Александр Сегень – Альпийские снега (страница 72)

— Ну, вас-то мы знаем, Григорий Михайлович. Поздравляем с присвоением очередного воинского звания.

— Спасибо. Сейчас я направлен сюда в качестве представителя главного командования. Мне поручено отвечать за координацию действий Красной армии и Монгольской народно-революционной армии.

— Начальник политотдела тридцать девятого Сибирского стрелкового корпуса полковой комиссар Никишев Михаил Семенович.

— Начальник штаба комбриг Кущев Александр Михайлович.

— Помощник командира пятьдесят седьмого особого корпуса по материальному снабжению дивинтендант Драчёв Павел Иванович.

— Комбриг Богданов. Командир тридцать седьмой стрелковой дивизии. В качестве наблюдателя.

— Распоряжайтесь, товарищ комдив, — приказал Штерн Жукову, будучи самым старшим по званию в этой компании.

И как это ему удалось стать командармом? Ну да, Испания... Там он целых полтора года служил главным военным советником при республиканском правительстве, потом ненадолго мелькнул здесь, пораспоряжался да и улетел на Дальний Восток. С Драчёвым у него почему-то сразу сложились неприязненные отношения. Штерн считал его тыловой крысой, не нюхавшей пороха, даже не поинтересовался боевым прошлым Павла Ивановича в годы Гражданской войны. Вот и сейчас глянул с презрением.

— Начальник штаба, докладывайте обстановку, — обратился Жуков к Кущеву, и тот почему-то смутился, как школьник, вызванный к доске, а он не выучил урока.

— Сразу должен оговориться, что обстановка до сих пор недостаточно изучена, — зачем-то пробормотал Александр Михайлович.

— То есть как это?! — мгновенно вспыхнул ревизор, и Драчёв со смехом представил себе, как этот Хлестаков сейчас закричит: «Да какое вы имеете право! Да как вы смеете! Да вот я... Я прямо к министру! Вот еще! Смотри ты, какой... Дайте, дайте мне взаймы!»

— Для нас полной неожиданностью стало превосходство японских истребителей... — продолжал бормотать Кущев, заранее проигрывая сражение с ревизором. — Но к нам прилетела группа из сорока двух летчиков-асов во главе с Героем Советского Союза Смушкевичем, из них семнадцать летчиков также носят звание Героя Советского Союза, имеют опыт войны в Испании и Китае, сразу приступили к передаче боевого опыта другим пилотам, реорганизовали и укрепили систему воздушного наблюдения, оповещения и связи. И теперь в небе не японцы гоняются за нашими, а наши асы — за японцами. Благодаря этому обстановка налаживается.

— Смушкевич! — произнес Штерн с уважением и выпятил нижнюю губу.

— Так точно, Смушкевич, — обрадовался Кущев.

— Что ж, я знаю его по Белорусскому округу, — сказал Жуков.

Они уже покинули взлетную полосу и вошли в штабную юрту.

— А вот дивинтендант Драчёв готов доложить ситуацию со снабжением, — ни с того ни с сего предложил Александр Михайлович.

— Не надо, — отмахнулся ревизор. — Давайте карту.

Кущев стал показывать линии и стрелки боевых действий, Жуков еще больше нахмурился и гневно спросил:

— Комдив Фекленко, вы что, управляете войсками, находясь на расстоянии ста двадцати километров от поля боя?

Тут пришло время пыхтеть Николаю Владимировичу, который, как и начальник штаба, вмиг проиграл ревизору:

— Сидим мы здесь, конечно, далековато.

— Да уж конечно!

— Но у нас район событий не подготовлен в оперативном отношении. Впереди нет ни одного километра телефонно-телеграфных линий.

— А командный пункт подготовлен?

— Тоже нет.

— Посадочные площадки?

— Нет.

«Однако этот Жуков тот еще жук, — подумал Павел Иванович. — Вон как обжигает вопросами». И ему тоже сделалось страшновато, хотя по его ведомству никак не могло поступить каверзных вопросов, все чин чинарем. А вдруг задаст что-нибудь эдакое? Ну нет, нам палец в рот не клади!

— А что делается для того, чтобы все, чего сейчас нет с утра, к вечеру появилось? — спросил ревизор и вдруг посмотрел на Драчёва, который никак не мог считаться ответственным за командные пункты и посадочные площадки.

— Вы меня спрашиваете? — растерялся Павел Иванович и стал лихорадочно листать в уме страницы из Гроссер-Кошкина. В таких случаях надо отвечать то, что первое придет в голову, а главное, говорить спокойно и уверенно. И Драчёв спокойно ответил: — Думаем послать за лесоматериалами и срочно приступить к оборудованию КП.

