Александр Щипцов – Эгоплерома (страница 4)
Простой шестигранный, аккуратно отточенный карандаш со стирательной резинкой, обжатой алюминиевым кольцом, соответствовал бы ГОСТу, предъяви последний требования, но не чаяниям конструктора. Модернизация концов карандаша даровала качество регенерировать. Теперь тот не тупился, резинка не истиралась и при любых обстоятельствах оставалась чистой, хоть в носу ковыряй.
«Покричать Гоора или смонтировать лифт, – размышлял Алекс, – дракон, конечно, безопасное средство передвижения, лифт же – ностальгии привычнее, да и в будущем пригодится».
Он набросал неказистую схему подъёмного механизма прямо на письменном столике карандашом, без ватмана. Потратил несколько минут на оценку эскиза, добавил деталей, основную надпись. Повторно изучил, уничтожил чертёж, спрятал инструмент. Но от идеи не хотелось отрекаться, тем более – в Эгоплероме нужные мысли материальны. Пространно улыбнулся и приступил к работе.
Творец импровизировал.
Создал стеклянный короб-шахту с проёмами на разных уровнях. Кабины лифтов отполировал до зеркального блеска – выглядело прочно, вполне себе антивандально. Тут Алекс судил по себе. На стыках – силиконовые уплотнители, на полу прорезиненный коврик. Над кнопкой вызова табличка с перечёркнутым красной линией драконом.
Алекс несколько раз обошёл готовый к установке механизм. Затем, выбрав максимально отвесный участок скалы, вдавил конструкцию в базальт, точно тот – свежая монтажная пена. Теперь ствол шахты смахивал на неравномерный ряд стежков, проходя серебряной нитью сквозь «атлас» тёмно-серой скальной породы. Сами кабины смотрелись драгоценными каменьями в крапановой зацепке.
Оценив проделанную работу, автор остался весьма собою доволен. А главное, ради статуса непрошеного гостя больше не придётся, сложив ладони рупором, вызывать крылатого ящера. Отныне свобода перемещений между подножьем горы и пещерой у самой её вершины – реальность.
* * *
Кабина лифта, поглотив создателя, почти бесшумно и столь же безупречно плавно заскользила ввысь.
Сквозь прозрачные створки Алекс заворожённо созерцал, как крупные фрагменты сотворённого им, вероятно в стиле авангард, ландшафта, отдаляясь, превращались в изящные мазки натурализма. О столь невообразимой красоте Эгоплеромы при взгляде с высоты человеческого росту не следовало и мечтать.
Алекс это нехотя, но признавал. К тому же наполнять мир новыми объектами приятнее, чем перелицовывать старые, к коим успел привыкнуть. Однако отыскался повод для гордости. Его работа хотя бы издали смотрелась прилично, а вот «чёрный квадрат», он – всегда квадрат и только перед тем как исчезнуть – точка.
Всевидящее око дракона присуще каждому без исключения нулевому элементу Эгоплеромы. Оттого понятие «сюрприз» для ящера – никчёмно. Посему когда Алекс показался в гнезде выходящим из створа лифта, то тут же натолкнулся на собственника места прибытия.
– Александр, друг мой вездесущий, рад нашей встрече, – произнёс дракон без единой нотки сарказма. – Я ждал тебя. Гнезду нужна перепланировка, доступ на плато и… – Гоор замолчал, подбирая слова. – Что-нибудь для неё, здесь, в глубине пещеры… на твоё усмотрение.
Алекс кивнул.
Широкий, в два пролёта, марш соединил внутреннюю залу грота с плато. Тусклый свет фонарей, пробиваясь из-под дубового поручня, разгонял полумрак по углам, выделяя края ступеней и частые балясины.
Поднявшись на плато по новоделу, Алекс приблизился к манежу. Пируэты малышек с тех пор, как дракон потеснился ради них в гнезде, стали разнообразнее и исполнялись с явно выраженным усердием.
– Я вновь спущусь в пещеру, – небрежно бросил Алекс. – Займусь необходимым.
* * *
Детский жилой комплекс, над которым не без удовольствия батрачил Алекс, разместился в одном из залов пещеры. Две несоразмерные части архитектурного ансамбля соединялись z‑образным тамбуром. Меньшая секция являлась спальней и повторяла в стационарном исполнении упрощённую версию манежа. Так, несомненно, обитателям будет привычнее. Свод пещеры над кроватками имитировал ночное небо. И это, по задумке автора, благоприятно скажется на сне малышек. Вторая часть – игровая площадка. Она имела изменяемый по высоте и яркости свечения силовой барьер над миниатюрным, высотой с монету, парапетом. Созидатель рассчитывал на перспективу. Разбросать игрушки за периметр поля – задача отнюдь не банальная. И как побочный эффект конструкции – комфортное освещение.
Игрушки, да куда же без них?! На низкошёрстном ковре площадки – корзина-переросток, битком набита кубиками, шариками, пирамидками и кольцами. У каждой игрушки имелись различные размеры, цвета раскраски и степень прозрачности; материал был и на вид и на ощупь приятный, такой способствует развитию моторики. Игрушки вышли на славу, лёгкие и травмобезопасные. Сам бы поиграл, если честно, да вдруг кто увидит. Возможно, у родителей Алекса всё ещё хранилось нечто подобное. Но куда скромнее – и по качеству, и по количеству. В самом труднодоступном месте – на верхней полке кладовой, в коробке из-под пылесоса. И считалось это сокровище наследством для потомков. А если жизнь не сложится, они хотя бы напомнят Алексу в старости о детстве.
