Александр Шабынин – Бедуинка поневоле (страница 5)

– Правее! – командовал мелкий. – Там горка!

Папа покорно поворачивал. Вид у него был отрешённый, как у верблюда, который идет по пустыне не первый год и уже ничему не удивляется.

И знаете… несмотря на всё – на бессонную ночь, на скандал в аэропорту, на ноющие плечи, – меня начало отпускать.

Тут было красиво. Графика на ультра-настройках.

Зелень такая яркая, будто её в фотошопе подкрутили. Пальмы настоящие, высокие, с лохматыми стволами. Цветущие кусты – розовые, красные, фиолетовые. А главное – аквапарк. Я насчитала штук семь горок, и пара из них выглядели вполне достойно: высокие, закрученные в спирали, с «мертвыми петлями».

В голове тут же всплыла картинка: я стою на фоне этого великолепия, загорелая, в купальнике, и делаю селфи. А потом отправляю его в общий чат класса.

Представила лица Светки, Катьки и остальных, кто сейчас кутается в пуховики и месит грязную слякоть где-нибудь в районе Бибирево.

«Ой, девочки, тут так жарко, просто ужас!» – подпишу я.

От этой мысли стало тепло и уютно. Злорадство – может, и не самое благородное чувство, зато греет лучше любого пуховика.

Только одно портило малину.

Руки. Мои руки скучали по клавиатуре. Это было почти физическое ощущение, как зуд, который нельзя почесать. Мне не хватало привычной тяжести мышки под ладонью, не хватало мерцания монитора. Организм требовал цифровой дозы. Начиналась классическая ломка, и отсутствие телефона только усугубляло ситуацию.

Смартфон всё ещё лежал в маминой сумке. Я косилась на неё – на сумку, не на маму, – но просить пока не решалась.

Мама была похожа на грозовую тучу, которая случайно залетела в этот солнечный рай. Пока мы бродили по дорожкам, она успела пару раз «куснуть» папу. То он не туда свернул, то Сашку не так держит, то идет слишком медленно.

– Денис, ты можешь смотреть под ноги? – шипела она, когда папа споткнулся о корень пальмы.

Папа даже не огрызался. Он просто молчал, продолжая работать папой-лошадкой. У него, похоже, включилась какая-то внутренняя защита, активное шумоподавление. И это, кажется, бесило маму еще больше. Ей нужна была реакция, искра, чтобы разжечь полноценный костер скандала и сжечь в нем свое напряжение. А дрова были сырые.

Так мы и шли: папа-транспорт, Сашка-командир, мама-гроза и я – человек, который очень хочет в интернет, но боится попросить.

Наконец, впереди показались стеклянные двери ресторана. Народ уже начал подтягиваться. Занимали очередь у входа. Ага. Как будто им еды не хватит. Ещё одни любители очередей.

– Пришли, – выдохнула мама. – Надеюсь, хоть кофе тут нормальный.

Это было похоже на открытие шлюзов.

Когда двери ресторана распахнулись, толпа голодных туристов хлынула внутрь, сметая на своем пути официантов с подносами.

Завтрак оказался неплох. Шведский стол – это такая штука, где каждый найдет, чем себя отравить. Я выбрала блинчики с шоколадом и кофе, который по вкусу напоминал растворенный в кипятке гудрон, но бодрил. А вот с Сашкой вышла заминка.

– Не буду! – заявил он, отодвигая тарелку с омлетом. – Хочу мороженое!

– Сашенька, – сказала мама сладким голосом, от которого, правда, у меня мурашки поползли. – Мороженое будет потом. Сначала нормальная еда.

– Неть!

Мама вздохнула. Посмотрела на папу. Папа изучал новости в телефоне с таким видом, будто от курса доллара зависела судьба Галактики.

– Маша, – сказала мама. Я замерла с блинчиком во рту. – Покорми брата. Он тебя слушается.

Это была наглая ложь. Сашка меня не слушался. Он меня шантажировал. Но спорить с мамой, когда у нее дергается левый глаз, я не решилась. Следующие двадцать минут я исполняла ритуальный танец с бубном (то есть с вилкой).

– Ложечку за маму… – Я чувствовала себя идиоткой. – Ложечку за папу… Сашка ел, глядя на меня с торжеством победителя. Он знал: пока я прыгаю вокруг него, я принадлежу ему. Я – его личный клоун.

Кое-как, с шутками, прибаутками и угрозами лишить планшета (которого у него и так не было), я впихнула в него половину порции. Сама поела уже холодное. Вкусно, наверное, было бы, если б не остыло.

Потом был квест «переоденься в туалете». Кабинки тесные, пол мокрый, крючки отсутствуют как класс. Стоишь такая, пытаешься натянуть купальник, балансируя на одной ноге, чтобы не вляпаться в лужу, и чувствуешь себя акробатом цирка дю Солей. Только без зарплаты. Потом правда дошло, что на пляже наверняка кабинки есть. Но мы же не ищем легких путей?