— Срочно приступить... — проворчал Жуков и с яростью швырнул карандаш на карту. — Вы были в районе боевых действий?

— Я отвечаю за снабжение и не должен появляться на передовой, — сердито ответил Павел Иванович.

— За снабжение! — хмыкнул ревизор. — В тылу все отсиживаетесь!

— Я был в районе боевых, — вмешался Никишев.

— Полковой комиссар? А что же остальные? Безобразие! Комдив Фекленко, немедленно выезжаем с вами на передовую и там тщательно разберемся в обстановке.

— Я не могу, — малодушно пробормотал Николай Владимирович. — С минуты на минуту ожидаю телефонного звонка из Москвы. Нарком обороны...

— Нарком обороны! — пуще прежнего сердился ревизор. — С наркомом обороны я лично буду объясняться. Не хотите ехать? Тогда вы. — Он ткнул пальцем в Никишева, потом глянул на Драчёва и добавил: — И вы.

Через пять минут они уже мчались на экспериментальном внедорожнике, присланном Горьковским автозаводом для прохождения испытаний в боевых условиях. На переднем сиденье Жуков, на заднем — Драчёв и Никишев. Михаил Семенович подробно рассказывал о состоянии корпуса и его боеспособности.

— А что же начальник штаба и командир корпуса ничего этого не знают? — спросил ревизор.

— Растерялись, — пожал плечами комиссар.

— Растерялись? Значит, рыльце в пушку, — припечатал Жуков.

— Устали. Последняя неделя выдалась горячая, — заступился Павел Иванович за Фекленко и Кущенко.

— Вы что, тоже комиссар? — гневно зыркнул на него ревизор.

— Никак нет, товарищ комдив.

— Тогда сидите и помалкивайте. Мне ваши робкие начальники не понравились. А как бы вы оценили здешних командиров и политработников, товарищ полковой комиссар? Почему командир Фекленко до сих пор ни разу не был в районе боевых действий?

— Он такой, — неожиданно сдал командира Никишев. — Вот до него недолгое время командовал товарищ Конев, так он в течение месяца раз пятнадцать побывал в районе боев.

— Конев, говорите? Запомню. А разве начальнику снабжения не нужно бывать на передовой, чтобы знать, в чем нуждаются бойцы?

— Дивинтендант Драчёв у нас образцово выполняет свои обязанности, — заступился Никишев.

— А начальник штаба?

— Слабоват.

— А кто у вас на яйцах сидит? — спросил Жуков, имея в виду под яйцами ОО — Особый отдел, и Кущев знал это выражение:

— Капитан госбезопасности Панин. Сильный кадр. Он в курсе, кому можно доверять, кому нет.

— Да, хороший спец, — добавил Драчёв. — Не то что предыдущий. Тот, будь его воля, всех бы отправил на ИТР, некому бы стало воевать.

— Дивинтендант, вы опять лезете туда, где вас не спрашивают, — огрызнулся Жуков. — Вообще, на меня все произвели нехорошее впечатление. Вот вы, полковой комиссар, производите очень хорошее. Знаете свое дело, знаете людей, их недостатки и достоинства.

На передовой Жуков быстрым шагом переходил от одного поста к другому, только успевай за ним. Расспрашивал по делу, задавал четкие вопросы и получал такие же четкие ответы, вообще, сразу внушал доверие солдатам и офицерам. И Драчёву понравилось, как он работает. Подумалось: «А этот Хлестаков — он тоже повелеваныч!»

Обратно ехали молча, покуда Жуков не прервал тишину:

— Ну что, дивинтендант, вы, говорят, у нас тут чуть ли не образцовый? Тухлятиной не кормите бойцов Красной армии?

— Обидно такое слышать, товарищ комдив, — спокойно ответил Драчёв. — Могу дать полный отчет о деятельности интендантской службы со всей документацией.

— Контора пишет, — хмыкнул ревизор. — Мне достаточно того, что о вас говорит полковой комиссар. Можете о себе не волноваться.

— Я о себе никогда не волнуюсь, — с чувством собственного достоинства произнес Павел Иванович. — Я вообще только о службе беспокоюсь.

— Я да я... — проворчал Жуков. — Ладно, служите дальше. Как машина? — спросил он водителя.

— Хорошая, товарищ комдив, — ответил тот. — Новая модель. Нам сюда для обкатки прислали. Зверь, а не машина! Советую. Повышенная проходимость с приводом на все колеса. Для войны самое оно. В трансмиссии используется коробка передач от грузовика ГАЗ-АА.

— Я смотрю, кузов цельнометаллический?

Ишь ты, во всем разбирается! Драчёв подумал, что вообще-то он не прочь служить под командой такого грамотного военачальника, как этот Жуков. Но уж больно топором махать любит, щепки так и летят.