Александр Шаевич – Нулевой свидетель (страница 2)

Переулок внизу: полицейская «Лада» с включёнными мигалками, но без сирены. Рядом - скорая, тоже без сирены. Ещё одна гражданская машина, тёмно-синяя, без опознавательных знаков. Трое в форме стоят у подъезда соседнего дома, один разговаривает по телефону. Двое в штатском - у машины, курят.

Волков посмотрел на часы. Шесть тридцать две.

Он умылся, оделся. Куртку взял сразу.

На улице воздух был влажным и холодным - ночью, видимо, шёл дождь. Асфальт блестел. Волков вышел из подъезда «Якоря» и пошёл в сторону оцепления - не быстро, не медленно. Так ходят люди, которым любопытно, но которым некуда торопиться.

Лента была натянута между фонарём и водосточной трубой. Дешёвая лента, не специальная - красно-белая, такую продают в хозяйственных магазинах. Он видел таких немало. В нормальных подразделениях используют другую.

У ленты стоял молодой сержант - лет двадцати трёх, не больше, с красными от недосыпа глазами. Он не смотрел на Волкова. Смотрел куда-то в сторону.

Волков встал у ленты и посмотрел на дом.

Пятиэтажка, точная копия «Якоря» - та же серая штукатурка, те же балконы с металлическими перилами. Подъезд открыт. На асфальте у подъезда - контур, обозначенный несколькими конусами. Не мел - конусы. Тоже не по протоколу. Или по местному протоколу, который Волков не знал.

Но он видел место, где лежал человек. Форма контура говорила сама за себя.

- Что случилось? - спросил он у сержанта.

Тот наконец посмотрел на него.

- Отойдите от ленты.

- Я отошёл. Что случилось?

Сержант помолчал.

- Несчастный случай.

Голос был нейтральным. Выученным. Волков кивнул и не стал настаивать.

Несчастный случай в шесть утра с тремя машинами и людьми в штатском - это уже интересно. Но не это было главным.

Главным была скорость.

Он огляделся, не поворачивая головы - медленно, как человек, просто смотрящий на улицу. Один из людей в штатском - тот, что не курил, - говорил по телефону и смотрел на часы. Двое в форме у подъезда о чём-то негромко переговаривались. Никто ничего не записывал.

Это было странно.

Даже при несчастном случае - записывают. Это протокол. Это первое, что делается на месте.

Никто не делал фотографий. Никто не нёс оборудования. Человек с ноутбуком вышел из машины, постоял у дверцы, убрал ноутбук обратно.

Волков стоял у ленты ещё три минуты. За эти три минуты из подъезда вышли двое с носилками, погрузили что-то в машину скорой. Машина уехала без сирены.

Потом уехала одна из полицейских машин.

Потом тёмно-синяя.

Он посмотрел на часы. От момента его появления у ленты прошло восемь минут.

Слишком быстро.

Кафе напротив «Якоря» открылось в восемь ровно, как и говорила администраторша. Называлось «Бриз». Внутри - четыре стола, стойка, кофемашина итальянская и явно не по карману этому заведению. Видимо, досталась с чужого плеча.

Волков взял кофе и сел у окна.

Достал телефон. Поисковый запрос: «Савельев судья Приморск».

Результаты появились быстро. Местная газета «Приморские ведомости», публикация двухдневной давности: «Трагедия в городе: известный судья найден мёртвым». Два абзаца. Виктор Иванович Савельев, 58 лет, председатель районного суда. Тело обнаружено ранним утром. Обстоятельства выясняются.

Больше ничего. Никаких подробностей. Никаких цитат.

Он перешёл на другую ссылку - городской портал. Тот же текст, дословно. Скопированный.

Третья ссылка - региональный новостной агрегатор. Четыре строчки. «По предварительным данным, смерть наступила в результате падения с высоты».

Волков отложил телефон.

Кофе был хорошим. Это не вязалось с обстановкой, но факт есть факт.

Он думал о перилах.

Это пришло к нему ещё там, у ленты, когда он смотрел на балконы. Не сразу - сначала просто увидел, зафиксировал, убрал в ту часть памяти, куда убирал всё, что пока не складывается в картину. И только сейчас, с кофе в руке и именем судьи на экране телефона, это стало вопросом.

Балкон на четвёртом этаже. Металлические перила. Человек - пятьдесят восемь лет, судья, сидячая работа, не спортсмен - решил покончить с собой. Как он это делает?

Волков знал - не из книг, из практики. Два дела за двенадцать лет, которые классифицировались как самоубийство и при ближайшем рассмотрении оказывались чем-то другим. Человек, который прыгает сам, делает это по-разному - но в одном всегда сходится. Он не держится за перила. Или держится с внутренней стороны.

На балконе соседнего дома - он видел это от ленты, боковым зрением - были видны следы на внешней стороне перил. Тёмные полосы. Сырость плюс металл: если держаться крепко, следы остаются. Особенно если сыро, как было прошлой ночью.

Тот, кто держится за внешнюю сторону, не собирается прыгать.

Тот, кто держится за внешнюю сторону, пытается не упасть.

Волков допил кофе. Поставил стакан на стол.

Это можно было объяснить иначе. Он мог ошибиться. Расстояние было метров тридцать, освещение - раннее утро. Он мог видеть то, что хотел видеть.

Это тоже надо учитывать.

В страховую компанию он позвонил в девять.

Орехов ответил после второго гудка. Голос был напряжённым - с самого начала, ещё до того, как узнал, кто звонит.

- Да.

- Волков. Я приехал вчера вечером. Готов встретиться сегодня.

Пауза.

- Сегодня не очень удобно. У нас тут...

- Я слышал. Судья.

Ещё пауза. Дольше.

- Да. Город немного... Может быть, завтра?

- Сегодня, - сказал Волков. - У меня нет причин ждать до завтра. Дело ждёт.

Орехов помолчал ещё секунду.

- Хорошо. В двенадцать. Офис на Морской, 7. Третий этаж.

- Увидимся.

Волков убрал телефон.

Три часа. Достаточно.

Он вернулся к гостинице, поднялся в номер, взял папку с делом. Вышел на улицу.

Дом, где нашли Савельева, стоял в двадцати метрах от «Якоря». Волков знал это уже - он видел вчера вечером из окна. Просто не придал значения.

Теперь - прошёлся мимо. Медленно. Как прохожий.

Оцепление сняли. Лента исчезла. Конусы убрали. На асфальте у подъезда не было ничего - ни следов, ни мела. Подъезд был закрыт на домофон, как обычно.