Александр Шаевич – Закрытый архив (страница 3)
– Вы говорили о дате полёта Гагарина? – спросила она, глядя на цифровую панель.
– Да, 12 апреля 1961 года, – кивнула Анна. – Но я не уверена, что это код.
Елена задумалась. Если использовать только цифры, это будет 12.04.1961, слишком длинно для четырехзначного кода. Может быть, сокращённо? 1204? Или 1961?
– У вас есть идеи, как он мог зашифровать эту дату в код? – спросила она Анну.
– Не знаю, – покачала головой та. – Отец любил головоломки, но…
Елена вспомнила бумажку, которую передал ей Корнев в кафе. Четыре цифры: 7-9-6-7.
– Подождите, – сказала она. – Он дал мне код сегодня утром. 7-9-6-7.
Анна удивлённо посмотрела на неё: – Когда вы успели встретиться?
– Я же говорила, сегодня утром, в кафе "Академия". Он был очень встревожен, – Елена повернулась к сейфу и набрала код.
Замок щёлкнул, и дверца приоткрылась.
– Но это не дата полёта Гагарина, – нахмурилась Анна.
– Нет, – согласилась Елена. – Это 1967 год, переставленный задом наперёд. Год, о котором он говорил.
Внутри сейфа оказалась толстая папка с красной пометкой "Совершенно секретно. Хранить вечно", несколько фотографий, старый конверт и маленький ключ.
Елена осторожно извлекла содержимое и положила на стол. Громов уже надел перчатки и начал перебирать документы.
– Это действительно похоже на оригинальные документы КГБ, – сказал он, просматривая первые страницы. – Но как они могли оказаться у твоего отца? Эти материалы должны храниться в закрытых архивах.
– Папа имел допуск к некоторым спецархивам, – пояснила Анна. – Как историк космонавтики он работал с рассекреченными документами советской космической программы. Но эти… – она взяла в руки одну из фотографий и нахмурилась. – Этих я никогда не видела.
На снимке был изображён космонавт в скафандре на фоне какого-то технического помещения. Его лицо не было закрыто шлемом, и Елена узнала человека с той фотографии, которую показывал ей Корнев в кафе.
– Игорь Величко, – прочитала она надпись на обороте. – "Подготовка к полёту "Заря-7", май 1967".
– Никогда не слышала о таком космонавте, – нахмурилась Анна. – А я знаю практически всех, кто был в отряде в 60-е годы.
– Потому что официально его не существовало, – тихо сказала Елена, вспоминая слова Корнева. – Или, точнее, он погиб при тренировке, до того, как совершил полет.
Она взяла со стола конверт и открыла его. Внутри обнаружилась старая аудиокассета и записка с выцветшими от времени чернилами: "Запись переговоров "Заря-7", 16 июня 1967. СТРОГО КОНФИДЕНЦИАЛЬНО."
– Но как это попало к вашему отцу? – спросил Громов у Анны.
– Не знаю, – покачала головой та. – Он никогда не говорил об этом. Начал интересоваться "Зарей-7" около года назад. Сначала я думала, что это просто очередное исследование для его книги о неизвестных страницах советской космонавтики. Но потом он стал каким-то… одержимым. Перестал рассказывать о своей работе, стал очень скрытным. А в последние месяцы начал говорить о слежке и угрозах.
Елена внимательно слушала, перебирая документы. Среди них были отчеты о подготовке к некоему эксперименту, списки оборудования, медицинские карты космонавтов. И одна странная фотография, которая привлекла ее внимание – снимок космического пространства с размытым светящимся объектом необычной формы.
На обороте была надпись: "Объект Х, зафиксирован бортовыми камерами "Зари-7", 17.06.1967."
– Что это за объект? – она показала фотографию Анне.
– Понятия не имею, – та рассмотрела снимок и нахмурилась. – Похоже на какой-то оптический эффект или дефект пленки. Хотя… – она вдруг замерла. – Подождите, это напоминает мне… – Анна быстро подошла к книжной полке и достала толстый том с закладкой. – Вот, папа оставил это на самом видном месте, словно хотел, чтобы я обратила внимание.
Это была монография о неопознанных космических явлениях, зафиксированных во время полетов. На странице с закладкой была глава о странных оптических эффектах и необъяснимых объектах, замеченных космонавтами.
– Вы думаете, ваш отец считал, что это… что? НЛО? – с недоверием спросил Громов.
– Я не знаю, что он думал, – Анна захлопнула книгу. – Но он был рациональным ученым, а не помешанным на теориях заговора фантазером. Если он собирал эти материалы, значит, был уверен в их исторической ценности.
Елена продолжала изучать документы и вдруг заметила, что в нижней части папки есть еще одно отделение. Она осторожно извлекла оттуда тонкую пачку листов, сколотых вместе. Это оказалась медицинская карта Игоря Величко с пометкой "Совершенно секретно".
