Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть II (страница 106)

— Мерде! Они рядом!

Вот же истеричка. Захотелось прибить трясущегося незнакомого мне француза из окружения Делакуров. По всей видимости, с окклюменцией у лягушатника оказалось не всё в порядке, поэтому от большого скопления дементоров у мужика потекла крыша и случилась истерика. Слава небесам обошлось без моего вмешательства. Кто-то не долго думая стукнул повизгивающего мага оглушалкой и задвинул рухнувший на землю куль за спины обороняющихся.

— Гори-гори ясно!

Завывающая стена пламени взвилась до небес, первые десятки дементоров, втрескавшись на полном ходу в испепеляющую преграду, осыпались жирными клочьями.

— Держите гадов по перимертру! — наколдовывая патронуса, приказала мадам Боунс.

Десятки светящихся телесных защитников и других наколдованных тварей из арсенала восточноевропейской школы магии, принялись сбивать душеедов в плотную толпу. Ударные группы, не дожидаясь окончания сбивания верещащего стада в стильных балахонах в одно большое облако, просочились через открытые мною проходы и принялись залпами гвоздить дементоров стыла. Маги чередовали ударные, щитовые и огненные заклинания, за раз сжигая по полтора-два десятка дементоров. Оглушающий визг умирающих тварей перекрывал вой адского пламени, которое растекалось по щиту Хогвартса. Люди колдовали и колдовали, вкладывая самих себя и все свои силы. Мерцающие патронусы кругами носились вокруг дементоров, зажатых между молотом и наковальней, не выпуская их наружу, обрывки плащей черным снегом сыпались на землю. Опять поразил Аргус Филч, его иллюзорные зеркала роем кружили вокруг черной стаи, как я понял, он сумел каким-то образом преобразовать патронуса, чтобы тот принял подобный вид, что интересно — это не самое главное, зеркала стреляли серебряными лучами, откидывая дементоров назад. Как бы всё не складывалось для нас положительно, но силы магов, потратившихся на бой с клевретами Дамблдора, были не бесконечными. В какой-то момент живое облако вспухло и на патронусов выскочили «патриархи», отожравшиеся на дармовых душах. Около сотни дементоров вырвалось из западни.

— Уходят! — Георг Гринграс огненной плетью попытался дотянуться до удирающих тварей.

— Они теперь моя забота, — остановил я мага, мягко перехватив его за руку. — Вы, главное, остальных не отпустите. Гермиона, добавь огоньку.

Оставив супругу «на хозяйстве», я сменил облик и взлетел в небо. Как бы не были быстры дементоры, но не им соревноваться в скорости с драконом. Набрав высоту, я спикировал сверху на плотно сбившуюся стаю, в самый последний момент широко распахнув крылья и скользнув за грань миров. Ледяные статуи посыпались на грешную землю, от ударов разбиваясь на мелкие осколки и выпуская закоючённые внутри души, которые они не успели переварить. Гады узнали своего, вместо слаженной атаки бросившись в рассыпную. Зря они так. Почему я не давил их подобным образом у щита школы? Элементарно, потому что несколько сотен дементоров вполне могли завалить дракона. Даже не могли, а запросто бы завалили, никакая особая связь с миром мертвых и личные шашни с Миледи и групповая поддержка остальных магов ему бы не помогли, а поодиночке и мелкими группами они мне не противники. Вскоре ко мне присоединилось около десятка авроров на метлах, которых отрядила в помощь мадам Боунс, видимо бойня у школы закончилась закономерным финалом, и загонная охота пошла куда быстрее. Спешите видеть — патронусы в роли гончих и охотничьих псов. Серебряные защитники выгоняли или удерживали дементоров до моего подлёта, после чего обладатели стильных балахонов превращались в снеговиков, отправляясь в последний полёт. Через тридцать минут последний «патриарх» огласил своим визгом небо над Хогсмидом. Сверкающее облако душ вырвалось из разбившихся ледяных обломков, отправившись в царство Миледи.

— Похоже я всё, — плюхнувшись на землю и сменив ипостась, я без сил распластался на подтаявшем снежку. Охота с ныряниями за грань выпили из меня последние соки.

— Грузи его, ребята. Осторожно, осторожно.

Опустившиеся рядом со мной авроры вытащили из карманов мантий нечто напоминающее носилки, если взять во внимание, что те умеют парить в воздухе. Сделав связку из двух штук, как я понял для надёжности, они закинули на них мою тушку и полетели в Хогвартс. Победа! Странно, почему я не ощущаю особой радости? Уработался так, будто одной лопатой два вагона угля разгрузил. Ничего, полежу, отойду от трудов праведных, а там и за старичка возьмусь, уж больно хочется его соловьиное пение послушать.

— Добро пожаловать! — пока мадам Боунс раскланивалась с прибывшими в школу легилементами, я старательно изучал лица мозголомов.

