Александр Шакилов – Армия древних роботов (страница 24)

Увы, ни первого, ни второго майор не делает – не бьет и остается должен.

Самка резко поворачивается к нему узкой спиной и, согнувшись вдвое – оттопырив при этом небольшой округлый зад, – ныряет в густой кустарник. Не раздумывая, майор тут же устремляется следом. Из неглубокой ложбинки, выкопанной в листьях – засада на пути следования колонны была подготовлена заранее, – самка-следопыт подхватывает небольшой, но дальнобойный арбалет с колчаном болтов, костяную духовую трубку для плевков стрелками и мачете из железного дерева в ножнах из кожи и плетенки. Самка была хорошо вооружена, но с оружием не рискнула выйти к наследникам. Мудрое решение, иначе она не успела бы даже представиться, потому что ее продырявили бы, разрубили и разорвали на куски.

Древесной змейкой самка бесшумно – быстро! очень быстро! – скользит через лесовник. Она не останавливается даже перед ощеренной дикой волчаркой, вставшей вдруг у нее на пути на едва различимой тропке. Духовая трубка на короткий – неуловимый! – миг прилипает к губам самки, раздается хлопок – впившись волчарке в глаз, стрелка прошибает ее череп насквозь и вырывает из него кусок затылочной кости, из дыры брызжет алым. Не сбавив скорости, самка перепрыгивает через волчарку. Еще не успев понять, что она уже мертва, волчарка пытается ухватить свою убийцу слюнявыми клыками за пятку. Жизнь покидает тело хищницы как раз перед бегущим Мазаридом. Он-то ловко перепрыгивает через упавший-таки труп, а вот позади кто-то спотыкается о сучащие в агонии лапы и летит в валежник.

Перебирая длинными стройными ногами, самка-следопыт мчит так быстро, что Мазарид едва поспевает за ней. И вдруг она точно врастает пятками в почву лесовника. Маразид с разбегу тычется в изящную спину самки – будто о гранитную скалу ударятся, аж дыхание из-под ушибленных, едва не треснувших ребер вышибает, но самка ни на сотую часть меры не сдвигается места. Она будто вообще не заметила майора, хотя он своей массой просто обязан был снести ее с ног, поломать ее, затоптать. Хорошо, взвод изрядно отстал, иначе случилась бы куча мала.

От пота слипается шерсть на лице Мазарида. Что-то щиплет его за лодыжку – оказывается, вместе с самкой он замер у высоких камышей посреди большой вонючей лужи, кишащей пиявками. Воздух над ними и вокруг них звенит и колышется, для полчищ комаров наследник и самка – желанное лакомство. Как и все воины, Мазарид безропотно терпит укусы кровососущих, но когда их столько… Да они же сожрут взвод!

Он быстро осматривается: перед ним тянется к небу стена камыша, слева зеленеют папоротники на вздыбленных кочках, везде поблескивают зеркальца мутной воды, и над темечком больше нет массива древесных крон, скрывающего солнце. На кочку мерах в десяти от Мазарида и будто бы окаменевшей самки опускается аист и деловито таращится на оконце ряски перед собой. Подминая под себя сочные побеги камыша, шумно бредет по болоту птер, изголодавшийся по лягушкам и тритонам. Аист косится на черный блестящий хитин его тела, но и только.

Да это же болото!

Зачем самка его сюда привела? Где Шершень? Это что, шутка такая? Или – засада?..

Чуть повернув голову, резкой отмашкой он велит своим парням остановиться. Что бы ни случилось, приближаться к нему нельзя до особого на то распоряжения. И только голова Мазарида возвращается в исходное положение, самка пребольно щелкает его пальцем по носу. Из кошачьих глаз сами собой брызжут слезы, Маразид едва сдерживается, чтобы не зарычать от ярости и унижения. Да что эта самка, будь она хоть трижды следопыт, себе позволяет?! Она хочет умереть здесь и сейчас в его когтях?! Хочет, чтобы он откусил ее милое личико и отгрыз ей ноги?!

Нет, у нее другие намерения.

Она качает головой – и с ее волос при этом поднимаются в воздух сотни комаров. Она с досадой морщится, глядя в налитые кровью глаза майора. Она смотрит на него так, будто он – только-только покинувший Инкубатор мальчишка, глупый и неопытный. Переложив духовую трубку в левую руку, – арбалет висит за спиной, мачете на бедре, – самка медленно поднимает правую руку, сжатую в кулак, с отставленным указательным пальцем. Она зачем-то хочет привлечь внимание майора к птеру. Она что, предлагает ему забыть о приказе, наплевать на Главный Активатор и поохотиться в свое удовольствие?..

– Эй, Шершень, а чего бы ты хотел на обед? – вдруг раздается неподалеку, и у Мазарида глаза становятся вдвое шире.

Внимательно следившая за ним самка-следопыт бесшумно прыскает в кулак.

