Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 104)

Батальное полотно с разнесёнными в хлам трибунами, пожарищем и трупами на каждом шагу навевало грустные размышления о бренности бытия и о том, что никто не застрахован от ошибок и собственной дурости. Да, старика недооценили, за что пришлось поплатиться человеческими жизнями и невинными жертвами. Даже не берусь гадать, сколько сегодня погибло школьников, только надеюсь, что профессоры сумели вовремя эвакуировать школяров за границу стационарных щитов Хогвартса ибо не место детям на поле боя. Нельзя им смотреть на то, что сейчас здесь будет твориться.

— Милая, — крикнул я Гермионе, подныривая под гостеприимно распахнутое крыло, — не дыши, Солнышко.

Фыркнув, Гермиона сложила крылья. Драконий облик потёк, втягиваясь внутрь себя, словно звёздная система, проваливающаяся в чёрную дыру. Миг, и передо мной стоит бесконечно усталая девушка, в одиночку разгружавшая вагон с углём.

— Осторожно, Гарольд, — качнулась от усталости Гермиона, — эта птичка сильная тварь.

— Не сильнее Смерти, — выдохнул я, вбивая в трещину, образовавшуюся в ледяном кубе, трансформирующуюся из руки драконью лапу. Не сделай я последнее, моя конечность превратилась бы в головёшку за секунду.

Стрельнув раскалённым паром, лед раскололся. Почувствовав вожделенную близость свободы, феникс внутри торжествующе заклекотал и поддал жару. Взмахнув крыльями, он радостно скинул последние оковы, наткнувшись на когтистую пятерню с прочнейшей драконьей чешуёй. Не успев курлыкнуть и оказать сопротивление новому врагу, Фоукс вновь покрылся льдом.

— Александр!

— Миледи! Я к вам с подарком! — изображаю куртуазный поклон, как бы опять не пнули…

— Да уж вижу, — усмехнулась Смерть, напрочь игнорируя непочтительную фамильярность, — ты опять не один и курицу с собой приволок. Не кукарекай, огненный.

Тонкий ухоженный пальчик легонько коснулся гребешка Фоукса. Издав душераздирающий вопль, феникс лопнул подобно мыльному пузырю. Тысячи огненных сполохов взвились в воздух, выпуская наружу высокого подтянутого рыжебородого мужчину.

— Какая прелесть! — превратившись из суровой леди в восторженную девчонку, всплеснула руками Смерть. — Замечательный фокус!

Трансформацию из девочки в костлявую владычицу загробного мира я опять не разглядел. Стоило один раз моргнуть, как Миледи обзавелась косой самого угрожающего вида и саваном.

— Тебе пора, цыплёнка тоже забери, — тонкий костлявый палец, увенчанный острым коготком, упёрся в мою грудь. Внешне невесомый толчок сносит с ног. Проваливаясь в реальность, я успеваю выхватить фразу, обращённую к рыжебородой сволочи, — зря вы, мистер Дамблдор, надеетесь на очередное приключение…

— Сколько я был у Миледи? — спросил я у суженой, стряхивая с волос корку льда и тупо тряся головой. Замороженная тушка огненного птаха, ощутимо оттягивала руки. Где-то внутри куска льда бился едва живой огонёк. Если я что-то понимаю, цыплёнок возродится с «пустой» головой. Связь фамильяра приказала долго жить, оставшись там же, где сейчас околачивают бока крестража.

— Чуть больше пары секунд, — ленивым взмахом палочки возводя щит от шальных проклятий, ответила Гермиона.

— Ага, где-то так я и предполагал, — кивая, концентрирую в ладони Силу.

Подхваченный телекинезом, «снаряд» повис в воздухе. За секундной концентрацией следует силовой толчок. С пронзительным свистом феникс отправляется в полёт, мгновением позже взрыхлив пепел у ног бывшего хозяина. Разумом понимаю, что птиц не виноват и ничего его сейчас с Дамблдором не связывает, но ничего с собой поделать не могу. И не хочу. Сражение замирает. Тряся кончиком бороды, Дамблор безумным взглядом смотрит на фамильяра, из которого вынули кусок души.

— А-А-А! — крик, полный боли и ненависти, разносится над полем брани.

Наконец, перестав реветь разбуженным медведем, старик обращает взгляд налитых кровью глаз на меня.

— УБЬЮ!

Окутавшись непроглядным коконом щитов, Дамблдор начинает колдовать что-то воистину убойное. Не обращая внимания на буйство магии, протягиваю руки к фениксовцам, сражающимся с аврорами:

— Гермиона, не стой истуканом, повторяй за мной!

— Поняла, — ледяному спокойствию супруги можно позавидовать.

