Александр Шаевич – Закрытый архив (страница 4)
– Не торопись с выводами, – предостерег Громов. – Ждем результатов токсикологии. А завтра проверим эту загадочную банковскую ячейку.
Елена кивнула, но внутренний голос подсказывал ей, что это дело будет гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд. И возможно, опаснее, чем она могла себе представить.
Глава 3: "Запечатанная папка"
Утро выдалось пасмурным. Тяжелые облака, затянувшие московское небо, как будто намекали: этот день не принесет ничего хорошего. Елена плохо спала ночью, ворочаясь с боку на бок, а когда все-таки засыпала, ей снился Валентин Корнев с застывшим выражением удивления на мертвом лице.
– Ты как сова ночью, – проворчал Андрей, разливая кофе по чашкам. – Расскажешь, что за дело свалилось на тебя в выходной?
Елена задумчиво помешивала ложечкой в чашке.
– Историк, специалист по советской космической программе. Официально – сердечный приступ. Но накануне он связался со мной, говорил о каких-то секретных документах и угрозах.
– И ты, конечно, не можешь просто принять версию о сердечном приступе, – Андрей слегка улыбнулся. – Моя жена-детектив всегда ищет заговоры.
– Я ищу правду, – поправила его Елена. – А когда человек предупреждает меня об опасности, а на следующий день умирает…
– Понимаю, – кивнул Андрей. – Кстати, о космической программе. Если тебе понадобится консультация по историческим деталям – обращайся. У меня на кафедре есть коллега, который специализируется на истории науки и техники СССР.
– Может пригодиться, – Елена допила кофе и взглянула на часы. – Мне пора. Нужно встретиться с Громовым и дочерью погибшего. Мы едем проверять содержимое банковской ячейки.
– Банковская ячейка? – заинтересовался Андрей. – Как в шпионском фильме?
– Пока меньше похоже на фильм и больше на странную паранойю, – Елена поцеловала мужа в щеку. – Но посмотрим, что там окажется.
– Только будь осторожна, – вдруг серьезно сказал Андрей. – Если этот историк не выдумал угрозы…
– Я всегда осторожна, – улыбнулась Елена. – Это моя работа.
Центральное хранилище оказалось именно там, где предполагал Громов – в старинном здании на Неглинной. Анна и Громов уже ждали у входа, когда подъехала Елена.
– Доброе утро, – поздоровалась она. – Не было проблем ночью?
– Нет, – покачала головой Анна. – Я осталась у подруги, как вы и советовали. Но до сих пор не могу поверить, что все это происходит на самом деле.
– Я проверил в базе, – сказал Громов, пока они поднимались по ступеням. – Ячейка №274 действительно зарегистрирована на имя Валентина Корнева. Арендована три месяца назад.
В хранилище их встретил пожилой служащий с залысинами и в очках с толстыми стеклами. Он внимательно изучил документы Анны, подтверждающие ее право наследования, и документы полицейских.
– Все в порядке, – наконец кивнул он. – Пройдемте в зал депозитария.
Они спустились на лифте в подвальное помещение, где в полумраке ряды металлических ячеек поблескивали тусклым светом. Служащий провел их к нужной секции.
– Вот ячейка 274, – он указал на металлическую дверцу. – Для доступа нужны два ключа – мой и клиента.
Анна достала ключ и вставила его в замочную скважину. Служащий вставил второй ключ в соседнее отверстие, и они повернули их одновременно. Дверца плавно открылась.
Внутри оказалась металлическая коробка, завернутая в плотную ткань. Елена аккуратно извлекла её и положила на стол в отдельной комнате для работы с содержимым ячеек.
– Можно? – спросила она у Анны, прежде чем открыть.
Та кивнула, не отрывая взгляда от коробки.
Елена развернула ткань и открыла крышку. Внутри оказалась толстая папка с красной пометкой "Совершенно секретно. Хранить вечно" и надписью "Проект Заря-7, 1967" – почти такая же, как та, что они нашли в домашнем сейфе Корнева, только на этой была еще печать с грифом КГБ СССР.
– Это оригинал, – тихо сказала Анна. – То, что мы нашли вчера, должно быть копией.
Рядом с папкой лежал небольшой металлический контейнер цилиндрической формы, запечатанный и с надписью "Образец X-7, зафиксировать герметичность и радиационный фон".
– Радиационный фон? – насторожился Громов. – Может быть, не стоит открывать?
– Мой отец не стал бы хранить что-то действительно опасное, – возразила Анна. – Думаю, это просто часть оригинальной маркировки.
Елена осторожно открыла папку. Первым документом оказался рукописный бортовой журнал с эмблемой программы "Заря". На первой странице стояла подпись: "Бортинженер И.Величко".
– Действительно, похоже на оригинал, – сказала Елена, бережно перелистывая страницы. – Записи с 10 по 19 июня 1967 года.
