Александр Сапегин – Жизнь на лезвии бритвы. Часть I (страница 64)

— Фу! — сморщила она носик, когда мы очутились в громадной пыльной кладовке, забитой всякой всячиной.

— Это выручай-комната, — объяснение заняло пять минут. Этого времени хватило на описание главных характеристик одного из чудес замка.

— Значит, — девочка мечтательно прикрыла глаза, воображая бескрайнюю библиотеку. Любовь к книгам у неё никуда не делась. Критическое восприятие не отшибает желание читать умную литературу.

— То и значит, дорогая. Захочешь библиотеку, будет тебе библиотека. Пожелаешь спортзал, распишись в получении.

— Я не спрашиваю, откуда тебе это известно, мне интересно другое: зачем нам кладовка?

— Есть тут одна вещь. Надо бы её найти и почистить, пока Дамбика нет в школе. Мне нужна твоя поддержка на случай непредвиденных обстоятельств.

— Может и такое случиться? — недоверчиво сузила глаза Гермиона.

— Может, не исключаю такую вероятность. Держи, — я передал ей сквозное зеркало. — Если, не дай Бог, что-нибудь пойдёт не так, сразу вызывай Андромеду, она знает, что делать. В твою задачу входит наблюдение, сама руками ничего не трогай, понятно?

— Понятно, — Гермиона прониклась серьёзностью момента. Можно быть уверенным в точном исполнении полученных инструкций.

— Для полноты понимания, — оглядывая завалы, пояснял я, — мы здесь для поиска диадемы Райвенкло.

— Это же легенда!

— Ага, не забывай, как любая легенда она зиждется на реальных фактах. Не буду скрывать, солнышко моё, за тысячу лет факты переврали до основания, и лишь единицы в курсе, где скрывается зерно истины. Гордись, теперь ты в их числе. Указуй! — пошептав над волшебной палочкой, я положил её на раскрытую ладонь, задав ориентиры в виде старого комода и статуи девушки возле него.

— Есть! — поиски заняли меньше трёх минут. — Ничему не удивляйся.

Накинув на Гермиону согревающие чары, я сорвал с головы статуи ткань.

— Это согревающие чары? — удивилась девочка.

— Они самые. Здесь сейчас несколько похолодает. Видишь диадему? ТЦ, руки не тянуть! Это крестраж Волдеморта.

— Что?! Вот урод, такую вещь испоганил! Это же, это…, — Гермионе не хватало слов, чтобы выразить своё возмущение. Казалось, что она сейчас закипит от гнева, предпосылками чего служило громкое шипение и метаемые глазами молнии.

— Отойди на пару шагов. Ничего, сейчас мы её почистим, — коснувшись диадемы и ныряя в мир могильной стужи, сказал я. Воздух в комнате стремительно вымерзал, мои волосы, брови и ресницы покрылись инеем. Изморозь, пробежав по руке, перекинулась на статую и крестраж…

— Миледи!

В этот раз я очутился гостиной, выдержанной в светлых пастельных тонах. Вечная Леди вольготно расположилась в мягком кресле напротив зажженного камина. Жаль вместо тепла от пламени разит космической стужей, но от взгляда на мою посмертную избранницу, чувствую, как кровь, с каждым ударом сердца начинает всё быстрее и быстрее разгоняться по жилам. Хороша, чертовка! Улыбнувшись, Смерть грациозно встала. Длинное, струящееся платье, сотканное из серебристого шёлка, заиграло тысячами красных искорок отражённого пламени камина. Приглядевшись, я различил множество мелких стразов, вплетённых в ткань. Или не стразов…, вряд ли богиня увлекается дешёвой бижутерией. Бриллианты, в это верится куда охотней. Платье выгодно подчёркивало достоинства идеальной фигуры, а глубокое декольте манило в бездну тёмной ложбинки между грудей. Еле взгляд оторвал. Нельзя так со смертными.

— Гарольд, — улыбнулась хозяйка чертогов. — Что привело тебя ко мне? Я уже начала думать, что ты охладел ко мне.

— Как можно, Миледи. Мои глаза…

— Что с твоими глазами?

— Я ослеплён Вами! Ваша чарующая красота навеки запала в мою душу! Скажу Вам по секрету, страх перехода через грань меркнет перед желанием увидеть Вашу улыбку.

— Ты всё такой же дамский угодник, Гарольд. Совсем засмущал старушку.

