Александр Седых – Ронин (страница 27)

— Не «теряйте лицо», офицер! — строго одёрнул, почти коллегу по профессии, майор. Старик чувствовал потрясение офицера. — Поглядим, что ещё нам покажет этот русский, как вы выразились: дьявол. Очень информативное действо…

А интересного факир показал много. Произвольная программа пестрила необыкновенными фокусами, о каких даже в зарубежной прессе не писали. Алексей широко размахнулся, фантазия кипела. Отмыкать замки наручников под покрывалом, летать чёрной тенью в ночи, переворачивать силой гравитации монетки в тёмном ящичке и дистанционно подводить в чужом кармане стрелки часов репейчиком — блёкло. Факир желал творить фокусы красиво, ярко!

Молодой горячий парнишка расшалился вовсю. Под рукой шамана меняли цвет танцующие вокруг него, словно девицы в гареме падишаха, яркие платки (ведь мокрые ткани отличались по цвету от мгновенно высохших). В прозрачных сосудах резкими переливами играли отблески света, поддерживая ритм индийской музыки, звучащей с заигранной грампластинки в арендованном граммофоне (разноцветные порошки окрашивали воду, то всплывая со дна и перемешиваясь, то опять оседая, и выпадая в осадок отдельными фракциями). Восхищали ещё фокусы с танцующими языками пламени, и с кружащимися в жарких восходящих потоках воздуха, словно стайки ночных светлячков, алыми искрами.

Но детям понравились более всего песочные замки, по велению волшебной палочки чародея вырастающие из крошечных барханов на сцене, нанесённых пыльными вихрями, неведомо откуда взявшимися. (Ага, Федя пыхтел с тяжёлыми мешками песка, незаметно подтягивая к помосту, а уж ветер — дело факира). Алексей творил чудесные дворцы, будто художник, рисующий картины кисточкой. Ах, как было жаль, когда, по мановению щелчка пальцев чародея, пустынные миражи рассыпались в жёлтую пыль.

В конце представления на сцену выбежала младшая дочка хозяина дома и наградила чародея двумя заморскими апельсинами. И такая трогательная награда для Алексея казалась ценнее, чем пачка бумажных купюр, за представление, вручённых в жадные лапы импресарио. Казначей, для такого дела, заранее приобрёл в лавке подержанных товаров солидный кожаный саквояж.

Потрясённые чудесами зрители долго и бурно аплодировали великому русскому чародею. Труппа артистов смущённо откланялась, поблагодарив за тёплый приём. Сугинобо пребывал в глубокой задумчивости, пытаясь хоть как-то логически обосновать творимый на сцене «беспредел». Химическими реактивами в воде, явлением электролиза, невидимыми тонкими нитями и суперклеем — всё объяснить не выходило. Физика и химия пасовали перед напором магии. У майора гудела башка от натуги, иначе бы контрразведчик заметил подозрительные действия оскорблённого начальника полиции.

Но все оказались увлечены собственными чувствами и мыслями. Никто не обратил внимания на кратковременное отсутствие Минедзи Сукэ на отведённом месте. А мстительный самурай не простил нанесённого оскорбления. Уж в третий раз казак унизил достоинство самолюбивого офицера. Такое спускать больше нельзя! Собственными руками офицер отомстить не смел — общество и чрезвычайно опасный старик Сугинобо такого не одобрят. Зато в порту имелась другая, беспринципная, сила.

С недавних пор, циркачи платили налоги официальным властям Вакканай. Зато вовсе не делились с местными неформалами — якудза. Между тем, глава местного клана, Мураити Оуцу имел большое влияние в порту. Русские проявили неуважение лично к нему, игнорируя якудза. До сих пор, доходы циркачей были мизерные, не объедками же с рыночной площади им расплачиваться. Однако этим вечером гастролёры положили в саквояж уже весьма солидную сумму.

Минедзи Сукэ в короткой записке любезно известил уважаемого главаря клана о богатеньких клиентах, что в середине ночи будут возвращаться по тёмной улочке. Доверенный слуга быстро домчит весточку до Мураити Оуцу. А тот сразу смекнёт, что полиция не будет обижаться на одно ночное разбойное нападение. Опытный полицейский понимал, что без кровопролития, русские заработком делиться не станут. Они уже ранее показали крутой норов. Все в Вакканай знают: казак мастерски владеет катана и на кулаках дерётся отлично. Только как он сможет отбиться голыми ладонями от дюжины острых ножей, в очень умелых руках? Якудза наработали большую практику в искусстве ножевого боя, да и количеством бойцов задавят одиночку. Кроме того, уголовники не приемлют честной борьбы — удар наносят из тёмного угла.

Никто не обратил внимание на зловещую ухмылку Минедзи Сукэ и его пристальный взгляд в глаза казака.

Факир купался в лучах славы, читать мысли врага Алексей не умел.

Глава 9. Якудза

Ночь. Полная луна залила мертвенно жёлтым светом брусчатку узкой городской улочки. Двухэтажные строения лавочников тянулись по бокам, словно тёмные отвесные стены длинного каньона. Размытые тени троих путников ползли, извиваясь и подрагивая, по серым камням тротуара. В мёртвой тишине окутавшей уснувший Вакканай, звуки шагов отскакивали эхом от неровных граней мрачного каменного коридора.