– Послушайте это, – сказала она, просматривая записи. – "Пациент доставлен на карантин после возвращения с орбиты 18 июня 1967 года. Демонстрирует признаки острого психоза, галлюцинаций и нарушения восприятия реальности. Утверждает, что "контактировал с внеземным разумом" и получил "послание, касающееся будущего человечества". Физическое состояние: повышенный уровень радиации, необъяснимые изменения в структуре клеток, нарушение сердечного ритма. Рекомендовано: полная изоляция, углубленное исследование, препараты для подавления психической активности."
– Боже мой, – прошептала Анна. – Если это правда…
– Это может быть фальсификацией, – напомнил Громов. – Или описанием обычного нервного срыва, связанного с космическим полетом. Такое бывало у астронавтов.
– Но если документы подлинные, и ваш отец их обнаружил, – медленно сказала Елена, глядя на Анну, – это могло бы объяснить, почему он чувствовал угрозу. Раскрытие секретной информации о советской космической программе, особенно если она связана с чем-то… необычным… могло не понравиться определенным людям.
– Вы думаете, его… – Анна не смогла закончить фразу.
– Мы пока ничего не думаем, – твердо сказал Громов. – У нас нет доказательств, что смерть вашего отца не была естественной. Но мы обязательно проверим все возможные версии.
Елена заметила маленький ключ, который лежал среди документов. – Что это может открывать? – спросила она, показывая его Анне.
– Не знаю, – покачала головой та. – У папы не было других сейфов или запирающихся шкафов, насколько мне известно.
Елена внимательно осмотрела ключ. Он был старого образца, с необычной формой бородки.
– Это похоже на ключ от банковской ячейки, – сказал Громов, взяв его в руки. – Видите эти насечки? Типичная особенность ключей от ячеек в старых банках.
– Но от какого банка? – спросила Елена. – И что может быть в этой ячейке?
Анна потерла виски. – Не знаю. Папа никогда не упоминал о банковской ячейке. Но если она существует… там могут быть ответы.
Елена аккуратно собрала документы обратно в папку. – Анна, могу я одолжить эту папку для расследования? Я дам вам расписку и обещаю, что все вернется к вам в целости и сохранности.
– Конечно, – кивнула та. – Только… будьте осторожны. Если папа действительно столкнулся с чем-то опасным… – она не закончила фразу.
– Не беспокойтесь, – Елена слегка улыбнулась. – Это моя работа – разбираться в опасных ситуациях.
Когда они уже собирались уходить, Анна внезапно остановила их. – Подождите. Есть еще кое-что, о чем я не сказала. Пару дней назад папа передал мне запечатанный конверт. Сказал, что я должна открыть его только в случае его смерти или исчезновения. Я думала, это его обычная перестраховка, и не придала значения. Но теперь…
Она подошла к своей сумке и достала обычный белый конверт, запечатанный сургучной печатью.
– Я не открывала его.
Елена взяла конверт и осторожно надломила печать. Внутри оказался листок бумаги с напечатанным текстом:
"Дорогая Анна, Если ты читаешь это, значит, мои опасения оказались не напрасными. Я нашел нечто, что перевернуло мое представление о нашей истории и может иметь огромное значение для будущего. Все документы в сейфе – подлинные, я проверил их происхождение. Но самое важное не там.
Обратись к капитану полиции Елене Светловой. Я оставил ей код от сейфа. Ей можно доверять.
В банковской ячейке №274 Центрального хранилища лежит еще одна часть головоломки – оригинальный бортовой журнал "Зари-7" и нечто, что я не решаюсь описать даже в этом письме.
Будь осторожна. Люди, стоящие за этим, не остановятся ни перед чем, чтобы сохранить тайну.
Твой отец."
Елена подняла взгляд на Анну: – Теперь у нас есть номер ячейки. Осталось выяснить, что именно называлось "Центральным хранилищем" в понимании вашего отца.
– Могу предположить, что это Центральный банк на Неглинной, – сказал Громов. – Там есть отделение с депозитарием, работающее еще с советских времен.
– Завтра с утра проверим, – кивнула Елена и повернулась к Анне. – А вам лучше остаться сегодня у кого-нибудь из друзей или родственников. На всякий случай.
– Думаете, мне тоже может грозить опасность? – Анна выглядела скорее заинтригованной, чем испуганной.
– Просто мера предосторожности, – уклончиво ответила Елена. – Если ваш отец был прав насчет слежки, лучше не рисковать.
Когда они вышли из квартиры, Елена заметила чёрный седан, припаркованный через дорогу – точно такой же, как тот, который она видела возле института. Совпадение? Или предупреждение Корнева о слежке было не такой уж паранойей?
– Что думаешь? – спросил Громов, когда они сели в его машину. – Похоже на бред сумасшедшего или на реальный заговор?
– Не знаю, – честно ответила Елена. – Но этот историк точно не производил впечатление сумасшедшего. Испуганного – да. Параноика – возможно. Но в его страхе было что-то подлинное. И теперь, когда он мертв…