Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 91)

— Обратное усиление, — сама себе кивнула Флёр, — трёхкратное, судя по рассказу. А он действительно силён. Запомним. Что дальше было?

— Александр спросил, хватит с них или ещё добавить piz…, я не понимаю по-русски, если не уберутся, отдых на неделю в больничном крыле гарантирован. Рыжие ответили, что уходят и когда Александр отвернулся, близнецы ударили в спину.

— Подонки! — угрожающе прошипела до глубины души возмущённая слушательница. — Мерде, я их с грязью смешаю.

— Не сквернословь! Мне пеняешь, а сама! Всё маме расскажу! Хотя ты права — подлецы, — подхватила рассказчица, — не на того напали! Я, конечно, перепугалась до ужаса, но Александр, не глядя, поймал ударное в круговую ловушку и отправил обратно. Проклятье, как бумажные, прошило хлипенькие щиты, которые держали Поттер, вонючка и чернокожий гриффиндорец, опять вбив всех в пол. Выбив палочки, Александр спокойно наложил на всех заклятье внутренней сути. Ну, это он так сказал, движения палочкой я не видела. Я не знаю, что это за проклятье, надо будет маме или папе в думосборе показать, может они скажут, но попав под него, мальчишки превратились в обезьян в гриффиндорских мантиях. Рыжие в орангутангов, Поттер и ещё один мальчик в мартышек, а чернокожий с дредами в гориллу.

— А-ха-ха-ха! — залилась звонким смехом Флёр.

— Тут снизу прибежал этот противный носач с сальными волосами и начал орать во всю глотку, грозить баллами и карой от директора. Обезьяны верещат, горилла ухает, мартышки очки на хвостах крутят, народ снизу прибывает и гогочет как те гуси. Через минуту у галереи уже не пропихнуться было, а Александр холодно улыбнулся и сказал «приори инкатем». Над его палочкой показались последние заклинания, оказавшиеся щитовыми! Вот как он стёр остальные? Как?! Я бы тоже так хотела уметь. Вытянув из виска нить воспоминаний, он поместил его в фиал, пообещав отправить в газету. Носатый сразу же заткнулся и поволок обезьянник в медицинское крыло через всю толпу учеников.

— Цирк на выезде. В Хогвартсе ни дня не могут прожить без спецэффектов. Колись, сестрица, что было дальше?

Габриэль расплылась в блаженной улыбке:

— А потом, когда обезьян уволокли, Александр при всех пригласил меня на бал! Так-то, сестрица, нос тебе я утёрла, ха-ха! — крутнувшись на месте, Габриэль вновь изобразила волчок.

— Утёрла, признаю, — шутливо изобразив сдачу сильному противнику, улыбнулась Флёр. Ей не давал покоя радостный настрой любимой сестрёнки. Какая-то неоформленная догадка то и дело карябала разум девушки. Реакция Габриэль на этого русского мага казалась юной вейле нетипичной, а если учесть ранний выбор избранника, то в корне неправильной. Что-то темнит Габри, ох, темнит. — Посиди пока, а я отправлю письмо папе, он этих мерзких Дамблдора и Уизли с грязью смешает!

Освещённая изнутри арка застеклённого окна долго разгоняла непроглядный ночной мрак, жмущийся к обледенелым стенам старинного замка. Дрожащий свет робко отбрасывал тонкие лучики в бесплодной попытке пробиться через кисель темноты из которой на светящийся маяк бросали взгляды студиозусы французской школы магии.

В карете праздновали небольшую, но такую важную победу, а за хрупким стеклом ночного маяка расхаживал, словно в клетке, побеждённый лев, хотя иные сравнивали владельца… временного владельца апартаментов с козлом, если быть уж совсем точным, с вонючим козлом. Данные сравнения нисколько не тревожили гранда британской политики, его ум сейчас занимали иные события.

— Да, Фоукс, — подкурив трубку от кончика волшебной палочки и затянувшись ароматным дымом курительной смеси с добавлением некоторого количества травок, расширяющих сознание, обронил Дамблдор, — рокировка фигур не самая приятная.

— Курлы-курлы, — лениво тряхнув хохолком, феникс принялся склёвывать корм из специальной миски, и было непонятно, то ли птах соглашается с хозяином, то ли возражает.

— Ты не прав, — выпустил несколько колечек, развернулся на каблуках щёгольских туфель, директор, — мы ничего не потеряли. Да, размен неприятен, но разве можно всё мерить шахматными категориями? Я считаю, что мальчикам будет полезно отдохнуть на скамейке запасных вдали от Хогвартса. Да-да, на скамейке, именно так, а после Турнира их можно смело вводить в игру. За то время они успеют накопить злости…

Директор подошёл к окну, засмотревшись на праздничные огни исполинской кареты, вытянул губы, будто хотел сплюнуть, но усилием воли сдержался. Оглянувшись на усыплённые портреты бывших директоров школы, директор здравствующий ядовито ухмыльнулся, он ещё не вышел в тираж, как давеча шептался Найджелус Блек с Грегором Фрисби. Нарисованные пердуны только и могут разносить сплетни, но ему есть чем их неприятно удивить. Но всему своё время, а пока оно не настало, необходимо уделить его толику на планирование.

