Александр Шахов – Управленец (страница 20)

Когда кашель стал немного послабее и ясность ума вернулась, Горий оглядел стоящую толпу и увидел в ней наблюдавшего за тем, как горит здание, барона.

Глава 7. Алая руда

Проделав пешком довольно приличное расстояние, во тьме, по лесу, запинаясь и падая, Горий наконец добрался до знакомого бугорка с торчащей из него трубой и еле заметным светом.

— Ты чего? — старый егерь обратился к зашедшему. Хороший слух заранее предупредил его о приближающемся незнакомце, в походке которого тот узнал навязанного хозяином управленца. — Получилось?

По выражению лица нежданного гостя читался ответ.

— Чего случилось-то? Хвост не привёл? — продолжал дед.

— Не думаю, — отвечал Горий, подсевший за столик и восстанавливающий сбитое дыхание. — Все остались у таверны. Её кто-то поджёг. Прямо в тот момент, когда барон уже почти выпил яд.

Грязная, покрытая царапинами и порезами рука ударила стол.

— Но-но! — воскликнул дед. — Держи себя в руках. Чего не добил его на месте?

— Сначала сам спасался, а потом народу набежало, окружили его, смекнули что к чему.

— Выходит, кто-то ещё на него охотится. Есть предположения, кто это может быть?

Разумеется, Горий знал, кто мог устроить поджёг, но искренне не верил в это, хотя собирающаяся в голове картинка давала ясный ответ. Не зная, где он находится и жив ли вообще, слуги Талльма могли пойти только к барону, исполняя контракт. Возникшее из ниоткуда пламя, очертившее таверну с двух сторон, просто кричало о тех, кто это мог сделать. Вспомнились тщетные попытки одоспешенных воинов сломать деревянную дверь. Вспомнились и абсурдно беспомощные люди, что не могли сломать деревянное окно. Ровно до того момента пока за дело не принялся Горий. Неспроста.

— Нет… — ответил управленец. Взгляд бывалого егеря сразу приметил лукавство, но говорить Борис ничего не стал. — Сообщи Гилберу, нам нужно с ним встретиться и обговорить новый план.

— Нужды нет. Такая шумиха поднимется, как только хозяин узнает — сам сюда нагрянет. Отдыхай, — сказал егерь.

Горий понимал, что особой нужды пытаться убить Володора своими силами нет. Если парочка кровавых подруг действительно выжила, то осталось ему не долго. Но желание увидеть, как это произойдёт, было чрезмерным. Кроме того, отказаться от попыток убийства и объяснить это пособникам в лице рыцаря и его егеря было бы крайне трудно. Было и ещё одно — тщательно скрываемое от самого себя желание встретиться с Азалией и снова заглянуть в её глаза. Правда этой встречи Горий в то же время боялся. Было неясно, что подруги думали о произошедшем на конезаводе. Догадались ли они, что это была засада, тем более подстроенная самим Горием, оставалось загадкой. Спустя какое-то время дед закончил свои дела и потушил горящую в углу лучину.

— Всё, на покой. С утра яснее голова.

Бурные размышления продолжились и в темноте. Обдумывая совершённое им предательство, мужчина сравнивал себя с теми, чьи имена один за другим зачёркивались в его списке. Пошёл он на это, чтобы остановить бессмысленное истребление случайных невинных, но теперь, когда подруги живы, а Горий оторван от них и не может повлиять на их действия, ситуация стала ещё хуже. Если бы не вмешательство управленца, то вместе с бароном в пожаре таверны погибло бы огромное количество ни в чём не повинных людей. И эта мысль ужасала.

«Нет! — думал Горий, расположившись на лежаке, но не способный уснуть. — Их нужно найти и как можно скорее».

Вдруг всплыл, похороненный в недрах памяти, поцелуй с Гвенет, мысли о котором Горий старался всегда пресекать. Однако сейчас он ожил в сознании так чётко, будто происходил снова. Предавшись воспоминаниям, управленец усомнился, кого из двух девушек он хотел бы видеть больше. Сладкое воспоминание оказало успокаивающий эффект, и мужчина медленно провалился в сон, продолжавшийся ровно до первых лучей солнца. Вместе с их проникновением в жилище через проём окна явился и Гилбер.

— Что там произошло и почему он жив?! — раздался громкий голос, разбудивший вздрогнувшего деда и неумелого отравителя.

Через какое-то время трое сидели за столиком. Рыцарь снова поглощал припасы своего егеря. Только плотный приём пищи был способен успокаивать его нервы. Выслушав подробный рассказ о произошедшем, Гилбер слушал новый план, разработанный Горием. Тот предлагал повторить схему с отравлением, но на сей раз в самой твердыне барона. От внимательно слушавшего рыцаря требовалось лишь протолкнуть Гория в слуги при его дворе.

— Это как-бы не проблема и вполне возможно, конечно, если денег дать. Но почему бы просто не спалить его, когда тот будет у своей… хм… твоей бабы в синем особняке? — рыцарь предлагал воспользоваться столь популярной в последнее время темой с поджогами и избавиться от Володора вместе с предательницей-женой, однако, то, что её муж был категорически против стало ясно ещё до того, как он открыл рот.

