Александр Семёнов – И не было никогда (страница 4)
– Что, постарел? – без обиняков спросил он, здороваясь. Голос тоже был прежним.
– Главное не меняется, – ответил Костя. – Если пойдёшь в разведку с человеком, то всегда пойдёшь.
– Шаришь. Учись, молодой, как надо отвечать, – обернулся Рома к долговязому лохматому юноше.
Если бы не виденные мельком фотографии, в нём невозможно было бы угадать Никиту – того самого, кто некогда цеплялся обеими пятернями за мизинец и, смеясь, болтал ногами, пока Костя поднимал его, как живую гирю пуда на полтора.
Никита тоже что-то припоминал, но смутно, судя по выражению лица. Лишь услышав от гостя о весёлой гимнастике, признал его окончательно, заулыбался. Мизинцы, кстати, не остались без дела: из дома выбежали Серёгины двойняшки, мигом подружились с дяденькой, повисли – Оля на левом, Саня на правом, – заболтали босыми ногами, взлетая над двором. Появилась Алёна, переодевшаяся в майку и шорты, следом Ромина жена Олеся и мама братьев Валентина Георгиевна. Вот уж кто ничуть не изменился! Как, несомненно, и её пироги; при одной мысли о них в желудке буркнуло, точно месяц не обедал. Какое там кафе? Где, когда…
13
Но сначала – работа. В комнате на втором этаже, выделенной гостю, он подключил к сети ноутбук. Настя Емельянова дожидалась на линии.
Летом из учеников остались только отличники и закоренелые двоечники, кому грозила пересдача. Настя была отличницей. Она перешла в одиннадцатый класс. Занятия с ней напоминали доводку ножа на кожаном ремне: лучше, казалось бы, некуда, рубит волос на лету, но всякий раз найдётся что подправить.
«Незваный гость» пиши с одной «н», «нежданный» – с двумя. Подлежащее «кто» требует сказуемого только в единственном числе и мужском роде, когда есть род. «Имейте в виду» – раздельно, «опоздал ввиду пожара» – слитно… В эти и многие другие нехитрые тайны Настя проникла давно. Проблему и позицию автора для сочинений она вылавливала из текстов едва ли хуже учителя. Весной у неё появился новый интерес.
«Откуда есть пошла русская земля?» – прочитала Настя, задумалась над неуместным, казалось бы, глаголом в настоящем времени и сама догадалась, что это какая-то старая форма, похожая на present perfect. Костя подтвердил догадку, ответил на вопрос, другой. И пошло-поехало: аористы, имперфекты, древнерусское двойственное число, орфография до 1918 года… Никаких открытий он не делал – а хотел бы сделать когда-нибудь! – просто излагал ей то, что почерпнул в научных трудах, по капле собранных в сети. Настя занималась увлечённо, уже твёрдо решила поступать через год на филолога.
Когда закончились полтора часа урока, поговорили просто так. Настя пожелала хорошо отдохнуть и рассказала о новых книгах. Она любила читать. И вообще современные школьницы читали, только не русскую литературу – романы заморские, любовные; некоторые имена и названия Костя впервые слышал от учениц. Когда заглядывал сам в эти книжки, то и дело морщился от переводов. «Приедущий завтра поезд», «появляемый вдали», «по аллее шли двое девиц»… Расстрелять!
Настя была согласна, но она достаточно владела английским, чтобы знакомиться с оригиналами. Короче говоря, со времён Татьяны Лариной мало что изменилось. Серёга был не очень-то прав, советуя стать вымершим писателем. Гораздо заманчивее – стать иностранным.
14
После занятия Костя спустился во двор, где встретил Сергея, Рому, их отца Андрея Никитича и Никиту.
– Вот и он. Тяни жребий, куда пойдём? – сказал Андрей Никитич, выставив два кулака.
Костя без раздумий указал на левый относительно себя, а для Андрея Никитича правый. Кулак разжался, Костя взял с ладони сложенный тетрадный лист и, развернув, прочитал:
– Демерджи.
– Замечательно. А выбор был такой. – Андрей Никитич разжал другой кулак, Костя развернул новый лист и под общий смех прочитал:
– Демирджи.
– Кстати, как правильно? – спросил Сергей.
– Кто ж его знает. А что, Чатырдаг утратил высокое доверие?
– Оттуда вид на море беднее, – объяснил Рома. – Но мы знаешь когда пойдём? Вот послезавтра этому гаврику восемнадцать лет. Отметим слегка, чтобы остаться в живых, а на следующий день двинем.
– Время летит, – вздохнул Костя. – Гаврик уже окончил школу.
– Да, сходит в армию для начала. Водилой берут. Потом захочет – будет учиться дальше, не захочет – так не пропадёт. Голова светлая, руки золотые.
– Ладно тебе… – отозвался гаврик, зарумянился и быстро ушёл.