Ну и наконец мы отправились на море. Вода, вопреки заверениям гида, показалась мне ледяной. Сколько он там говорил? Двадцать четыре градуса? Ага, как же. По ощущениям – прорубь на Крещение.

Но родители, видимо, решили отработать путевку на все сто.

– Водичка – парное молоко! – бодро заявил папа и с разбегу плюхнулся в волны. Мама последовала за ним, аккуратно, заходя по шейку.

– Маша, иди к нам!

– Я пас, – крикнула я с берега. – Я позагораю.

– Тогда за Сашкой присмотри! – донеслось из воды. – Пусть в песочек поиграет!

Я села на шезлонг. Сашка копал яму. У него была цель: докопаться до центра Земли или хотя бы до Австралии. Я закрыла глаза. Солнце припекало. Шум волн убаюкивал. «Всего пять минут полежу с закрытыми глазами, – подумала я. – Просто дам глазам отдохнуть».

Бессонная ночь в самолете, нервотрепка, шум прибоя… Мозг просто дернул рубильник. Shut down.

Снилось мне, что я дома. Что я сижу за компьютером, пишу код, и строчки ложатся ровно, красиво, без багов. И никто меня не трогает. Никто не кричит.

…Меня выдернули из небытия резко, грубо. Кто-то тряс меня за плечо так, что голова моталась.

Я разлепила глаза. Надо мной нависало солнце и темный силуэт.

– Маша! Маша, твою мать!

Я подскочила, как ужаленная. Надо мной стояла мама. Мокрая, с прилипшими ко лбу волосами. Глаза у нее были страшные.

Я спросонья ничего не поняла.

– А? Что?

– Где Сашка?! – заорала она.

Я оглянулась. Яма была. Лопатка была. Сашки не было. Сердце ёкнуло, потом подумало немного и ушло в пятки.

– Я… я не знаю… он тут был…

Мама не стала слушать. Она схватила меня за руку – больно, до синяков, – и потащила вдоль берега.

– Куда ты смотрела?! – Мама уже не кричала, она визжала. – Я тебе доверила ребенка! Тебе вообще ничего доверить нельзя?!

Я молчала. А что тут скажешь? Виновата. Уснула. Профукала брата. Папа все еще плавал где-то у буйков. Я видела его голову далеко в море, он нырял, фыркал, как тюлень и наслаждался жизнью, даже не подозревая, что на берегу разворачивается локальный апокалипсис.

Мы побежали. Мама металась от лежака к лежаку, заглядывала под зонтики. Я бежала следом, чувствуя, как внутри всё холодеет от ужаса. А вдруг он в воду пошел? А вдруг его украли?

Мы нашли его через десять минут. Вечность.

Он сидел на пляже соседнего отеля, метрах в ста от нас в кругу немецких туристов и с аппетитом уплетал чужую клубнику. Немцы улыбались и что-то лопотали про «зюс кинд».

– Александр! – рявкнула мама.

Сашка вздрогнул. Увидел нас. И сразу сделал несчастное лицо, будто это его похитили и пытали клубникой.

Когда мама схватила его в охапку, у неё тряслись руки.

Потом было долгое и нудное возвращение в отель. Мама шипела, Сашка хныкал, папа (которого мы выловили из моря) делал вид, что он тут ни при чем, а я… я просто хотела провалиться сквозь землю. Или сквозь песок. Я шла, опустив голову, и чувствовала, как горят уши. Не от солнца. От стыда и несправедливости.

Я ведь просто уснула. Я не специально.

Но попробуй объясни это маме, у которой только что чуть не случился инфаркт.

К обеду нам наконец выдали номер. Когда магнитный ключ наконец-то пискнул и зеленый диод на замке мигнул, разрешая вход, я чувствовала себя персонажем, у которого шкала выносливости ушла в ноль.

Номер был просторным, прохладным, с видом на бассейн и пах чем-то химически-цветочным. На кровати, застеленной белоснежным, хрустящим бельем, возвышался лебедь, скрученный из полотенец. На его «спине» лежали лепестки каких-то красных цветов. В другой ситуации я бы, наверное, сфоткала этот шедевр отельного искусства (если бы у меня был телефон), но сейчас желание было одно: смахнуть лебедя на пол и рухнуть на его место.

Включить «спящий режим». Часов на двенадцать. А лучше на двадцать.

Но в мире взрослых свои законы. И главный из них гласит: если ребенок хочет спать, а родители выспались в самолете – спать никто не будет.

Мама вошла в номер как полководец, захвативший вражескую крепость. Энергия из неё била ключом – тем самым, которым обычно бьют по голове. Сказалась та самая бессонная для меня и вполне комфортная для неё ночь в кресле лайнера.