— Вы на себя наговариваете, Миледи. Когда я имею честь лицезреть старушек, мне не лезут в голову всякие похотливые мысли. Вы же в моей голове, как дома, я не ради пустого словца распинаюсь.

— Ай-ай-ай, шалун, — шутливо погрозила пальчиком Смерть.

— Что вы, Миледи. Какой из меня шалун, до настоящих грандов мне, как до Луны пешком.

— Гарольд, неужели ты обиделся на невинный розыгрыш?

— Не то, чтобы обиделся, Миледи, шутка у Вас получилась выше всяких похвал.

— Обиделся, я вижу. Я думала, тебе нравятся добрые шутки, — искоса глянула на меня Смерть.

— Вы как всегда правы, Миледи, — улыбнулся я. — Мне нравятся добрые шутки. Вы были так добры, что мне аж зла не хватает.

— Ха-ха-ха! — чарующе рассмеялась богиня. — Умеешь ты поднять настроение, Гарольд. Вы, мужчины, обожаете пафосно преодолевать трудности, считай это очередным испытанием и моей маленькой местью за твою неповторимую и очаровательную наглость.

— Благодарствую, Миледи, за оказанное доверие, — пикироваться, так по полной программе. — Находясь один на один с Беллой, я каждый раз едва удерживаю себя от решения проблемы с помощью «щелчка».

— Ты меня заинтересовал, Гарольд, просвети, пожалуйста, как это?

— Нежно, но резко поворачиваешь голову жертвы в сторону до характерного щелчка в шее.

— И что тебя останавливает от подобного радикализма?

— Опасение, Миледи. С Вас станется придержать душу Беллатрикс у себя. Нисколько не сомневаюсь, что две прекрасные девушки быстро найдут общий язык и способ сообща заклевать одного не в меру прыткого молодого человека.

— Ха-ха-ха, я обдумаю эту мысль. Есть у меня на примете один молодящийся старичок…, твоё рацпредложение будет очень кстати, главное, чтобы душа его сестры ещё не ушла в круг перерождений…

— Миледи, покорно прошу извинить меня за то, что сбиваю Вас с мысли, но позвольте преподнести Вам маленький презент!

— Не стоит извинений, Гарольд, ты, в отличие от многих и многих, держишься молодцом, не сочти мои слова за комплимент. Ты говорил про подарок? Неужели?! Какая прелесть! Что же ты сразу не сказал?! — баюкая извлечённого из диадемы и моментально замороженного гомункула, сказала Смерть. — Гарольд, нельзя быть таким милашкой.

— Милашкой?

— Да, твои подарки такие милые, что мне неохота отпускать тебя от себя. Не слушай старуху, тебе давно пора, твоя невеста уже заждалась. Иди, иди и не обижайся на мои шутки. Я ведь, можно сказать, любя.

— Миледи, — запястье Вечной Леди пахло тонким ароматом лаванды.

— Гарольд, не делай так больше! — заливая моё плечо горячими слезами, сказала Гермиона. — Я думала, что проклятье крестража убило тебя, и ты умер! Холодный, весь в инее и твои глаза стали будто из расплавленного серебра. Ты, ты, ты…, — бум в грудь не хило так прилетело острым кулачком. — Я уже леди Андромеду хотела вызывать! Не делай так больше!

— Всё, успокойся моя лапонька. Видишь, тут я, никто умирать не собирается. Миледи не любит, когда к ней приходят раньше срока.

— Так ты ходил…

— Ну да, — честно сознался я. — Вечная Леди уничтожила крестраж. Примерь.

Перестав всхлипывать, Гермиона осторожно взяла протянутую диадему.

— Наколдуй зеркало.

— Да, пожалуйста. Тебе очень идёт, Солнышко.

Весь день мы гуляли у озера. После удачного похода в выручай-комнату я решил посвятить день невесте. Когда там ещё раз выпадет тёплый солнечный денёк и шанс остаться наедине с любимым человеком? Обед в плетёных корзинках под чарами консервации, нам принесла на облюбованную у озера полянку Малышка Ниппи. Эльфиечка догадалась положить в корзинки не только еду. Сверху лежали пледы и столовые приборы в специальных шкатулках.

— Спасибо, — послал я волну благодарности, получив в ответ лёгкое смущение и радость от хорошо выполненной работы. Доброе слово и кошке приятно, а уж эльфу тем более.

