Александр Шабынин – Женское Время. После мужчин (страница 5)

Миша застыл в дверях, не решаясь войти. Впервые с того момента, как он очнулся, он увидел людей. Настоящих. Кто-то переговаривался вполголоса, кто-то ел, сидя у стола, одна из девушек сидела, запрокинув голову, словно только что уснула или вот-вот заснёт. Помещение выглядело обжитым. Всё происходящее напоминало сцену из обычной жизни, но не до конца. Что-то в этом месте всё равно было не так.

Он присмотрелся внимательнее и почувствовал странное ощущение. Похожесть. Это были разные девушки, но их лица словно напоминали одно и то же лицо, слегка изменённое. Все светловолосые, с одинаково яркими голубыми глазами. Прически отличались, но не сильно: короткие стрижки, пучки, хвостики, косички. Черты лица были не то, чтобы одинаковыми, но в них явно читалась какая-то общая основа. Как будто они все были дальними родственницами или созданными по одному шаблону. Их возраст тоже настораживал: никому из них на вид не было больше двадцати пяти, а большинству едва исполнилось двадцать, если не меньше.

Миша сделал шаг вперёд, но замер. Что теперь? Подойти к ним, спросить, где он? Что здесь происходит? Или вернуться в коридор, закрыть дверь и попытаться найти что-то другое? Его сердце билось так громко, что он был уверен – оно эхом отдавалось в этом странном помещении. Но никто даже не посмотрел в его сторону. Они просто продолжали заниматься своими делами, словно он был частью интерьера.

Одна из девушек, сидевшая в центре комнаты, внезапно подняла голову и уставилась прямо на Мишу. Её голубые глаза прищурились, во взгляде мелькнуло раздражение. Она встала, чуть наклонив голову вбок, будто оценивая его.

– Лика, какого хрена ты припёрлась? – резко сказала она. Её голос прозвучал громко в относительно тихом помещении. – Тебя сюда никто не звал. Ты мне свою квоту честно проиграла, пошла вон отсюда.

Миша остолбенел. На мгновение он потерял дар речи. Лика? Какая ещё Лика? Это точно она мне? Но почему она так смотрит? Он хотел было что-то сказать, но слова застряли в горле. Он попытался взглянуть на других девушек, надеясь увидеть хоть намёк на понимание, но их лица выражали только лёгкую настороженность. Теперь уже несколько девушек обернулись, пристально глядя на него. Одна, кажется, прищурилась. Их взгляды были совсем не дружелюбными. В глазах читалось откровенное недовольство, если не враждебность.

Ещё одна девушка, сидевшая у ближайшего стола, усмехнулась и бросила:

– Тебя, что и из твоего сектора тоже попёрли? Знаешь, я не удивлена. Но это не значит, что ты можешь заявляться сюда, как к себе домой.

Миша опустил взгляд. Все взгляды были прикованы к нему – холодные, оценивающие, словно к непрошенному гостю, нарушившему что-то святое. Он чувствовал себя полностью растерянным, чужим в этом странном мире, где все, казалось, знали правила, а он даже не понимал, что это за игра.

Он не знал, куда девать руки, куда смотреть, и только эта волна чужой враждебности заставляла его замереть в дверях, не решаясь сделать ни шагу вперёд, ни назад.

Глава 4

Миша остолбенел. Его мысли бегали от одной неуверенной догадки к другой, и в голове звенел глухой фон от пережитого шока. Девушка напротив, раздражённо подбоченившись, прищурила светло-голубые глаза и с язвительным смешком произнесла:

– Я смотрю, ты совсем тупая, чирка штопаная.

Голос у неё был колючим, резким. В следующую секунду ладонь с силой врезалась ему – точнее, ей – по лицу.

Эта пощёчина, неожиданная и болезненная, заставила его отшатнуться, и, прежде чем Миша успел обдумать свои действия, он разозлился. Слова вырвались сами собой, по привычке, как он сказал бы раньше, когда был мужчиной:

– Ты охренела, шлюха?

В помещении повисла неловкая тишина. Несколько девушек бросили на него мимолётные взгляды, но, увидев, что никто не собирается поддерживать конфликт, тут же отвернулись, продолжив свои дела. Лишь одна из них, стоящая неподалёку, задержала взгляд немного дольше. Она нахмурилась, словно услышала что-то неуместное, что-то неправильное. Миша заметил её задумчивый взгляд, но не придал ему значения.

Развернувшись, он быстрым шагом вышел из помещения, оказавшись снова в тёмном коридоре. Он шёл наугад, не зная, куда свернуть, но и не желая оставаться на месте. Голова пухла от вопросов: где он, что это за место, почему его здесь называют Ликой и что вообще происходит. Одно было очевидно: это не сон и не розыгрыш. Но понимание этого не принесло ему ни капли ясности.

Коридор казался бесконечным, и каждый шаг эхом отдавался в стенах. Миша шёл уже несколько минут, пока не услышал за спиной лёгкие шаги. Обернувшись, он увидел ту самую девушку, которая смотрела на него с задумчивостью в общем помещении. Она подошла ближе, остановилась в нескольких шагах и, неуверенно улыбнувшись, сказала:

– Привет… Помнишь меня? Я Нита.

