В ноябре ветра холодны.
И земля от снега бела.
Далеко еще до весны,
Далеко еще до тепла.
Сигаретный глотаю дым,
Незнакомые ждут места,
Уйду в Армию, – молодым.
Уйду в Армию, – в никуда.
Проводины, широкий стол,
Моя крестная и семья.
Обиход у крестьян простой,
Водка, музыка и друзья.
После выпитого, – галдеж,
И гармошка устала петь.
Потянулась в клуб молодежь,
Надоело пить и сидеть.
Заглянули мы в дом один.
Виктор, – с детства товарищ мой.
Ну и там, разгар проводин,
И попали мы, на штрафной.
Ну а дальше, часы потехи,
Подвернувшимся людям грубя,
Помню Соню, в библиотеке,
И такого плохого, себя.
Ее ласковые ладони,
Поцелуев истомная дрожь,
И приглушенный шепот Сони,
«Ты хороший, когда не пьешь».
Поцелуями не излечишь,
Душу, в ней другой идеал.
Обнимаю другие плечи.
Она шепчет любя – «нахал».
Отдыхаю пока душой.
Столько было за вечер драк.
И не помню, когда ушел?
И зачем я ушел во мрак.
От горячего тела, тепла,
Оторваться я был не в силах,
И меня толпа увела,
Разлучила с Сонечкой милой.
Мне навстречу она, она!
Слышу голос ее, трезвея —
«Ты что-то, пьяней вина»?
«В Армию завтра забреют».
«Поэтому кислый очень»
Притворяться я не могу.
Ты надо мною хохочешь,
Вот мол, погнал пургу.
Нахмурила сразу брови,
От непечатных слов.
«Меня не лови на слове,
Я к разговору готов.
Морали читать не надо,
Они улетят как дым.
Ты даже встрече не рада».
«После, поговорим.
Выбирай: Там твои друзья,
Здесь я, время пошло».
По-своему, делаю я,
К друзьям ухожу, назло.
Царевна, скажи на милость,
И откуда она взялась?
Когда у них появилась,
Над нами такая власть?
А утром страданий чаша,