— Спасибо за прекрасный день, — теперь уже меня тепло благодарила Гермиона, когда мы вернулись в замок. До ужина оставался час…

…А вечером разразилась буря. Слепящие молнии пластали небо, дотягиваясь своими изломаннымизмеевидными телами до горизонта. То и дело вспышки взбесившегося атмосферного электричества, под аккомпанемент небесной ударной установки, падали вниз, ударяясь о деревья и металлические шпили башен древнего замка. Ураганный ветер ломал деревья, заставляя гнуться витражи и окна от сумасшедшей дождевой дроби. В Большом зале под наложенной основателями иллюзией, в пламени тысяч висящих свечей тоже бушевала буря, хоть и не подведомственная небесной канцелярии…

Дамболдор не впустую провёл день в Министерстве. Белобородый паучара нажал на все кнопки, дернул все властные рычаги, до которых смог дотянуться, потянул необходимые ниточки и задействовал старые связи. Один из политических столпов Магической Британии устоял под волнами поднявшегося шторма. Не без потерь конечно, но я и не рассчитывал, что эту глыбу удастся свалить с наскока. Главное дебаф ему устроили капитальный и серьёзно понизили репутацию — хрен отмоется. Директор сидел на своём позолоченном троне, бешено посверкивая глазами из-под очков-половинок и бросая в мою сторону гневные взгляды. Вечно угрюмый Снейп тоже не фонтанировал оптимизмом. Одного взора хватало понять, что настроение у сальноволосого ублюдка плещется в одной емкости с канализационными стоками, а вот одна из причин угрюмости Снейпа, наоборот, лучилась позитивом и что-то весело рассказывала профессору Флитвику. Полугоблин подхихикивал в кулачок, не забывая об ответных шутках, от которых уже улыбался представительный пожилой волшебник с пышными усами. Да-да, вы не ошиблись, в ряду профессоров прибыло. Кроме Горация Слизнорта там наблюдалось ещё две дамы: пожилая седовласая волшебница в строгом длиннополом платье и молоденькая девушка в легкомысленной мантии, а также широкоплечий волшебник с короткой стрижкой и суровым, обветренным лицом. Грубое, будто вырубленное из камня, лицо волшебника было исчерчено мелкими, едва видимыми глазу шрамами. На левой руке у него была одета телесного цвета перчатка, скрывавшая анатомический магический протез. Новый профессор предпочёл занять место на правой половине стола рядом с Квиреллом, голову которого не украшал фиолетовый тюрбан. Дамы занимали места с левого краю и большинство взглядов парней от тринадцати до восемнадцати лет, не задерживаясь на толстяке, брутальном мужлане и старухе, напрямую упирались в алогубую блондиночку с явной примесью вейловской крови. Я тоже не удержался, походя оценив доступные взору стати. Ничего так, но волны шарма скользнули мимо, вновь делая меня равнодушным к прелестям профессорши. Повернувшись к столу Слизерина, посылаю тёплую улыбку наречённой, которой не по нраву такое внимание парней к присутствующей в зале женской особи. Поняв, что её жених не попался на удочку вейловского шарма и, задавив нарождающуюся ревность в зародыше, Гермиона заметно расслабилась, презентовав в ответ воздушный поцелуй. Я же постарался набросить на себя маску беззаботности. Было бы проще, если бы шарм на меня хоть как-то подействовал. Вейлы, как мотыльки слетаются на мужиков детородного возраста, на которых не действует их природно-магическое обаяние. В поисках партнёра они ничем не гнушаются, такова их природа, такова их суть. Да, они самые верные жёны, но ради обретения этого статуса и привязки к себе партнёра, женщины-птицы готовы на всё, даже на самые грязные уловки. Конечно, я сейчас утрирую, не стоит воспринимать вейл, как демонизированных созданий. Не так страшен чёрт, как его малюют, но ухо, на всякий пожарный случай, лучше держать востро. При первой же возможности поговорю с Гермионой. Ей лучше заранее объяснить про будущую маску полувлюблённого идиота. Благодаря урокам легилименции и окклюменции мне ничего не стоит транслировать наружу нужный спектр эмоций. С другой стороны, можно не заморачиваться, прилюдно изобразив «броненепробиваемость», списав оную на защитные артефакты. Второй вариант, пожалуй, даже предпочтительнее, учитывая наличие в школе любителей шариться в головах подрастающего поколения.