Миша кивнул, не отвечая. Он ждал, что она скажет дальше, но девушка лишь внимательно посмотрела на него, словно пытаясь найти что-то знакомое в его лице. После короткой паузы Нита заговорила:

– Слушай… те слова, которые ты сказала там… «ты охренела, шлюха…» Откуда ты их взяла?

Миша нахмурился. Её слова казались странными. Он пожал плечами:

– Ну… просто вырвалось.

– Просто вырвалось? – Нита чуть прищурилась. – Ты раньше не говорила такого. Никогда. Ты какая-то странная, Лика. Ты где таких слов нахваталась?

Миша отвёл взгляд, стараясь не встречаться с её глазами. Кажется, он привлёк внимание своим поведением. Но как ему объяснить, что он сам ничего не понимает?

Нита прищурилась, поджав губы, и медленно проговорила:

– Ты реально либо слишком смелая, либо слишком тупая, раз заявилась к нам. Что с тобой?

Миша остановился. Девушка выжидала, поджав губы, словно давая ему возможность осознать собственную глупость. Светло-голубые глаза, такие же, как у всех здесь, казались ледяными, и от этого взгляда по спине пробежала дрожь.

Он пытался подобрать слова. Каждое из них казалось нелепым, неуместным. Всё происходящее рушило привычную картину мира. Он не знал, где находится, не понимал, почему она так смотрит, почему они все такие… одинаковые. Наконец, он выдавил:

– Если честно… я похоже память потеряла. Кажется, меня вчера ударили по голове. Я почти ничего не помню. Ни как сюда попала, ни почему я здесь.

Она хмыкнула.

– Ага, ударили по голове. Здорово. Ну, ладно, допустим. Но ты хоть понимаешь, где ты и что тут происходит?

– Понимаю, – соврал Миша, не зная, что ещё сказать в такой ситуации.

Он чувствовал себя потерянным. Если это игра, то слишком жестокая. Если сон, то почему он всё ещё не проснулся? Отчаянно пытаясь удержать её внимание, он рискнул:

– Почему здесь только девушки? Где все остальные? Где мужчины?

Её глаза стали круглыми, как у рыбы. Она на мгновение замерла, а потом медленно, как будто проверяя, не шутит ли он, произнесла:

– Ты… серьёзно? Какие ещё мужчины? Ты совсем больная, что ли?

Миша понял, что ляпнул что-то не то. Совсем не то. Она смотрела на него, как на полного психа. Оправдываться было поздно, но он попытался:

– Это… это всё из-за удара по голове. Всё путается. Наверное, я просто… не так выразилась.

Девушка медленно покачала головой.

– С твоим характером удивительно, что ты вообще ещё жива. – Её голос был едким, но уже без прежней остроты. Во взгляде появился оттенок подозрения.

Миша замолчал. Он не знал, что сказать. Только догадывался, что сказал лишнего. И теперь вопросов было больше, чем он мог объяснить.

Нита села на пол напротив Миши, скрестив ноги, и устало вздохнула. Взгляд был усталый, раздражённый, но с оттенком любопытства.

– Ну ладно, слушай. Только давай договоримся сразу: если потом вспомнишь, что к чему, и начнёшь ржать надо мной – я тебе устрою.

Миша кивнул, стараясь сохранить лицо. Он был напряжён, но Нита, похоже, решила не останавливаться.

– У нас тут всё просто. Агрокомплекс. Баллы решают всё. Делай, что велят, приходи на работу вовремя, не качай права, выполняй норму – будешь жить. Не хорошо, но сносно. Получила штраф – падаешь ступенькой ниже. Ещё один – ещё ниже. И так, пока не скатишься до самого дна.

Она отвела взгляд, голос стал тише:

– А дно – это свинарник. Туда не хочет никто. Потому что там ты уже не человек. А… даже не знаю. – она помедлила, – чирка штопаная.

Миша насторожился. Это слово он уже слышал, но понятия не имел, что оно значит. Нита, кажется, уловила реакцию и пояснила:

– Так здесь называют тех, кто умудрился получить штрафы за самое позорное нарушение. Потеряла девственность, а потом тайком её «восстановила». Вроде бы как ничего и не было, но все в курсе. И вот выходит – чирка штопаная. Здесь это ещё хуже, чем просто потерять баллы. Ну и так иногда называют тех, кто на самом дне.

Миша молчал, пытаясь переварить услышанное. Система, где всё решают штрафы, где даже личная жизнь под контролем, где за один промах можно попасть в адское место… Он никогда не видел ничего подобного. Ему казалось, что это не может быть реальностью.

– А у тебя сколько баллов? – спросила Нита, прервав его размышления.

Миша растерялся.

– Не знаю. А как узнать?

Нита указала на браслет.

– Нажми вот сюда.

Миша последовал её указаниям. Число, которое появилось на экране, было настолько низким, что у него на мгновение перехватило дыхание. Один штраф – и всё. Он окажется в свинарнике.