Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 74)

— И куда это мы намылились, мил человек? — подёрнул бровями Влад.

— Ц-ш-ш! — цыкнув на преследователей и поманив их пальцем, я нырнул за створки дверей, отделяющих центральный холл от зала. Два скользких вьюна, присосавшихся ко мне словно рыбы-прилипалы, ловко повторили маневр линяния с пира. — Какое, судари, сегодня число?

— Ну-у, — Семён огорошено и совершенно некультурно почесал тыковку.

— Понял, про цвет учебника и фамилию профессора вопрос задавать бесполезно, поэтому будем проще — какой сегодня праздник? — парни непонимающе переглянулись.

— Э-э, Ночь Велеса, — синхронно, будто всю ночь тренировались, ответили «прилипалы».

— Дубины стоеросовые, — постучав костяшками кулака по лбам Влада и Семёна, я наставительно воздел вверх указательный палец, — Самайн сегодня, олухи царя Гороха. Самайн!

— Так это кельтский праздник, — следя взглядом за кончиком моего перста, сказал Влад, — вроде как.

— Не «вроде как», а так и есть. А где мы, по-вашему, находимся? Земли древних кельтов и праздники у них, сам шест, кельтские. А вам, по большому, не один ли хрен, Самайн ли, Велесова ли ночь? Что в общих наставлениях странников написано, а? В землях иных и заморских уважай чужих богов. Требы им возносить не возбраняется, а понеже — поощряется, дабы не гневить, но за богами чужими не забывайте чтить своих, исконных. К тому же люди и маги к одним силам там и тут обращаются. Так что присоединяетесь или как?

— А можно?

— Нужно! И контакты нужные наладите и уважение-вежество проявите.

— Мы сейчас… быстро, — Влад потянул Семёна за рукав, — на «Голландца» за дарами и подношениями слетаем.

— Ориентируйтесь на высокую ель с раздвоенной макушкой в чаще слева по борту. Не заплутаете, её издали видно.

— Ага!

«Казачки» словно растворились в воздухе. В другой ситуации я бы подумал об аппарации, но это было нечто напоминающее теневые тропы вампиров или «скользящую» ходьбу по иному плану, так что у ребят в загашнике оказалось много сюрпризов. Олухи-то они олухи, но среднестатистического британского ровесника любой из них в землю по ноздри вгонит и не запыхается. Да авроры им на один раз лоб утереть, волхвы знали, кого за рубеж отрядить.

Пока я изображал столб в раздумьях, из зала потянулся народ, решивший посвятить себя древнему ритуалу. Ладно, гости не заблудятся, а я, нырнув в неприметную нишу, вызвал Малышку Ниппи, принёсшую корзинку с дарами — хлебом, яблоками, орехами, вином и овощами. Поверх корзины лежал тючок с простой домотканой одеждой, теплым плащом-накидкой и с мягкими яловыми сапожками. В лесу ждал привязанный к дереву барашек, бочонок эля и несколько кроликов в клетке. Причём хлеб, эль и вино я готовил собственноручно, по старинным рецептам.

Сегодня ночь духов предков. Интересно, кто мне отзовётся? Мать настоящего Гарри Поттера или сам Салазар? Что-то яслишком близко к сердцу принимаю и Лили и основателя. Хотя воспитание Леди Блек иного не предполагает, да и я слился-сжился с оригиналом настолько, что давно не отделяю себя от того, чье тело занимаю волей богов. Впрочем, тело давно моё, а вот то, что различные духи собираются у границ Запретного Леса моя некромантская душонка чует всеми своими немногочисленными фибрами. Духи предков витают над вершинами деревьев и готовятся присоединиться к пиршеству и послушать рассказы внуков и потомков о временах нынешних. Даже если бы я отмечал Самайн в одиночестве, это не было бы поводом молчать. Как знать, может ко мне заглянут духи предков из другого мира. Не забываем, сегодня границы миров размыты, они истончены до тонкой завесы. Вот тем Кощеевым будет интересно узнать все подробности приключений шебутного потомка, сменившего один мир на другой. А если никто не явится, значит, они давным-давно переселились в новые тела и реинкарнировали в лучших мирах и я порадуюсь за них.

Переодевшись и подхватив корзинку, я двинул на выход, нос к носу столкнувшись с Лонгботтомом, компанию которому составляла невеста и несколько хаффов, которые тащили такие же корзинки, как у меня.

— Наследник Лонгботтом, моё почтение. Синьорита Борджиа, вы великолепны, — представившись по всем правилам, изобразив куртуазный поклон и лобызание воздуха над ручкой, затянутой в перчатку, я осыпал девушку простенькими комплиментами, впрочем, не возымевшими никакого эффекта. «Пухлячок» остался холодно-высокомерен, девушка презрительно надменна. Не знаю с чего, но ядовитая итальянская змейка, с места в карьер вместо полагающегося ответного приветствия не преминула тут же показать клыки:

— Наследник Хаффлпафф, мистер Айсдрейк.

