Александр Шаевич – Нулевой свидетель (страница 3)

Восемь утра. Тело обнаружено ранним утром. Дело закрыли - или почти закрыли - за два часа.

Волков остановился и посмотрел на балкон четвёртого этажа.

Отсюда было хорошо видно.

Металлические перила - стандартные, трубчатые, покрашенные в тёмно-зелёный. На них, даже с расстояния, читались более тёмные полосы в двух местах. Примерно на уровне, где человек его роста - Волков прикинул - держался бы руками, если бы стоял с внешней стороны.

Или если бы его держали.

Он убрал взгляд. Пошёл дальше по улице.

Это ещё ничего не значит. Жильцы балкона - может быть, сам Савельев - держались за перила снаружи, когда поливали цветы. Когда вешали что-то. Когда смотрели на улицу. Следы могут быть старыми.

Всё объяснимо. Пока.

Но проверить стоит.

Архив смерти - он мысленно назвал это так, хотя название было неточным - начинался не с тела и не с балкона. Он начинался с того, как работала полиция.

Волков знал, как выглядит нормальная работа. Двенадцать лет, сотни выездов - военных, гражданских, совместных. Нормальная работа выглядит медленно и некрасиво. Записи, протоколы, опрос свидетелей, фиксация обстановки. Эксперт-криминалист, который ходит по периметру с фотоаппаратом и тихо ругается себе под нос.

Сегодня утром этого не было.

Было другое. Было: приехали, упаковали, уехали. Два часа, от обнаружения до исчезновения оцепления. Это невозможно при нормальном расследовании даже очевидного самоубийства. Это возможно только тогда, когда знают заранее, что писать в протоколе.

Или когда протокол уже написан.

Волков шёл по улице, которая называлась Набережная, хотя никакой набережной здесь не было - только серые пятиэтажки и несколько магазинов. Море угадывалось по запаху и по кранам, которые торчали за домами.

В кармане лежала распечатка страхового дела.

Он думал о контейнере с электроникой. О компании «Меридиан» - название он увидел в деле мельком, как отправитель. О Максиме Орехове, который хотел перенести встречу на завтра и изменил решение, когда Волков настоял.

И о судье Савельеве, который вёл - что-то. Волков не знал что. Пока.

Это «пока» было важным словом.

Он остановился у витрины продуктового магазина - закрытого, ещё рано - и посмотрел на своё отражение. Куртка, руки в карманах, лицо без особого выражения. Сорок четыре года. Двенадцать лет в системе, четыре года вне её.

Он приехал в этот город за страховым делом.

Страховое дело, возможно, подождёт.

В половине двенадцатого он вернулся к дому Савельева с другой стороны - со двора.

Двор был обычным: детская площадка с покосившейся горкой, три скамейки, машины вдоль бордюра. Никого из жильцов. Слишком рано, слишком холодно.

Он нашёл балкон четвёртого этажа со двора. Под ним был газон - узкая полоса земли между асфальтом и стеной дома. Трава пожухлая, декабрьская.

Волков остановился в стороне и смотрел.

На газоне - ничего. Чисто. Никаких следов, никаких предметов. Трава примята в одном месте - там, где, видимо, лежало тело. Или там, где ходили полицейские.

Но не это.

Он смотрел на стену дома под балконом. Штукатурка старая, в трещинах. На уровне около метра от земли - царапина. Свежая. Металлическая - что-то металлическое ударило о стену, и штукатурка осыпалась. Маленький фрагмент, но свежий: края белые, не потемневшие.

Если человек падает с четвёртого этажа - он не касается стены на высоте метра от земли. Физика не та.

Если человека бросают - он тоже не касается стены на метре.

Но если кто-то стоял здесь и что-то делал с чем-то металлическим - царапина объясняется.

Волков запомнил место. Отошёл.

Возможно, царапина старая. Возможно, он ищет связи там, где их нет. Это тоже профессиональная болезнь - видеть систему в случайных совпадениях.

Возможно.

Он посмотрел на часы. Без двенадцати минут двенадцать.

Пора на встречу с Ореховым.

Дело о контейнере ждало.

Но что-то - тихое, без спешки, без слов - уже решило за него, что дело о контейнере будет не единственным, которым он займётся в Приморске.

Он пошёл на Морскую, 7.

За спиной у него остался дом с зелёными перилами и царапиной на штукатурке - тихий, как все дома, которые видели то, о чём не говорят.

Глава 3. Страховое дело

Морская, 7. Угловое здание, силикатный кирпич, три этажа. Первый этаж -аптека, остеклённая витрина, плакат с ценами на витамины. Рядом -вход в подъезд, домофон, табличка сбоку: «Гарант-Юг, 3 эт.».

Волков зашёл в 12:00.

Лестница была чистой -недавно мыли. Запах хлора, слабый, уже выветривающийся. На втором этаже -адвокат и нотариус, двери рядом, обе закрыты. На третьем -одна дверь, синяя, матовое стекло, логотип компании.

Он толкнул.

Приёмная. Небольшая, но обставленная с намерением -серые стеновые панели, папки на полке выровнены, принтер без единого листа сверху. На стене -часы, не дешёвые. Всё говорило о человеке, который хочет, чтобы его воспринимали серьёзно. В провинциальном городе это требует усилий.

Секретарша подняла взгляд. Лет двадцать пять, тёмные волосы, тщательный макияж -не утренний, вечерний. Для такого офиса слишком. Для такого города -тем более.

-Волков. Двенадцать часов.

-Одну секунду.

Она встала. Постучала в дверь кабинета -два раза, коротко. Сразу открыла, не ожидая ответа.

Орехов вышел навстречу -сам, из-за стола, к двери. Жест радушия, который выглядел отрепетированным. Лет тридцать семь, тёмные волосы зачёсаны назад, рубашка светло-голубая, не с рынка. На такую рубашку нужно идти в магазин с примерочной. Галстук без рисунка. Часы -обычные, не дорогие. Единственная деталь, которая не выбивалась.

-Андрей Николаевич. Рад, что добрались.

Рука вперёд. Волков пожал -ладонь прохладная, сухая у запястья, влажная у оснований пальцев. Орехов сразу убрал руку. Не стал задерживать рукопожатие.

-Проходите.

Кабинет был вдвое больше приёмной. L-образный стол, два монитора -на одном таблица, на другом скринсейвер с логотипом компании. Кресла для посетителей -кожаные, явно докупленные отдельно. На стене лицензии и сертификаты в рамках. В углу -сейф, небольшой, встроенный в стену. Окно выходило на набережную: видно было серую воду и краешек портового терминала.

Орехов сел за стол. Открыл папку. Положил руки сверху.

-Кофе, воды?

-Нет. -Волков сел напротив. -По контейнеру. Что именно пропало?

Орехов чуть качнул головой -как человек, который ожидал вступления, а его пропустили.

-Серийный номер MRDU 4471830. Груз принят в Новороссийске двадцать второго числа, перевалка в Приморске двадцать третьего, наземная доставка в Краснодар двадцать четвёртого. Получатель -ООО «Гелиос», розничная сеть. При получении обнаружено несоответствие.

-Что было в контейнере?

-По накладной -бытовая электроника. Телевизоры, планшеты. Застрахованная стоимость четыре целых две десятых миллиона рублей.

-При получении что нашли?

-Упаковочный материал. Пенопласт, картон. Товара нет.