Сила нам в помощь. Несколько боевиков Ордена взлетают в воздух, подхваченные силовыми захватами. Стоило в магическом куполе, окружающем старого мужеложца появиться трещине, сообщающей о скором снятии щита, как трепыхающиеся тела, получив ускорение, отправляются в полёт и гибнут, столкнувшись с волшбой Дамблдора. Страшный обстрел не прекращается. Гермиона и я хватаем силой живых и мёртвых последователей «света», отправляя их на свидание с шефом, который радикально разбирается с угрозой. Сбивая и сжигая «реактивные снаряды» ещё на подлёте. Магии в наших действиях нет ни капли, зато обстреливаемому приходится выкладываться на все сто процентов. Наши попытки придушить гада силовым захватом, тот сбрасывает самым непостижимым образом. С трудом, но сбрасывает. Ничего, время играет за нас. Невидимые хлысты, обвивающиеся вокруг морщинистой шеи, не дают Дамблдору сконцентрироваться, отвлекают внимание и забирают силы.

— Нет, Альбус! НЕТ! — на пронзительный крик баньши Дамблдор замешкался и покатился по земле, сбитый ракетой имени Молли Уизли. Хорошо пошли, видно к дождю.

Быстро оглядевшись по сторонам, замечаю, что сражение завершилось. Авроры, бойцы ДМП, дурмстранговцы и люди Гринграсса успешно перебили всех противников. Дамблдор и Молли остались вдвоём против нескольких десятков очень злых волшебников, причём рыжая бабища в пассивном активе после встречи лба и камня. Взвесив за и против, и просчитав шансы, старик решился на единственный выход, который ему виделся в его больном воображении.

— Кха-кха-кха, — Дамблдор сорвал очередную «удавку». Силён, гадина, в одного я бы его не одолел, но Гермиона удачно работает в паре, без перерыва долбая противника камнями и обломками трибуны, тем самым заставляя его действовать от обороны. — Вызываю тебя на магическую дуэль! — корявый палец ткнул в мою сторону.

— Согласен! — не дав никому сказать ни слова, ни полслова, выкрикиваю я. — Здесь и сейчас! До смерти или на всё?

— На «ВСЁ»! — безумно каркает Дамблдор и я несколько запоздало понимаю, что с «крышей» у него не всё в порядке.

— Жирно тебе будет на «всё». До смерти. По правилам сторона, которую вызвали, определяет условия.

— Гарольд, зачем? Он убьёт тебя! — повисла на мне супруга.

— Верь мне, милая. Так надо, — коснувшись губами любимого ушка, прошептал я.

В звенящей тишине, мягко отстраняю Гермиону от себя и выхожу навстречу закопченному старику.

— На счёт «три», — хрипит Дамблдор, отойдя на положенные десять шагов.

— Три! — выкрикиваю я, невербальным депульсо, приправленным ступефаем, сбивая врага с ног.

Упав на землю, Дамблдор пытается послать в меня какое-то проклятье, но палочка совершенно не слушается его. Всё правильно, по законам магии он дважды побеждённый и палочка дважды моя. Первый раз сменив владельца в Гринготтсе, когда я выбил её из руки дяди Вернона и закрепив результат сегодня. Уничтожение крестража тоже пошло в зачёт. Кусок души Дамблдора, как не крути, часть целого. Мерцание.

— Что?

Бородатый гад не успевает удивиться, как длинный крючковатый нос чвакает кровью, встретившись с бронированным драконьей чешуёй кулаком. Подшаг, накаченное Силой колено врезается в живот дезориентированного мага, Дамблдора подбрасывает вверх на метр.

— А-а! — задушенный «удавкой» крик боли вырывается из раззявленного рта. Не имея сил протолкнуть воздух в легкие, старик, заливаясь слезами, валится на бок и тут же ловит удар ногой. Магическая дуэль перетекла в грязное маггловское избиение, в котором я совершенно не ощущаю за собой вины. Мы ведь договорились до смерти, а то, что я с самого начала не был честен, результатов поединка не отменяет. С кончиков пальцев срываются молнии.

— А-а-а! — корчится у моих ног противник. Разряды выжигают на обнажённой коже ветвистые дорожки. — Пощади!

Отправив Альбусаа ударом в висок в страну розовых пони, призываю старшую палочку.

— Лорд Гринграсс, у вас случайно нигде не завалялись антимагические кандалы?

— Случайно завалялись, — кивнул кому-то за спиной лорд Гринграсс. — А как же условия дуэли?

— О, он умрёт, только умирать будет долго, — подбежавшие авроры ловко укутали Дамблдора и Молли в кандалы, заодно досконально обшманав мантии арестантов.

Профессионалы сыска вспороли зачарованный карман, достав из него шкатулку с камнями душ.

— Ого! — слитный возглас пронёсся по рядам.

— Старик не мелочился, — я кончиком палочки коснулся шкатулки. — У меня есть описание «разрядника». Не удивляйтесь, предки много чего интересного скопили в библиотеке. Мы каждую душу, заключённую в камнях, разрядим через их убийцу, чтобы он прочувствовал всю боль и на собственной шкуре ощутил смерть. Все смерти. Только после этого я отдам его на растерзание Миледи. Ведь я не сказал, что он умрёт именно сегодня…

— Мадам! — старый аврор, с лицом, исполосованным шрамами (не красавец, хотя до покойного Грюма ему далеко), вытянулся во фрунт перед мадам Боунс, подошедшей к нам. — Вот мы обнаружили на земле в трёх метрах отсюда.

На широкой лопатообразной ладони покоились какие-то обломки, испещрённые рунами.