Александр Шаевич – Закрытый архив (страница 2)

– Кто потерпевший?

– Профессор Валентин Корнев, историк. По предварительным данным – сердечный приступ, но есть странности. Жду вас через двадцать минут.

Елена медленно опустила телефон. Странный звонок в ночи, тревожные предупреждения историка, и теперь… его смерть. Слишком много совпадений для одного дня.

Она быстро набрала Андрея.

– Прости, в музей я не попаду. Работа. Кажется, тот самый "городской сумасшедший" с ночного звонка оказался не таким уж сумасшедшим.

Глава 2: "Дочь историка"

Кабинет 315 Института космических исследований напоминал жилище типичного учёного-энтузиаста – книжные полки от пола до потолка, заваленный бумагами стол, на стенах – карты звёздного неба и фотографии космических аппаратов. Только тело, сидящее в кресле с запрокинутой головой, нарушало привычную академическую атмосферу.

Валентин Корнев казался просто уснувшим. Его рука свободно лежала на подлокотнике, глаза были закрыты, на лице застыло выражение удивления. Тот самый твидовый пиджак с заплатками на локтях был расстегнут, а на столе перед ним стоял недопитый стакан воды.

– Предварительная причина смерти – остановка сердца, – Соловьев, судмедэксперт, поднял взгляд от тела. – По внешним признакам никаких следов насилия. Умер примерно два-три часа назад.

Елена посмотрела на часы – значит, вскоре после их встречи.

– Кто его обнаружил?

– Уборщица, – ответил стоящий у окна Громов. – Пришла, чтобы полить цветы, обнаружила его в таком состоянии и вызвала охрану. Мёртв уже часа три, как говорит Соловьев. Ты знаешь его?

Елена заколебалась. С одной стороны, она не хотела скрывать информацию, с другой – странное предупреждение Корнева о том, что он не знает, кому можно доверять, заставляло её быть осторожной. Даже с Громовым, который всегда был на её стороне.

– Он звонил мне вчера вечером, – наконец сказала она. – И мы встречались сегодня утром. Он был сильно встревожен, говорил о каких-то секретных документах, которые обнаружил. О космической программе 1960-х.

Громов нахмурился: – И ты не сочла нужным сообщить мне об этом раньше?

– Я думала, что он просто перенервничал из-за своих исследований, – пожала плечами Елена. – Он производил впечатление человека на грани нервного срыва. Говорил о слежке, угрозах…

– Типичная паранойя, – кивнул Громов. – Люди его профессии часто зацикливаются на своих теориях.

Елена подошла к столу и внимательно осмотрела его поверхность. – Здесь нет никаких бумаг, связанных с тем, о чем он говорил. Ни папок, ни фотографий.

– Возможно, они в его компьютере, – предположил Громов, указывая на стоящий в углу стола ноутбук.

Елена открыла крышку – экран был заблокирован, требовался пароль. – Нужно будет передать его экспертам. А где сейф, о котором он говорил?

– Какой сейф? – Громов вопросительно поднял бровь.

– Он упоминал, что у него есть сейф с копиями документов.

Они осмотрели кабинет, но сейфа нигде не обнаружили. Ни в стенах, ни в полу, ни среди мебели.

– Может быть, он имел в виду сейф у себя дома? – предположил Соловьев, аккуратно упаковывая стакан с водой для анализа.

– Возможно, – кивнула Елена. – У него есть семья?

– Дочь, – ответил Громов, просматривая документы из кармана Корнева. – Анна Корнева, тоже историк, работает в архиве Академии наук. Уже оповещена, должна подъехать с минуты на минуту.

Как по команде, в дверь постучали, и в кабинет вошла молодая женщина лет тридцати, с короткими тёмными волосами и напряжённым взглядом. Она была одета в строгий чёрный костюм, словно заранее знала о трауре.

– Анна Корнева, – представилась она, окидывая комнату беглым взглядом, который на секунду задержался на теле отца, прежде чем она отвела глаза. – Мне сказали, что папа… что с ним случилось…

– Соболезную вашей утрате, – мягко сказала Елена. – Я капитан Светлова, веду расследование. По предварительной версии, ваш отец скончался от сердечного приступа, но нам нужно исключить другие возможности.

– Другие возможности? – Анна нахмурилась. – Вы имеете в виду… убийство?

– Это стандартная процедура, – вмешался Громов. – В случаях, когда смерть наступает при невыясненных обстоятельствах.

Анна медленно кивнула и прошла к столу отца, машинально поправляя стопку книг.

– У него никогда не было проблем с сердцем. Он регулярно проходил обследования, занимался плаванием.

– Госпожа Корнева, – Елена подошла ближе, – ваш отец в последнее время не казался вам… встревоженным? Не говорил о каких-то угрозах или слежке?