— После случившегося барон будет сидеть в своём логове как дикий зверь, — отвечал Горий, — и к Рине он, скорее всего, не поедет. А сжечь замок, как ты и сам понимаешь, будет намного сложнее, чем тот же особняк. Поэтому наш единственный шанс — это отравить его в собственном доме. Тем более, что ещё одна порция яда у нас осталась.

— Ты ведь понимаешь, что выбраться оттуда будет невозможно? — спросил Гилбер.

— Меня это не волнует. Я сделаю это.

— Ну хорошо…

Где-то в лесу

Стоя в окружении верных ему офицеров, Астор невозмутимо разглядывал развернувшуюся перед ним картину, ради которой его выдернули из столицы. Еле заметная, полу размытая дождями рисовка на земле была похожа на пятиугольную звезду, в центре которой лежал корпус человеческого тела, верхний угол размещал голову, а на боковых лежали руки и ноги. Неподалёку располагался подобный ужас, но уже с другим телом.

Глядя на высушенную до неузнаваемости голову, Астор не мог понять, как такое возможно. Голова была именно высушена, а не разлагалась, пролежав здесь долгое время. Также удивляло, что несмотря на всё, расчленённые тела, будучи в глубинах леса, остались нетронуты хищными зверями. То, что здесь замешано колдовство было очевидно, но, чтобы уточнить суть не хватало знаний. Увиденное одновременно пугало и раздражало пятисотника. Нужда в Громе возрастала всё больше и больше, а его медитация всё не прекращалась.

Столица — город Анновий

Широкие врата отворились и во двор заехала повозка. Скрипя продавливаемыми ступеньками, с крыльца спускался хозяин, обросший небрежной бородой купец.

— Ну, как оно? Пропустили без проблем? — встревоженно спросил он, имея ввиду досмотр всякого входящего в город груза.

— Конечно, хозяин, — отвечал спрыгнувший с передка мужик в чернющей, запачканной рубахе. — Покрасили как вы и просили.

Сказав это, тот убрал накинутую на повозку тряпку и показал груз. Купец взял в руку один из сотен крупных кусков угля, что там лежали и принялся его рассматривать. При перекладывании куска из руки в руку те изрядно марались цветом сажи. Бородач принялся тереть кусок и вскоре тот, очищенный от налёта, покраснел. Повозка алой руды, замаскированной под уголь, что стояла во дворе особняка, изрядно давила на нервы. Купца коснулась дрожь, и он положил руду обратно, перекинув взгляд на рабочего.

— Ты знаешь, что дальше делать. Увози это поскорее от моего дома.

Покинув двор, повозка, запряжённая двойкой лошадей, медленно поплыла по улочкам. Проезжая мимо, извозчик внимательно следил, чтобы к нему не приближались люди с факелами или лампами, которых посреди дня на улицах обычно не было, но тем не менее. И как сжалось его сердце, когда вклиненный в стоящую на дороге цепочку, он был вынужден проезжать мимо выступающих на площади артистов, задорно играющих с подожжёнными двусторонними факелами и веселивших несметную толпу. Побледневший от страха, извозчик встретился взглядом с одной из зрительниц представления. Та, видимо, подумала, что мужик питает страх перед огнём и противно засмеялась, продолжая усмехаться, даже когда повозка была уже вдали.

— Тупая баба! Споткнись кто из них и полгорода на воздух взлетит… — тихо ругнулся задетый мужик.

Вскоре его страхи приняли такой масштаб, что тот был готов умереть на месте. Он прибыл к главной плавильне города. Его остановила пара воинов.

— Стоять! Чего везёшь? — вместо ответа страж получил расписку, прочитав которую он принялся досматривать груз. Едва обнажив чёрные камни, тот тут же накрыл обратно и пошёл открывать ворота.

Повозка въехала в огромное строение предприятия и преодолела несколько десятков метров в общей очереди из таких же повозок, прибывших через другие проходы, прежде чем оказалась в зоне разгрузки. Уголь везли непрекращающимся потоком.

По мере продвижения извозчик чувствовал всё больший холод, что сильно удивил его, но после того, как к нему вышли одетые по-зимнему рабочие, удивлению уже не было предела. Закутанные работяги принялись разгружать повозку, заполняя вагонетки, что доставили лжеуголь прямо к печам. Здесь, перед внушающего размера топками трудились кочегары, не нуждавшиеся в тёплой одежде, но только потому, что их спасал жар раздуваемых огромными кузнечными мехами печей. Жуткий гул топок, в которых без труда поместился бы человек в полный рост издавал такой громкий шум, что не смущал разве что привыкших к нему тружеников плавильни. Однако гул пылающего угля вовсе не мешал расположившемуся меж печами-близнецами Грому. Маг сидел, подмяв под себя ноги. Его глаза были закрыты, а сознание дремало.