Александр Седых – Ронин (страница 26)

А в это самое время шаман, взмахами рук, уже управлял порхающей в воздухе парой сабель.

— И такой фокус я в Париже видел, — отмахнулся от явной профанации Минедзи Сукэ. — Только там трость между рук факира летала.

— Одна трость — не пара острых сабель, — не удавалось Сугинобо заметить в отсветах фонарей невидимые нити. Почему танцующие клинки не обрубят связи с руками факира? Ведь в разных плоскостях кружат! Когда сталкиваются — аж искры от лезвий сыпятся! Эдак русский головорез может на подходе противника рубануть. Голову, может, силы удара не хватит снести, но по горлу лезвием чиркнет играючи. А покойнику будет уж всё равно, за какие нити факир — душегуб дёргал… Ужасно опасный противник. Мало того, что обоерукий воин, так ещё без видимого контакта может клинками управлять, и очень лихо.

— Во даёт фокусник, — словно малый ребёнок хлопал в ладоши радостный хозяин дома. Вечер уже удался, все гости в восторге, такого представления ни у кого не было. — А я артистам, как вы просили уважаемый Сугинобо, ещё демонстрацию исчезновение денег заказал.

— Воровство — моя тема, — зло усмехнулся полицейский. — Позвольте, майор, я разоблачу русских жуликов.

— Пробуйте, — усмехнулся старый самурай. В успех полицейского расследования контрразведчик не верил. Странный казак сможет запутать целый отдел аналитиков. Логическому объяснению фокусы русского факира не поддавались. Особенно учитывая, что шаман следов не оставляет. Притом, Сугинобо знал, что следов не оставляет в прямом смысле слова, словно невесомая тень бродит. Сплошная мистика.

А фокусы на сцене продолжались по утверждённому плану. Дошёл черёд до денег. Через переводчика, импресарио попросил у зрителей десяток серебряных монет разного достоинства. Солидная публика охотно согласилась поучаствовать в номере с исчезновением денег. Каждый участник положил свою денежку на дно лакированной шкатулки, написав на бумажке номинал монеты и сторону, которой она легла на дно. Роспись суммы вложения передали доверенному лицу из зрителей. При подготовке факир и его ассистенты находились в дальнем углу сцены, поэтому подглядеть не могли.

Минедзи Сукэ тоже поучаствовал в цирковом балагане. Вернулся на место с похабной улыбочкой на лице. Он специально неправильно указал в бумажке номинал своей монеты и перепутал сторону закладки. Пусть теперь факир опозорится, даже если сумеет, каким-то невероятным образом угадать истинную сумму денег в шкатулке и указать расположение монет на её дне.

Крышку шкатулки закрыли на висячий замочек и ещё дополнительно опечатали верёвочкой с восковой печатью. Только после этого подпустили факира.

Алексей подошёл к шкатулке, поводил над крышкой ладонью, не прикасаясь, и выдал окончательный вердикт:

— Одна монета в десять сен, три по двадцать сен и шесть по пятьдесят сен. У всех монет солнце на реверсе смотрит вверх.

Как только Оно Юраку перевёл ответ, с мест раздались протесты «вкладчиков». Многие клали монеты другой стороной. Хранитель шкатулки перечитал опись, сложенную из помятых расписок «вкладчиков» и тоже возразил факиру.

— Условия не меняются: кто не угадал, тот платит, — подскочил на защиту факира шустрый импресарио. — Попрошу сорвать печать и вскрыть шкатулку с нашими денежками.

«Вкладчики» возмутились такой беспардонной наглостью врунишек и все, вдесятером, подскочили со стульев, решительно направившись засвидетельствовать обман гастролёров

Хранитель открыл крышку, заглянул внутрь шкатулки и… ахнул! Все монеты смотрели реверсом вверх! Зато сумма с ложной описью не сошлась. Получается: либо кто-то из зрителей сжульничал, указав неверные данные, либо… факир не только сумел перевернуть часть монет, но, что ещё более удивительно, подменил одну монету в пятьдесят сен на десятисеновую. Все свидетели поочерёдно сунули нос во вскрытую кассу. Факир оказался прав.

— И кто это у нас таким жадным оказался — десять сен бедным артистам подложил? — прищурив глаз, обозрел японские лица Андрюха.

«Вкладчики» знали свои ставки и стойко выдержали придирчивый взгляд импресарио, кроме Минедзи Сукэ, который сразу «полез в бутылку»:

— Это подмена! Шкатулка с двойным дном!

Полицейский растолкал соседей локтями и, схватив деревянную коробку, с размаха грохнул её об пол. Фанерные стенки разлетелись в стороны, серебряный звон монет прозвучал в напряжённой тишине. Назначенный хранитель дотошно пересчитал монеты и, с уважительным поклоном, вложил приз в подставленные ладошки Андрюхи. Никакого подвоха у шкатулки не обнаружилось — фокус остался не раскрытым.

— Артисты не выполнили условия контракта! — попытался уличить лжецов Минедзи Сукэ, покрасневший как рак, и потребовал нереального: — Деньги-то не исчезли.

