Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 75)

— Ах, вы с этих позиций, — рассмеялся Невилл. — Извиняюсь, здесь я ничем помочь не могу. Как я мог забыть о «любви» русских к нашему директору? Пятьдесят лет после войны прошло, а вы все тащите за собой её фантом и не отпускаете призраков прошлого.

— Скажите, Наследник Лонгботтом, сколько в той войне погибло простых англичан и английских магов? Не можете? А итальянцев? Тоже не можете? Зато я могу сказать, что русских погибло больше двадцати миллионов, и за спиной Гитлера стоял Гриндевальд, с которым трепетно дружил нынешний директор Хогвартса. В Союзе не осталось ни одной семьи и ни одного Рода, не потерявших хотя бы одного близкого человека. Вы мне сейчас предлагаете забыть и простить это? Вы серьёзно?

Невилл и Патриция стушевались, их стальные коконы дали ощутимые трещины, через которые пахнуло виной и неприкрытым смущением от допущенного ляпсуса.

— Тем паче это странно слышать от жениха той, чья семья на весь мир знаменита своей мстительностью и никогда никому не прощает обид, — бросив эту парфянскую стрелу, я ускорил шаг, быстро оторвавшись от парочки и сопровождающей их свиты.

Пусть подумают, пошевелят извилинами, как выкрутиться из этой мало приятной ситуации. Желая поддеть русского варвара, девочка показала норов, за что морально получила по носу, за компанию досталось её жОниху. Теперь им придётся извернуться с извинениями, чтобы подкатить ко мне. Я же теперь имею все основания демонстративно дистанцироваться от британской знаменитости. Имею право, так сказать. Сторонний наблюдатель с опытом мог бы сказать о намерено подведенной теме и разыгранной обиде, и он был бы прав. Мне не выгоден Наследник Хаффлпафф здесь и сейчас, пусть он варится в собственном котле как можно дальше от меня. Признаю, я — сволочь, почём зря выставившая хорошего парня в дурном свете. Не совсем, конечно, но тем не менее. С другой стороны, в войне и любви все… ну, вы понимаете. А Хогвартс — это тот пирог, делиться которым я не намерен, поэтому воюю за него всеми возможными и невозможными способами, которые возможно применять в рамках установленных ограничений и вынужденного инкогнито, наложенного на моё наследование Основателю.

До поляны я добрался без приключений, причём Влад и Семён уже были там, да не одни, замечу. Компанию моим знакомцам составляли ещё два парня и три девушки. Вскоре из леса показались остальные участники действа во главе с МакГонагалл и Каром, позади шотландцев семенил Флитвик, за которым, отдуваясь словно морж, шёл старина Слагги, за ручку которого держалась Септима Вектор. Весело перешучиваясь, на поляну вывалила толпа гриффиндорцев. Как-то незаметно все выстроились в круг и я оказался между МакГи и русско-болгарской компанией. Будто сам собою загорелись костры, выстрелил искрами в темное небо центральный, самый большой костёр. Минервы острым ножом очертила на земле круг вокруг главного кострища. Взявшись за руки и читая молитвы, волшебники пошли посолонь. Праднество длилось и длилось, захватив меня с головой. Читая напевы, я чувствовал, как истончается граница миров над нами, как благосклонно принимаются мои дары. Волшебники и духи с восторгом наблюдали да мгновенным поглощением ярким пламенем собственноручно зарезанных кроликов и барашка. Красноспинные языки жадно поглотили вино, хлеб и кружку эля. Сами собой испарились из корзины орехи, фрукты и овощи. Сотни духов, прорвав завесу, опустились на поляну.

Отойдя к дальнему костру и чувствуя звонкую родственную нить, я, словно маяк, притянул к себе несколько ярких призраков, среди которых, с удивлением, узнал родных стариков из старого мира. Баба Маша и дед Михаил, улыбаясь, смотрели на меня. За их спинами, пряча ехидную усмешку за полупрозрачной рукой, висел призрак статного волшебника в блеклой изумрудной мантии.

— Бабушка, дедуля, — вмиг осипшее горло не желало выпускать слова наружу. Призраки подлетели поближе… — Спасибо, Салазар.

Призрак волшебника отвернулся, демонстративно подтолкнув духов почивших стариков в спины:

— Не меня благодари…

— Непременно, — ответил я, улыбаясь родным.

Позвольте оставить за кадром все, о чем мы говорили. Хотя больше рассказывал я. В эту ночь у волшебного костра за пологом безмолвия я поведал о всех своих приключениях благодарным слушателям… Когда им пришло время уходить, Малышка Ниппи по моему приказу принесла несколько бутылок коллекционного вина и редкие деликатесы. Бутылки и еда отправились в костёр:

— Спасибо, Миледи! — благодаря от всей души, сказал я. Пламя взвилось выше макушек елей, постояло так несколько секунд и опало, растекшись холодными языками тумана над прогоревшим дотла кострищем.

— Что это было, мистер Кощеефф? — подошла ко мне МакГонагалл.