– Хорошо бы на обед тушеного мяса с овощами, – вновь доносится откуда-то рядом. – Да не просто какого-нибудь, а из походной кухни на колесах, как на первых моих сборах, вкуснее я не ел… Ах, тебе мяса? Извини, Шершень, но есть только сырые лягушки. Без соли. Без пряностей. Без овощей. Объеденье, ага. Тушеного мяса ему!..

Мазарид моргает раз, другой. Вроде разговаривают двое, но голос-то звучит один. Неужели Шершень – не будет же кто-то другой называть себя так? – беседует сам с собой, сам с собой ругается и сам себя корит за привередливость? К тому же – Мазарид мог поклясться в этом, – звуки доносятся от птера, шаставшего по болоту. Птер этот, кстати, неправильный, как только что убедился майор, ведь при движении у него лапы не шевелятся – да-да, лапы просто волочатся за черным хитиновым телом.

Соотнести одно с другим и сделать единственно верный вывод смог бы и малыш-котенок, только-только покинувший Инкубатор, а уж когда из-под хитина выныривает тонкая худая рука и хватает зазевавшуюся лягушку, даже многомудрый тайгер Мазарид способен понять, что под телом хищника-падальщика скрывается беглец и предатель по имени Шершень.

Ренегат прячется в теле животного, источает запах животного и ведет себя как животное. Наверняка самке-следопыту было непросто найти этого хитрого чудака, ну да все его уловки оказались бессильны – его все же выследили. План захвата Шершня разработан еще на базе, и хоть аналитики исходили из того, что операция будет происходить в густом непроходимом лесовнике, все то же самое вполне применимо и к болоту.

По команде Мазарида птеры из его взвода – возможно, им придется немножко полетать – кладут на землю оружие из тайного хранилища и снимают разгрузки, при них остаются лишь крохотные шипометы, не способные убить и муху. Нельзя вредить беглецу, пока он не сообщил, где находится Главный Активатор, никак нельзя, можно разве что легко – легонечко! – ранить. Тайгеры и рептилусы вешают свои смертоубийственные штуковины на плечи, закрепляют на спинах, предплечьях и на бедрах, чтобы не мешали, если понадобится преследовать беглеца пешим порядком, и чтобы были всегда под рукой. Последние глотки из гидраторов. Мазарид тоже вливает в себя живительной прохладной влаги. Напряженные лица. Прищуренные глаза. Начали!

Вскинув автомат – стальной приклад приятно упирается в полосатое плечо, – майор всаживает очередь в голову птера, точнее – в оболочку, служащую прикрытием беглецу. Пугая пиявок, с шипением плюхаются в болотную жижу горячие гильзы. Отлично работает оружие древних – от жвал птера остаются одни лишь воспоминания. Тотчас, проломившись через камыш, Мазарид прыгает вперед. И тут же хитиновый панцирь подбрасывает вверх и в сторону, только суставчатые лапы дергаются в воздухе, разгоняя комаров. Панцирь еще не успевает упасть в хлябь, а Шершень уже расправляет крылья. Однако ястребки из взвода Мазарида взлетели, как только командир коснулся спускового крючка. Их было девять, правда, почти сразу стало восемь, потому что в одного угодил злополучный панцирь, острой кромкой мгновенно отделив лупоглазую голову от тельца. Кстати, что до острых кромок, то у Шершня крылья заточены как у всякого диверсанта, и пользоваться он ими умеет – еще одно обезглавленное тело кренится, чтобы через миг свалиться в топь, и это еще до того, как панцирь птера плюхается в болото, забрызгивая все вокруг жидкой грязью вперемешку с ряской. И вот только теперь аист соображает, что пора валить отсюда поживее – настолько быстро все происходит.

Операция по захвату только начинается, а уже такие потери!..

– Не стрелять! – ставя автомат на предохранитель, рычит Мазарид, стремительная атака которого захлебывается, потому что он, как мальчишка, как котенок, проваливается по грудь в трясину и только сильнее вязнет в ней, пытаясь выбраться. Хорошо, успевает оружие поднять над головой, но только это и хорошо. – Живым брать! Не стрелять!

Однако приказ майора ну никак нельзя исполнить.

По ту сторону болота звучат команды и, шелестя, шевелится камыш. Воздух наполняется звоном тетивы и свистом десятков стрел, заставляя уже взлетевшего Шершня сложить крылья и камнем рухнуть вниз. Он ловко уходит от стальных наконечников, хотя вязкую броню-шерсть на его груди они ни за что не пробьют. Но стрелы запросто могут наделать дыр в крыльях, да и попади они в голову, убили бы его, как менее расторопных и более безрассудных пиросов Мазарида – двое ястребков падают в воду на радость пиявкам: один так и остается покачиваться на растревоженной болотной жиже, а второй отчаянно гребет к берегу драными ошметками крыльев. На полпути его останавливает впившаяся в затылок стрела.