— О-О! — я картинно приложил ко лбу тыльную сторону ладони. Настроение в «ноль», понятно, что задолбали до ручки и держать морду кирпичом нет никаких сил. Кому понравится, когда в тебя весь вечер чуть ли не пальцем тыкают и наличие в зале квиддичной знаменитости не сильно разряжает остановку, едва ли на на десятую часть снижая флер всеобщего внимания. Да ещё эти пронырливые журналисты, допущенные в святая святых Хогвартса лезут с камерами в самый неудобный момент и хлопают вспышками колдокамер. Тут нервы даже у стального истукана расшатаются, не говоря уже о простых смертных. Не успели отвалить первые и вторые, как на глаза лезет какой-то непонятный тип, начиная чуть ли не фамильярно набиваться в собеседники. Интересно, что им наговорили «барсучки» относительно моей персоны? Или это Патриция так проверяет меня «на вшивость»? Типа какой-то русский варвар строит местное болото, но теперь в нём появились жабы побольше, и пора навести порядок, как эти земноводные его видят. Совсем не похоже на Невилла, которого я знаю по различным досье. О невесте будущего великого герболога известно не столь много, о чём приходится жалеть. Девочкой та оказалась резкой и амбициозной, успевшей запихнуть мягкого в быту парня под каблучок. — Конечно, как я мог забыть!? Конечно, Наследник, мисс! Вы правы, вы, безусловно, правы, падаю ниц и лобызаю наследные мокасины, но и вы не забывайте, что мне британские заморочки до одного места. Если у вас, мисс Борджиа, свербит помериться титулами и родословными, то давайте перейдём на официальное обращение, как положено. А теперь, мисс, заклинаю вас всеми богами, помолчите. Как ЛОРД Айсдрейк, хочу задать вопрос вашему жениху. Касаемо наследования Основательнице. Скажите, Наследник Лонгботтом, вы собираетесь предъявлять права на Хогвартс или его часть?

Невилл остановился, задумчиво пожевал губами, продолжая сверлить меня холодными льдинками глаз. Чуть приподняв эмпатические щиты, пытаюсь уловить его эмоции, раз за разом натыкаясь на колючие иглы окклюментивных экранов, укутывающих пару с ног до головы. Да, с эмоциональной бронёй и артефактами у них всё в порядке. Рано я записал пухлика в подкаблучники, этот сам кого хочешь нагнёт и загонит, но вопрос требовал ответа:

— Нет, лорд Айсдрейк, — покосившись на невесту, Невилл сходу принял правила игры. Девушка выпустила наружу едва заметную эмоциональную волну, которую я бы интерпретировал в виде презрительно сморщенного носика в сторону жениха. Ого, это что, у них такие взаимные шпильки и развлечения за счёт окружающих? Спелись, касатики. — Не планирую. Хогвартс уже тысячу лет является школой и менять его статус я пока не вижу смысла.

Фу, баба с воза, кобыле легче. Я жуткий собственник и предъяви Невилл права на часть замка, пришлось бы выкручиваться. С одной стороны проще, когда Дамболдору пришлось бы купировать угрозу Лонгботтома, так как его права, по сути, неоспоримы и он признан всеми слоями магического общества. Позиция обезьяны, полоскающей шкурку банана в реке в ожидании трупа одного из тигров, которого пронесёт течением, мне импонировала своей привлекательностью. Хотя бабуля Невилла считается союзником Вальпурги и является одним из столпов фракции традиционалистов в Визенгамоте, но их показательно страусинная позиция и нежелание влезать в дела Хогвартса не оставляли мне иного выбора, как отойти в сторону в случае прямого столкновения Лонгботтомов с Дамболдором и Министерством за обладание замком. Как окунувшийся по самые ноздри в дерьмо, зовущееся политикой, я их понимаю. Старик и так дышит на ладан. Ещё год-другой и можно приходить на всё готовенькое. Спелое яблоко само упадёт в подставленные руки. Цимес в том, что трон под старцем шатает совсем не бывшая аврорша, грамотно ушедшая в тень Блеков, а те самые Блеки и некий Слизерин, шифрующийся до поры до времени.

— Ясно, — ухмыльнулся я. Пока некто пухленький в компании бабки и будущих итальянских родственников не видит смысла, я прихватизирую личное добро и на всё что не прибито гвоздями наложу лапу. Не будите спящего дракона! Вот не будите, всеми святыми заклинаю. Потом пусть возмущаются и догоняют ушедший поезд. Я ведь не зря его спрашивал и тот факт, что никому из окружающих не известно об Основателе в моих предках, не играет роли. Слово сказано и засвидетельствовано. А то, что «пока», так за «пока» бьют под бока. Своего не отдам, оно мне потом и кровью достается. А пока…, пока свернём разговор на нужные рельсы записного дамбиненавистника:

— Жаль. Ненавижу старика, было бы приятно сковырнуть его со школьного трона. Достал — сил нет. Полста лет глаза мозолит.