отношениях с самками и внимательно изучил соответствующие методички с рисунками, так что Мазарид готов прямо сейчас исполнить тот гражданский долг, от которого до сих пор уклонялся.