Анна резко подняла взгляд: – Откуда вы знаете?

– Я встречалась с ним сегодня утром. Он выглядел очень нервным и упоминал о каких-то важных документах, связанных с космической программой 1967 года.

Выражение лица Анны неуловимо изменилось – в нем промелькнуло что-то похожее на понимание.

– "Заря-7", – тихо произнесла она. – Он только об этом и говорил последние месяцы. Папа был одержим идеей, что нашёл следы секретной космической миссии, о которой все документы были уничтожены. – Она покачала головой. – Я думала, что это просто очередное увлечение. Он всегда был фанатиком своего дела, погружался с головой в исследования. Но в последние недели… да, он стал очень нервным. Говорил, что за ним следят, что ему угрожают.

– Он упоминал конкретные имена? – спросил Громов.

– Нет, – покачала головой Анна. – Но он был абсолютно уверен, что нашёл что-то значительное. Что-то, что "может изменить историю", как он выражался. Папа стал очень осторожным, перестал пользоваться телефоном для важных разговоров, проверял, не следят ли за ним…

– Классические признаки паранойи, – заметил Громов. – Такое часто бывает у людей, погруженных в изучение теорий заговора.

– Мой отец не был параноиком! – резко возразила Анна. – Он был серьёзным ученным, членом-корреспондентом Академии наук. И если он говорил, что ему угрожают, значит, так оно и было.

Елена кивнула с пониманием: – Мы обязательно проверим все версии, Анна. Ваш отец упоминал при встрече со мной о сейфе, где он хранил копии важных документов. Вы знаете, где он может находиться?

Анна задумалась. – В институте у него не было сейфа, насколько я знаю. Но дома… Да, у него был встроенный сейф в кабинете. За картой лунной поверхности, если я правильно помню.

– Вы знаете код?

– Нет, он никогда не говорил, – она покачала головой, но затем замерла. – Хотя… подождите. Недавно он спрашивал меня, помню ли я дату первого полёта Гагарина. Я ещё удивилась – конечно, помню, кто ж её не знает? А он сказал: "Запомни на всякий случай – 12 апреля 1961 года. Это может пригодиться, если со мной что-то случится". – Анна сглотнула. – Я не придала этому значения тогда…

Елена и Громов переглянулись. Совпадение было слишком очевидным.

– Мы бы хотели осмотреть его домашний кабинет и этот сейф, – сказал Громов. – Если вы не возражаете.

– Конечно, – кивнула Анна. – Я провожу вас. Только… можно мне минутку? Побыть с ним.

Она подошла к телу отца и осторожно взяла его руку, все ещё сохранявшую тепло. Елена и Громов тактично вышли в коридор.

– Что думаешь? – тихо спросил Громов, когда дверь за ними закрылась.

– Не знаю, – честно ответила Елена. – Может, это действительно сердечный приступ на фоне стресса и переутомления. А может…

– Может, его страхи были не такими уж беспочвенными, – закончил за неё Громов. – И если кому-то действительно нужно было заставить его замолчать, инсценировка сердечного приступа – идеальный вариант.

– Особенно если это связано с государственными секретами полупековой давности, – добавила Елена.

Громов задумчиво потёр подбородок. – Я сделаю запрос на полную токсикологическую экспертизу. А пока поедем с дочерью посмотрим этот знаменитый сейф. Если там действительно что-то есть, это может пролить свет на ситуацию.

Дверь открылась, и вышла Анна. Ее глаза были красными, но сухими, а спина прямой, как струна.

– Я готова, – сказала она. – Поедем ко мне или сразу к отцу домой?

– Лучше сразу к вашему отцу, – ответила Елена. – Если вы не против.

– Поедем на моей машине, – сказала Анна. – Я знаю дорогу.

Когда они уже выходили из института, Елена заметила двух мужчин в строгих костюмах, внимательно наблюдавших за ними от входа. Один из них говорил по телефону, не спуская с них глаз.

Паранойя историка передавалась ей, или за ними действительно следили?

Квартира Валентина Корнева находилась в старом доме в районе Чистых прудов. Типичное жилище интеллигента советской закалки – высокие потолки, длинные книжные полки, старинная мебель и повсюду книги, журналы, распечатки.

Домашний кабинет был ещё более заставлен, чем рабочий. На стенах – карты звёздного неба, фотографии космонавтов, вырезки из газет о знаменательных запусках. Одну стену занимала огромная подробная карта лунной поверхности.

– Вот эта, – Анна подошла к карте. – Отец установил её год назад, когда начал активно заниматься исследованием "Зари-7".

Елена осторожно отодвинула тяжёлую карту на специальных петлях. За ней обнаружилась металлическая дверца сейфа с кодовым замком.