* * *
– Гоор, ты не против изменений в пейзаже? – поинтересовался, вернувшись на плато Алекс.
– Нет, конечно! – отмахнулся дракон. – Безжалостно пользуйся нашим отсутствием. – Подхватив манеж с малышками, парой величественных взмахов набрал высоту и по нарочито плавной траектории спикировал за край обрыва.
Плато значительно расширилось. Затем его дальняя часть взметнулась ввысь и увенчалась ледниковой шапкой. Талая вода, набирая силу, стекая с ледника по извилистому руслу, низвергалась водопадом в кратер спящего вулкана, образуя горное озеро. Переливаясь и поднырнув под застрявшую в расщелине глыбу, поток с оглушающим рёвом терялся в бездне провала. Над бесконечными брызгами сияла яркая монохромная радуга. Влага конденсировалась на валунах, то там, то здесь разбросанных, стекала по водостоку в бассейн нижнего ряда – Алекс воссоздал его по старой открытке из памяти.
В человеческий рост колонны, поддерживающие антаблемент, страдали примитивизмом. Отчего постройка в целом издали напоминала мишень для игры в городки. И это сходство хотелось устранить.
Атланты не нравились Алексу как решение, хоть создать их – проще простого – собственную копию в мраморе! Выбор пал на Кариатиды.
Только над формой женской груди начинающий скульптор трудился дольше, чем мог себе позволить. Он мечтал найти античную натурщицу хоть на мгновение, но мечты остались мечтами. Алекс сдался – скульптура явно не его призвание. В прискорбии он стукнул себя кулаком по ладони и вернул колонну к первоначальному виду. Надежда, однако, оставалась. Пройдёт пара десятков лет, повзрослеют девчонки, и тогда ситуация может в корне измениться. И почему-то вдруг стало ему жалко, почти до слёз, ребро Адама. Ох, не к добру.
– Александр!
Зов дракона прервал его творческий ступор. Вздрогнув, Алекс медленно обернулся.
– Она меняется! – торжественно изрёк Гоор. – Образуются пространственно-нейронные связи. Она обречена на симбиоз! – И, видя замешательство Алекса, пояснил: – Безвозвратно утрачивает невостребованные инстинкты. Уже недалёк тот час, когда одна её часть не сможет обходиться без другой.
Алекс молчал, нечего произнести, разве что речь в тронном зале. Но она как-то не к месту.
Однако Гоор продолжил: – Её разум начинает звучать гармониками самоанализа. Она перестраивает собственное сознание. Понимаешь, как это серьёзно? – спросил дракон.
– Не представляю, как объяснить тебе, – посмотрел в глаз ящеру, стоявшему к нему вполоборота. – Мне бы твои проблемы. Дети развиваются – это нормально. Кстати, с плато я закончил. Так что – пойду. – Спросить, почему Гоор говорит «она», а не «они», снова не решился. Может, в драконьих мозгах так устроено. Да и ладно, всему свой черед.
* * *
Короткая поездка в лифте оставила Алекса в приподнятом настроении. Кресло-качалка, скучавшее на пристани возле родного дома, радостно скрипнуло под массой хозяина.
В пространство из эфира вернулось призванное насекомое. Идея алгоритма псевдо-жизни окончательно созрела – пришло время её воплотить. Аккуратно взяв насекомое, стараясь не повредить, Алекс легонько на него подул, точно на ушибленные пальцы.
Крылья жёлто-чёрного существа завибрировали, раздалось нарастающее жужжание. Оно зависло на мгновение над раскрытой ладонью, как над аэродромом, а затем первый представитель местной фауны обрёл самостоятельность.
Насекомое перелетало с растения на растение. Одним прикосновением оно меняло их форму, цвет и размер. Флора на глазах преображалась.
Алекс с искренним восторгом наблюдал, как исчезало надоевшее однообразие.
Глава 2
Холостяку логично задуматься о бытовых условиях. Безупречные стены, пустые книжные полки, голые вешалки в шкафу – всё это угнетало. А вот чулан с ненужными предметами, лохмотья паутины, примятая крысиными лапками пыль, солнечные лучики сквозь молью истёрзанную занавеску – приятная альтернатива. Но, увы, на день сегодняшний – только ностальгия; создавать же такое – неприлично.
Из пустоты на столик упала тяжёлая книга в твёрдом переплёте. Золотое тиснение на корешке изображало торец двутавра и указывало на порядковый номер тома. Ни на обложке, ни на титульном листе не значилось ни фамилии автора, ни его псевдонима. Название также отсутствовало. Увесистая книга – ни от кого и ни о чём. Казалось бы – напрасная трата времени. Так нет! Всё перечисленное вовсе не лишало удовольствия. Послюнявив палец, можно перелистывать пустые матово-белые пронумерованные страницы и с головой погружаться в трясину сюжета.