— Я поблагодарил и меня услышали, — устало улыбнулся я в ответ.

— Боюсь даже предположить об услыхавшей вас сущности, — оборвав себя на полуслове, Минерва зябко повела плечами.

Ограничившись кивком и ничего не ответив своему бывшему декану, с легкостью на сердце я направился в замок. Пять минут по натоптанной тропе и темная громада магического строения заслонила небосвод. Ночной замок подавлял и заставлял восхищаться его красотой. Камень, застывший в движении. Башни, космическими ракетами устремляющиеся в бескрайнее небо и прокалывающие шпилями звездное полотно. Взявшись за массивное бронзовое кольцо, вдетое в нос гривастой мантикоры, я потянул дверь на себя, неожиданно оцарапавшись о заусенец, непонятно откуда взявшийся на отполированном кольце. Шикнув от боли, я тряхнул рукой. Несколько капель крови попали на морду мантикоры и моментально впитались в бронзу.

— Что за…

Замок легонечко тряхнуло, волна магии прокатилась от самых глубоких подземелий до молниеотводов и флюгеров на крышах и всё пропало, будто ничего не было, только глубоко в груди поселился теплый огонёк родства с каменными стенами. Никто ничего не заметил. Да-а, хорошо начинается турнир и Самайн зачётный.

На следующий день, подбадриваемые друзьями и подпевалами, Уизли выпили свежесваренные зелья и пошли на штурм возрастной черты. Выпавшие из-за барьера длиннобородые старики со смешками и шуточками побрели в больничное крыло, но колдомедик расписалась в бессилии. Через несколько часов охающих немощных старцев забрали в Мунго. Расколдовать близнецов не получилось. Три травки, два кишочка, а какой эффект! Закачаешься! Закрепление на пять лет. Если не помрут от старости, им однозначно обеспечены старческие болячки. Клоуны получили своё. И главное — сами, всё сами! Дамболдор скрежетал зубами от злобы и бессилия, чуть ли не ежечасно паля вопиллеры Молли Уизли.

Долго ли коротко, но сутки пролетели моментально. Дурмстранговцы строем прошли мимо кубка, кинув в чашу свернутые пергаменты с единственной фамилией. Стайками и группками порхали мимо французы, в окружении воздыхателей проплыла Флер Делакур. С видом королевы, делающей одолжение, она опустила надушенный кусочек пергамента в синее пламя. Отметились все претенденты Хогвартса, в том числе Диггори и Глория Гноссинг. Оба фаворита прибыли в окружении групп поддержки и опустили в кубок заявки под весёлые речёвки и кричалки фанатов. От Слизерина заявки бросили семикурсники Вильям Шантрэ, Пол Мортон и Грегор Свитчак. Последнего я совсем не ожидал. Тихоня Свитчак опустил заявку в кубок в первый же вечер поздно вечером перед самым отбоем. На него никто не обратил внимания, так как он профессионально навесил на себя чары отвода глаз. Лишь благодаря усовершенствованным следилкам, установленным Филчем на всех входах в Большой Зал, я узнал о скромном соискателе титула. Маркус Флинт отказался от сомнительной чести попытать счастья в Турнире.

На второй день, дождавшись, когда все наедятся, Дамболдор пригасил свет в Большом Зале.

— Терпение. Осталось немного! Кубок вот-вот примет решение, — голос директора разорвал напряжённую тишину. — И-и-и…, — сыпанув искрами, кубок выплюнул первый обгорелый кусок пергамента, — чемпионом от Дурмстранга становится Виктор Крам! — под громогласные аплодисменты на весь зал объявил Дамболдор.

Попыхивая словно самовар, кубок поднапрягся и запулил в Дамболдора вторым пергаментом:

— Чемпионом от Шармбатона становится несравненная Флер Делакур! Поздравляю! Интересно, кого же им противопоставит Хогвартс?

Третий огарок старый паук поймал почти у самого лица:

— Защищать честь Хогвартса выпала Александру Косщчееффу. Лорду Айсдрейку!

— ЧТО?! Какого…

Стою. Туплю. Кубатурю, если выражаться прилипчивым молодёжным сленгом, которого я нахватался в Китеже. Нет, пожалуй, с последним я хватанул лишку. В голове поселилась абсолютная пустота, ни одной дельной мысли. Не скрою, вариант с участием в турнире я не сбрасывал со счетов, но не думал, что меня затянут в него настолько нагло и бесцеремонно, от этого не только в зобу дыхание спёрло, мысли из черепной коробки выдуло напрочь. Кто ж это такой смелый, что не побоялся гнева Кощеевых? Я вроде всем в Хоге разъяснил «политику партии» и чем смельчакам грозит полить водицу против ветра. Самое поганое то, что гадский артефакт заключал неразрушимый магический контракт по написанному имени. Разорвать контракт невозможно. Всё, приплыли. Теперь вы представляете размер пятой точки в которую я угодил по прихоти неизвестного мерзавца?