Она начала читать вслух: "10 июня 1967 г. Старт в 04:17 по московскому времени. Все системы работают нормально. Выход на расчетную орбиту в 04:32. Начало основной программы исследований…"
В записях за 10-15 июня не было ничего необычного – стандартные отчеты о проведенных экспериментах, параметрах орбиты и состоянии систем корабля. Но запись от 16 июня была совсем другой:
"16 июня 1967 г., 23:40. Зафиксирован неопознанный объект на расстоянии приблизительно 2 км от корабля. Объект имеет неправильную форму, излучает слабое голубоватое свечение. Не похож ни на один известный мне космический аппарат или обломок. Передал сообщение на Землю, жду указаний."
Следующая запись была сделана другим почерком, более неразборчивым, словно рука пишущего дрожала:
"17 июня, 02:15. Объект Х изменил положение и приблизился к кораблю. Наблюдаю странные оптические эффекты – свечение усилилось, форма меняется. С Земли приказали произвести фотосъемку и дождаться дальнейших указаний. Чувствую себя странно – головная боль, легкая тошнота, трудности с концентрацией внимания."
И последняя запись, сделанная совсем неразборчиво:
"17 июня, время около 05:00. Объект приблизился вплотную к иллюминатору. Свечение проникает в корабль. Я слышу… слышу голоса в голове. Они говорят о… [неразборчиво] …опасности… [неразборчиво] …предупреждение… Бортовые системы начинают давать сбой. Радиосвязь с Землей прервана. Я…"
На этом запись обрывалась.
– Боже мой, – прошептала Анна, глядя на журнал. – Если это правда…
– Или бред космонавта, страдающего от галлюцинаций, вызванных кислородным голоданием, – скептически заметил Громов. – Такое случалось.
– Возможно, – согласилась Елена. – Но почему тогда эти записи были так тщательно засекречены? И почему ваш отец считал их настолько важными, что боялся за свою жизнь?
Она перевернула страницу – дальше шел официальный отчет о завершении миссии, сухой и формальный:
"18 июня 1967 г. Корабль "Заря-7" осуществил штатную посадку в расчетном районе в 06:42 по московскому времени. Космонавт И.Величко доставлен в медицинский центр для обследования. Состояние оценивается как критическое. Зафиксированы необъяснимые медицинские аномалии: повышенный радиационный фон тела, изменения в мозговой активности, психические нарушения. Рекомендовано полное засекречивание информации о полете "Зари-7" и изоляция пациента."
Далее следовали подписи нескольких официальных лиц, в том числе представителей КГБ.
– Это все объясняет, – сказала Анна. – Почему об этом полете никто никогда не слышал.
– Но не объясняет, почему вашему отцу угрожали, – заметила Елена. – Эти события произошли более пятидесяти лет назад. Все причастные давно мертвы или на пенсии.
– Если только, – задумчиво произнес Громов, – этот "Объект Х" не представляет интерес и сейчас.
Елена осторожно подняла металлический контейнер. – Возможно, ответ здесь.
Контейнер был запечатан, но имел простую защелку. Елена открыла ее, и крышка поднялась с легким шипением, словно внутри был вакуум.
В контейнере оказался небольшой кусок металла странного серебристо-голубого цвета, размером примерно с ладонь. Его поверхность была неровной, с причудливым узором, напоминающим застывшие волны или кристаллизовавшуюся жидкость.
– Что это? – спросил Громов, наклоняясь ближе.
– Не знаю, – Елена рассматривала объект, не прикасаясь к нему. – Но судя по контейнеру, это какой-то образец, взятый с того самого "Объекта Х".
Анна осторожно поднесла руку к металлу, но не коснулась его.
– Это невероятно. Если это действительно… что-то неземное…
– Не будем спешить с выводами, – сказал Громов. – Это может быть образец какого-нибудь экспериментального сплава или метеоритное вещество. В годы космической гонки СССР проводил массу секретных экспериментов.
Елена заметила, что на дне контейнера была еще маленькая записка. Она аккуратно достала ее и развернула.
"Образец X-7, изъят с поверхности неопознанного объекта 17.06.1967. Обладает аномальными свойствами: меняет цвет при различном освещении, необъяснимо реагирует на электромагнитные поля, излучает слабые радиоволны неизвестного спектра. Предварительный анализ показал наличие элементов, не встречающихся в земных условиях. Полная изоляция, доступ строго ограничен."
– Скорее всего, ваш отец получил эти материалы нелегально, – сказала Елена, глядя на Анну. – И кто-то очень не хотел, чтобы они стали достоянием общественности.
– Но кому это может быть важно сейчас? – спросила Анна. – Спустя полвека?
– Хороший вопрос, – кивнул Громов. – Возможно, существует структура, которая до сих пор занимается этими исследованиями. Или люди, которые не хотят, чтобы всплыла правда о событиях 1967 года.