Патрик Свейзи, бывший невыразимец, хотя о говорят, что бывших невыразимцев не бывает, но смерть отца и старшего брата выдернули молодого учёного из подземелий Министерства. В восьмидесятом году двадцатитрёхлетнему, подающему большие надежды, менталисту, пришлось оставить любимую работу и практику в Мунго, чтобы возглавить молодой род Свейзи. Виновников нападения тогда не нашли и по косвенным уликам это были не Пожиратели. Не та манера, к тому же клевреты Неназываемого долго и упорно подбивали клинья к старику Свейзу, так что версия о превентивной зачистке напрашивалась сама собой. Можно было понять, почему высокий седовласый мужчина с сухим костистым лицом и пронизывающим взором серо-стальных глаз без разговоров согласился поработать на ДМП. Узнать правду из первых уст много стоит.

Нолан Браун, двоюродный дядя гриффиндорской блондинки с аналогичной фамилией. В отличие от Свейзи, Браун активно практиковал, только не в стенах Мунго, а на континенте, давно и прочно заслужив славу одного из сильнейших мозголомов Европы. Звучит устрашающе? Не стоит пугаться, за угрожающей фразой скрывается один из лучших психотерапевтов, к которому не стесняются обращаться сильнейшие волшебники, получившие различные психологические травмы. Узнав о том, что старик готов был скормить школьников дементорам и что в роли закуски могла оказаться Лаванда, Нолан примчался в школу впереди сработавшего международного портала.

Зиберд Шрёдер — таки, родственник немецкого канцлера. Грубое, будто вырубленное в дереве лицо, кустистые брови, глубоко посаженные глаза и массивная фигура, густая борода а-ля Карл Маркс, делали немца похожим на альпийского гнома, набравшего дополнительные пол метра роста. Шрёдер являлся ставленником МКМ.

Последним в четвёрке приглашённых был высокий широкоплечий старик, фигуру которого боязливо обходила старость, которая лишь трусливо выбелила тщательно зачесанные назад волосы и густо обсыпала мелкими морщинами гладко выбритое лицо с горящими васильковыми глазами. Михаил Юрьевич Светлаков представлял объединённый альянс магов восточноевропейских стран, как не крути, Дурмстранг ныне слыл пострадавшей стороной, а Советсткое КГБ не могло не надавить на болгар. Впрочем, никто не отрицал законность требований Советской стороны, у которой на Дамблдора давно вырос зуб размером с бивень мамонта.

— Присаживайтесь, господа.

Никто не вздрогнул, когда сгустившаяся тьма выпустила подростка с гербом слизерина на ученической мантии. За коротким взаимным представлением я приступил к сути, объясняя зачем английскому правосудию потребовались услуги уважаемых магов-менталистов.

— На вас, господа и товарищ Светлаков, ложится самая трудная задача, вашими совместными усилиями мы надеемся взломать ментальные барьеры в разуме обвиняемого, одновременно удерживая его от спасительного бегства в безумие или смерти. Как вы понимаете, задачу усложняет то, что ваш «пациент», назовём его так, добровольно сотрудничать не желает категорически, при этом сам является окклюментом не из последних, в ментальных практиках покойный Фламель поднатаскал его изрядно, научив подопечного противостоять сыворотке и ментальному воздействию, хотя вторую мы будем применять в комплексе с вашим воздействием на разум бывшего директора Хогвартса.

— Потрудиться придётся, — хмыкнул герр Шрёдер. — Работы никто из нас не боится, к тому же на весь талант и славу непревзойдённого алхимика, Николас Фламель не снискал заслуг на ниве менталистики, так что его ученик в лице герра Дамблдора вряд ли может продемонстрировать нам нечто неординарное. Я опасаюсь лишь одного — это законность наших действий, впрочем, раз здесь присутствует мадам Боунс, правовыми аспектами нашей работы вы озаботились заранее.

Склонив голову к правому плечу, я улыбнулся дотошному немцу, которому, в принципе, плевать на Дамблдора с высокой колокольни, да и на личную репутацию он не побоится харкнуть с той же высоты, но ситуация требует поддерживать реноме.

— Не стоит беспокоиться, герр Шрёдер, скажу грубо, как лицо, держащее в своих руках жизнь и судьбу мистера Дамблдора по результатам дуэли «до смерти», я не обижусь на вас, если вы заставите его вспомнить цвет ночнушки Кендры Дамблдор в момент зачатия. Никто больше не желает высказать какие либо пожелания? Хорошо, раз так, приглашаю всех спуститься в школьный карцер. Прошу.

Взмахом руки открыв высокую двустворчатую дверь, искусно замаскированную под каменную кладку, которой она была за мгновение до взмаха, я первым шагнул на ступеи винтовой лестницы, сбегающей в защищённые подземелья, которых располагалась созданная Годриком тюрьма с антимагическими камерами и кандалами. Десятки вспыхнувших светильников залили спуск ярким светом.