15
Большую часть времени до дня рождения Костя был предоставлен себе. Некому развлекать. Сергей работал механиком на тракторном стане, Алёна – старшим бухгалтером в правлении акционерного общества «Садовод». Рома и Олеся занимались своим бизнесом, Никита помогал. Андрей Никитич на пенсии возделывал частный сад, смотрел за живностью. Валентина Георгиевна вела хозяйство и растила внучат. Все при делах, даже Оля и Саня во дворе увлечённо красили забор, только затем и поставленный.
Костя поднялся по тропе к пятиэтажному офицерскому дому, взглянул на двор, как прежде, от своего крыльца. Многое не изменилось: на скамейках сидели, разговаривая, несколько молодых женщин с колясками, слева от них ещё одна женщина цепляла к верёвке бельё, отыскав несколько метров, не занятых наволочками и простынями. Кое-что новенькое выросло справа – подобие крепости из огромных покрышек, и группа детей, отчаянно шумя, вела за неё рукопашное сражение.
Одна из девочек, скорее уже девушка, в розовой футболке и синей юбке до колен, была заметно старше остальных. Может быть, дочь командира, как и Костя был сыном командира? И живёт теперь в его бывшей комнате: квартира сорок девять, окно на втором этаже?
Костя шагнул вперёд, обернулся. Та же приоткрытая форточка, тюль за стеклом…
Почти все женщины во дворе разошлись, осталась одна, в полосатой майке, с африканскими косичками. Костя подошёл, не дожидаясь, пока исчезнет и она.
– Мы рядом с вами, – сказала женщина, выслушав его. – Сорок восьмая, а где были вы, сейчас новые люди, въехали на днях.
Девушка в розовой футболке оставила поле боя и направилась в их сторону, с каждым шагом быстрее, последние метры почти бегом. С ходу приземлилась на скамью напротив и сверкнула глазами.
– Что, устала? – спросила её женщина.
– Надоело, – ответила девушка и несколько раз оттянула ворот.
Посидела немного, вроде бы хотела встать, но передумала в начале движения и легла на скамью. Ещё мгновение – нога об ногу сбросила кеды и, грациозно выгнувшись, подвернула футболку на манер коротенького топа. Смуглянка. Две точки проступили сквозь ткань, и живот от частого дыхания то плоский, то впалый…
Костю она будто не заметила. А может, и не будто.
– Мы ещё не знакомы? – обратился он к женщине и назвал себя.
– Очень приятно, Маша.
– Давно здесь живёте?
– Почти два года. Вот этот господин, – кивнула Маша на коляску, – Андрей Васильевич, в местном роддоме увидел свет… Так, кыш отсюда! – резко обернулась она к белобрысым, очень похожим друг на друга девчонке и пацану, которые подкрадывались к девушке с явным намерением сделать какую-нибудь вредность.
Их как ветром унесло.
– Это Кравцовы, местные знаменитости, – сказала Маша. – Ещё подрастут, и буду сама их опасаться. Шутка, конечно, но в каждой шутке…
– Кравцовы? – спросил Костя.
– Да, а что? Слава дошла до Питера?
– Когда я учился в десятом классе, Юля Мосалюк, библиотекарь из матросского клуба, вышла замуж за матроса Витю Кравцова. По залёту, само собой. Все удивлялись, он младше лет на восемь. Я ещё застал её с коляской, вот тут же сидела.
– Витя мичман. Служит в Севастополе, здесь бывает. Юля сейчас заведующая клубом. Разошлись, но память оставили. Добрую или нет, для кого как…
Со стороны крепости раздался особенно свирепый, взрывоподобный гвалт. Без девушки ребятня потеряла к игре интерес и постепенно расходилась, но Кравцовы были против и где криком, где силой заставляли других продолжать.
– Да уж, на севере отвык от таких темпераментов, – только и сказал Костя.
16
Сойдя с горы, он заглянул на работу к Серёге. «На тракторе погоняем» – это было сильно обещано. Первый и последний раз Костя сел за руль на трудовой практике после десятого класса. Включил передачу, тронулся – как-то кривовато. Крутанул, чтобы выправить курс, вроде бы чуть-чуть, но поехал ещё более косо в другую сторону. Вновь крутанул, и опять…
Счастье, что место было полузаброшенное! Трактор выписывал синусоиду, всё размашистее, пока не ринулся от исходного направления под прямым углом. Перед глазами стремительно вырастали миндальные кусты, блестящие продолговатые листья, завязавшиеся орехи… Костя изо всех сил нажал на педаль тормоза, забыв о сцеплении, двигатель вмиг заглох, и завести его удалось не сразу: аккумулятор оказался чуть живой.
Шутки шутками, но в тот день Костя решил, что вождение не для него. Анти-Шумахер, понимаете. До сих пор обходился общественным транспортом, купить машину не помышлял; и теперь залезал в рычащую «Беларусь» с опаской, хотя Серёга, уже сидевший в кабине, обещал «надёжный подстрахуй».
Ладно, была не была. Костя взялся за руль и поехал. Вдруг поехал – свободно, легко. Не петлял, не путался, чувствовал дорогу. Под конец разогнал послушный агрегат до сорока пяти километров в час и нормально повернул в одну и другую сторону. Чёрт побери, не прошло и пятнадцати лет!