— Славный вечер, — задрав голову к звёздному небу, с наслаждением вобрал полной грудью прохладный ночной воздух счастливый Андрюха.

Импресарио, трепетно прижимая кожаный саквояж к груди, громко шлёпал лакированными штиблетами по булыжной мостовой. Душа казначея пела. За один вечер труппа заработала больше денег, чем за несколько недель цирковых представлений на рыночной площади. Успех выступления — оглушительный! Русских артистов впереди ждали большие гонорары, с такими удивительными фокусами они покорят всю Японию.

Следом за размечтавшимся импресарио неспешно шествовал факир, взваливший на могучие плечи уложенный в мешок реквизит. Остаток инвентаря на горбу тащил рядом бредущий Фёдор.

Алексей не мечтал о грядущей славе великого иллюзиониста, но открыто показывать зрителям свой талант новоиспечённому факиру понравилось. Удивлять публику цирковыми трюками на площади тоже приятно, но там была лишь демонстрация ловкости и физической силы. Сегодняшним же вечером парень рискнул показать толику по — настоящему колдовской силы. Люди восприняли его магию как фокусы — оно и к лучшему, пусть чудеса считают красочной иллюзией и ловкостью рук.

Вообще, Алексею начинала нравиться жизнь в Японии. Вот только надо язык островитян выучить, и совсем хорошо будет. Казак по — настоящему увлёкся изучением боевых единоборств: новые приёмы дзю — дзюцу и каратэ осваивались талантливым бойцом за одно занятие. А старик Акечи ещё учил Сына ведьмы развивать паранормальные способности. Уже приступили к освоению приёмов бесконтактного боя. Акечи объяснял, как пробудить дремлющую внутреннюю силу и научиться управлять ею. Давал ученику задания по развитию интуиции и контролю внимания. Акечи внушал, что настоящий воин всегда на войне, даже когда спит. А ронин должен быть осторожен вдвойне — одинокий боец, без защиты могучего клана и влиятельных покровителей, может рассчитывать только на себя.

Алексей отвлёкся от розовых мечтаний о будущем и, уже почти по привычке, выполнил заданное старым мастером упражнение на бдительность. Казак окинул колдовским взглядом маршрут по тихой улочке и… встал, как вкопанный. Впереди, по обеим сторонам улочки, в тёмных нишах входных дверей, притаились десятки врагов. Сперва, парень заметил железные клинки ножей, а уж потом, чуть внимательней просканировав пустынную улочку, пересчитал прячущихся бойцов. Три десятка человек укрылись в тени. Лишь главарь, со спрятанным за спиной длинным клинком, восседал на табурете, в сотне метров впереди, под единственным на улочке зажжённым масляным фонарём. Он спокойно ожидал, когда беспечная добыча попадёт в расставленную сеть. Далёкая одинокая фигура главаря терялась на фоне выставленных за стеклом галантерейной лавки манекенов.

— Ты чего, Алексей? — остановился рядом Фёдор, с удивлением отметив перемены в лице парня: из благодушного мечтателя он в одно мгновение превратился в окаменевшую статую злого идолища.

Казак был раздосадован проявленной беспечностью. Он собственноручно чуть не завёл товарищей в ловушку. Тут же вспомнилась противная морда Минедзи Сукэ, его подлая прощальная ухмылочка. И теперь стала понятна истинная причина, по которой срочно отослали Юрку в другой конец города. Наверняка, вызов по службе был ложным. Это не от Сугинобо записку передали — фальшивку подсунули. Майор мог бы и сам переводчика с собой увести по окончанию представления. Очевидно, Юрка в подготовленной ночной драме лишний — не желают режиссёры калечить служивого из ведомства контрразведки. Значит, просто от бандитов откупиться не удастся, за русских возьмутся всерьёз.

— Сука нам засаду подготовил впереди, — сбросив с плеч поклажу, прошипел казак и, шагнув к присевшему на подогнувшихся ногах казначею, вырвал из дрожащих рук саквояж. — Отряд, слушай приказ: бросить поклажу и отступить назад. Это мой бой!

— Атаман, мы тебя не бросим, — за двоих заявил Фёдор, хотя анархист героический порыв большевика явно не собирался поддерживать. Андрюха уже принял низкий старт для стрекоча.

— Боец, отставить пререкания! Выполнять приказ! — с саквояжем в руках, скорым шагом двинулся навстречу с неприятельским отрядом командир. Алексей понимал, что если всем бежать вместе, то начнётся погоня. А у импресарио уже сейчас колени трясутся, на длинную дистанцию интенданта не хватит. Менять место боя невыгодно: лучше сразу разобраться с бандой здесь, на узкой улочке, чем отступить к порту и гоняться среди штабелей. За себя казак не переживал, а вот товарищей бандюки «подрежут» в суматохе наверняка. Мысль о том, что он недостаточно хорошо усвоил науку Акечи, неприятно царапала сознание.