— Как так? — издевательски ухмыльнулся Андрюха. — Были монетки ваши, стали наши. — Импресарио нагло ссыпал горсть серебряных в карман и повертел перед носом у полицейского пустыми ладошками. — У нас денежки прибыли, а у вас — то… исчезли — всё согласно контракта.

Состоятельные граждане Вакканай оценили шутку и рассмеялись. Вслед за уважаемыми людьми города расхохотались остальные зрители.

— Пусть факир повторит фокус! — сжал кулаки опозоренный эксперт, всё ещё надеясь вывести жуликов на чистую воду.

— За бесплатно не работаем, — отказал в выполнении «левого» заказа импресарио.

Тут вмешался факир. Алексей отодвинул в сторону Андрюху и серьёзно глянул в глаза врага.

— Не согласится ли уважаемый Минедзи Сукэ рискнуть карманными серебряными часами? — перевёл предложение факира Юрка.

— Каковы условия пари? — обеспокоенно схватился за карман Минедзи Сукэ.

— Почти те же, что и с монетами, — усмехнулся Алексей. — Если угадаю расположение стрелок — часы мои.

— А твоя ставка, факир? — окинул презрительным взглядом фигуру нищеброда полицмейстер.

— Десять монет серебром, — кивнул в сторону кармана своего казначея русский.

— Принимаю вызов, — фыркнул японец и, зло прищурив глазки, выдвинул абсурдное условие: — Только мухлевать карманникам я не позволю: часы всё время будут у меня в руке.

— Кто бы говорил! — возмутился импресарио, не простивший лгуну дешёвых десяти сен. — Пусть лучше лежат в кармане у достойного хранителя. Алекс Чёрный даже прикасаться к часам не будет, он металл сквозь одежду видит.

— Довольно лишних слов, — одёрнул болтуна Алексей и утащил его на другой край сцены.

Минедзи Сукэ перевёл стрелки часов и захлопнул крышку, не позволив никому взглянуть на циферблат часов. Даже записывать на бумажке ничего не стал, опасаясь шпионажа. Предложил свидетелям взглянуть потом, при открывании крышки. Полицейский был просто уверен, что факир не угадает выставленное им время. Тем более что минутная стрелка сможет ещё чуть убежать вперёд, за время до окончания фокуса.

Сугинобо не усидел на месте и тоже явился на сцену, засвидетельствовать провал факира. По его мнению, шансов угадать время у шамана не было. Зрители в зале замерли в напряжённом ожидании.

Пригласили подойти факира.

Алексей остановился в шаге от хранителя часов. Протянул руку, поводил ладонью над карманом его цивильного пиджачка.

— Господин Сугинобо Мицумото, пожалуйста, достаньте свои часики, — обратился с неожиданной просьбой факир.

Самурай, пожав плечами, достал, открыл крышку часов, взглянул на циферблат.

Зрители, затаив дыхание, открыли рты.

— Сравните время на ваших часах с показаниями стрелок на циферблате часов господина Минедзи Сукэ — они идентичны, — уверенно предсказал факир.

В этом заявлении не было бы ничего удивительного, если бы все свидетели не видели, как, накануне, полицейский старательно крутил репейчик перевода стрелок.

Хранитель осторожно, словно гремучую змею, вынул часы за серебряную цепочку и, с мелодичным перезвоном, открыл крышку. Вместе с Сугинобо склонился над циферблатами часов, сравнивая время.

— Идут секунда в секунду! — удивлённо ахнул хранитель и предложил взглянуть на чудо остальным свидетелям на сцене.

Первым кинулся убедиться в подлоге полицейский. Но часы оказались точно его, со знакомой цепочкой и приметной царапиной на корпусе.

— Я же переводил стрелки своих часов… — вылупил глаза на предательски тикающий механизм Минедзи Сукэ. Он даже головой затряс, пытаясь прогнать наваждение.

— Теперь уже наших… часов, — вынырнул из толпы казначей и дёрнул часики за цепочку, забирая предмет из рук хранителя.

— Фокус удался, — крякнул старик Сугинобо и увлёк за собой зрителей, очищая сцену от посторонних. — Продолжай, казак, в том же духе.

Обкраденный мошенниками начальник полиции, понурив голову, побрёл вслед за остальными, нервно шепча губами:

— Как же так, я ведь переводил стрелки своими руками…

— Можно было бы списать ловкий фокус на действия мошенника — гипнотизёра. Ведь он непосредственно не вмешивался в работу часового механизма, ибо и так у всех часы обычно показывают одинаковое время, — обняв Минедзи Сукэ за плечи, успокаивал многоопытный майор контрразведки и тут же сам себе противоречил: — Но вот только… ни у одного офицера в штабе часы никогда не идут синхронно, до секунды. Стрелки явно выставили недавно. Как вы смогли так точно подвести свои часы по моим… Или, все же, не вы?..

— Не я… То есть подводил стрелки я, но… не так, — лепетал в своё оправдание обескураженный эксперт. — Дьявол меня попутал… Я же их вперёд перекрутил… Я же так хотел…