— Главное, Фоукс, — старческая рука зависла над шахматной доской, едва заметно подрагивающие пальцы пробежались по острым пикам черных и белых пешек, огладили шлемы офицеров, остановившись над головой чёрного короля, — у нас теперь есть, за что схватить этого русского щенка и на что надавить. Ты правильно говоришь, мой друг, если у человека нет слабых мест, их надо создать. Мальчики отлично справились с поставленной задачей. Провокация кощеевского ублюдка удалась, русских можно не любить, русских можно ненавидеть, но чего у них не отнять, так это чувства справедливости. Так легко было создать ситуацию с подводом мелкой птички к нашему Ледяному принцу. Хех, заступившись за девчонку и пригласив её на бал, он угодил в ловушку. Несчастный не понимает, что увяз коготок — всей птичке пропасть! А я уж помогу ему увязнуть покрепче, хороших девочек в школе хватает. Кто же знал, что Делакуры так остро на это отреагируют?

Сизая струя дыма столкнулась с разбросанными на рабочем столе газетами. «Ежедневный пророк», «Оракул», «Ведьмин досуг» и другие издания пестрели колдографиями и переливающимися заголовками. Одно из старых изданий с позором клеймило Хогвартс в лице директора, который не может, что ещё хуже — не хочет найти управу на рыжих отпрысков Уизли, которых на всю Европу называли орангутангами и никак иначе. Со страниц паршивых бульварных листков авторы активно поливали грязью директора, страдающего избирательной слепотой, описывая все художества братьев с первого дня поступления в школу. За иные развлечения в иные времена шутники давно бы встретились с нешуточной пеньковой петлёй или топором палача, а им всё как с гуся вода. Конечно, под прикрытием директора некоторые орангутанги равнее. Писаки ни о чём не забыли, сравнив «Подсвинка» со скотным двором Оруэла, превратившемся в обезьянник, мимоходом припомнив конфетки с экспериментами над первокурсниками, нападение на Эванса, отказ Минервы от двух гриффиндорцев. ВСЁ припомнив! Кто-то проделал большую работу, скрупулёзно собирая грехи близнецов, особо рьяно потоптавшись по эго молодых людей в связи с последним инцидентом, связанным с приглашением на бал недотроги Гринграсс и мелкой паршивки Делакур. Застрельный лай мгновенно подхватила остальная пишущая свора по обе стороны Ла-Манша. Как видно Делакуры хорошо заплатили подлым шакалам от пера и чернильницы.

Наевшись отборных помоев со страниц прессы, общество и родители студиозусов подняли вселенский хай. Под их давлением ему пришлось отчислить близнецов из Хогвартса, переведя мальчиков на домашнее обучение. Молли пыталась возмущаться и что-то вякать против несправедливого, с её точки зрения, решения, но Альбус и Артур подробно расписали заевшейся наседке все перспективы родных кровиночек. Задержись порицаемые лица в школе ещё на неделю, их бы линчевали при первом же выходе в Хогсмид. Настрой толпы другого исхода не предполагал в принципе. Альбус тогда поставил жёсткие условия сидеть дома и не рыпаться, репетитора он найдёт. Есть охочие до денег люди, не отличающиеся показательной щепетильностью. К экзаменам парней подтянут по основным предметам, а на следующий год он вернёт их в школу. Французы уедут, страсти утихнут и тогда…

Тогда все, кто сейчас поливает его грязью и топчется ногами по репутации директора, прибегут к нему с воплями о помощи, а он посмотрит, спасать ли? Главный жупел Оловянных островов сейчас откармливается кашкой на змеином яде.

Упав в кресло, старик смахнул газеты на пол — эльфы уберут, и выпустил в потолок клуб дыма. С балом он, конечно, знатно пролетел. Писаки до косточек обсосали главное Рождественское действо, особо отметив триумф Шармбатона и красоту партнёрш двух из трёх чемпионов. Сестры Делакур в тот вечер и ночь блистали ярче всех, затмив своим светом прочих конкуренток. Наряды и идеально подобранные украшения превратили Флер и Габриэль Делакур в королеву и принцессу бала, затянутые в полувоенные мундиры брутальный Крам и мужественный Лорд Айсдрейк ни в чем не уступали дамам. В то время, как вся мужская часть приглашённых глазела на двух француженок, дамы пожирали взглядами их кавалеров, на фоне которых никак не смотрелся национальный герой и его партнёрша. Нет, Джинни Уизли ни в коем случае не уродина, она юна и прекрасна, но неудачное платье и яркая косметика превратили девушку, как говорят русские — в tchuvikhu и mochalku, сбежавшую с публичного дома. Слишком вульгарной оказалась девица, да и кавалер её не блистал, роняя слюну на дам других чемпионов. Какое мнение после этого сложится в высшем обществе о Джеймсе Поттере? То-то и оно! Такое и сложилось. Креатура директора показала свою полную несостоятельность. Блеск славы мальчика-который-выжил совсем не виден.