Александр Сафонов – Целитель (страница 10)

— Да.

— Находясь в квартире Короленко, обнаружил замаскированное подслушивающее устройство. Правильно?

— Да — в принципе Игоря я не сообразил попросить не говорить обо мне. Так что винить его нельзя.

— Хорошо. Вот с него и начнем. Теперь расскажи подробно, как ты его заметил?

И что прикажите говорить? Что я вижу насквозь? Тогда меня, наверное, вообще отсюда не выпустят. Я бы на их месте точно не отпустил. А соврать так, чтобы не раскусили, не получится, не те люди. Молчание затянулось, а чем позже начну говорить, тем сложнее соврать. Юрий Петрович не торопит, спокойно смотрит на меня. Да, под таким взглядом трудно что-то придумывать. Попробую сказать часть правды. Это будет и не ложь и не все выложу.

— Понимаете, я не знаю, как объяснить, боюсь что вы мне не поверите — начинаю осторожно говорить.

— Ты говори как есть. Поверь, здесь такое рассказывали, что и представить невозможно. И многое оказывалось правдой.

— Понимаете, я не просто чувствую руками, где лечить, а вижу как бы энергетическое поле. Вот если внимательно в вас всматриваюсь, вижу контуры органов, движение крови, все это в разных цветах и если где- то очаг болезни он отличается. И могу видеть движение другой энергии, неживой. Ток, например. Вот тут — осмотрел кабинет — провода проходят там и там. За тем сейфом телефонный, он слабее светится. А в светильнике, кроме электрического, еще какой-то. Микрофон тоже возможно. Вот и там заметил таким образом.

— Гм, интересная версия — в голосе Юрия Петровича явно слышалось недоверие. Ну почему? Мне кажется, довольно убедительно, со стороны, конечно, послушать — бред полный. Но если рассказать все как есть, бредом тоже покажется.

— Понимаешь Саша, тот микрофон в квартире не был подключен. Так как они были в отъезде, прослушка была снята. Так что никакой энергии там быть не могло.

Нет, я так просто не дамся! Физику немного учил, буду сражаться до конца!

— Точно, а я еще подумал, почему так слабо видно. Заряд в катушке микрофона только и видно было, а сам провод нет. Здесь кстати тоже микрофон не включен — указываю на светильник.

Юрий Петрович молчит. То ли плохо знает физику, то ли сейчас что-то выдаст.

— Ладно, Александр. Мы к этому разговору еще вернемся. Пока у тебя будет другое… задание.

И он рассказал мне как они на меня вышли и зачем вытащили сюда. Если сказать что я офигел, это не сказать ничего. Сейчас и вы офигеете. Пересказываю коротко суть.

Когда Питер вернулся домой родители (точнее мать, отец ничего не заметил) обратили внимание на отсутствие шрама. Так как они даже обращались с ним в клинику и им сказали, что полностью незаметно убрать не получится, то сейчас идеально гладкая кожа поразила их неимоверно. Уж не заменили ли им в Союзе сына на двойника? То, что рассказал Питер про меня, тоже звучало фантастично. Тогда отец (если помните сотрудник министерства обороны ГДР) обратился в Штази (германскую контрразведку) с просьбой пробить информацию. Те, связались с нашей, они все проверили и успокоили немцев, что все так и есть. Информация обо мне у наших была и так, только в лагере упустили из вида. Но исправились быстро, все задокументировали. И вот одна шишка из органов, не знаю насколько высокая, мне не сказали, дома за обедом рассказала жене об удивительном мальчике, который лечит шрамы ожоги и вообще делает идеальной кожу. И эта самая жена настолько загорелась желанием омолодить свою кожу, убрать морщины, что муж не смог ей оказать сопротивление. И потребовал меня привезти к ним, хотя до этого планировали только продолжать наблюдение за мной.

Итак сижу и тихо ох… Ну, вы поняли. Я то, думал, меня хотят использовать в высоких государственных интересах, спасти от смерти, например кого-то из Политбюро. А мне предлагают заняться омоложением какой-то генеральской коровы.

Юрий Петрович видимо понимал мое состояние. Или ему самому было неудобно. По крайней мере, на меня он больше не смотрел. Глядя в сторону продолжал.

— Можешь считать, что это тестовая проверка. И для тебя, судя по всему, не сложная. Потом мы с тобой опять встретимся и обсудим твое будущее.

Я промолчал. На глаза наворачивались слезы. Сейчас одной морду отретуширую, и никто меня не отпустит. Буду всю жизнь тут старухам убирать морщины и целлюлит. Меня вывели тем же путем из здания и посадили в ту же машину. Только сопровождающим был теперь незнакомый капитан. Не представился, вообще ни слова не сказал. Немой, что-ли? На этот раз ехали недолго, минут через двадцать опять проехали через ворота, теперь уже похоже на дачу или как тут у них называется. Дом большой, но для генеральского, не так уж и крут.

Навстречу вышла симпатичная молодая женщина. Капитан легонько подтолкнул меня в спину. Точно немой. А нет, заговорил.

— Лариса Сергеевна, здравствуйте. Вот доставили Вам, как обещали.

— Ой, спасибо!! Ну, здравствуй. Надеюсь, тебя не обижали? — это она мне.

Что??? Вот это и есть та самая жена?? И где у нее морщины? Ей лет двадцать пять, не больше. Что за… Изумление настолько проявилось у меня на лице, что она рассмеялась.

— Пойдем в дом, я тебе все расскажу — повернулась и пошла впереди. Брюки в обтяжку. Упругие формы. И целлюлита у нее вообще нет. Что ей от меня нужно? Иду следом.

Мне дают обуть тапочки, проходим в большую комнату, типа гостиной.

— Садись — Лариса Сергеевна указывает на кресло и сама садится в соседнее. Хочет что-то сказать, но в этот момент у меня в животе громко урчит. Еще бы — с утра ничего не ел, а уже часа четыре, наверное. Лариса Сергеевна тут же вскакивает.

— Ну, я и дура! Ты же наверно голоден, разве те солдафоны догадаются покормить. Подожди секунду — и убегает.

Пока ее нет осматриваюсь. Да внутри больше похоже на генеральское жилье. Кожаная мебель, большой телевизор, вазы, картины. Здесь микрофоны посмотреть или ну их в задницу?

— Саша! Тебя же Саша зовут? — Возвращается хозяйка.

— Да.

— Меня называй просто, Лариса. Не такая я уж старая. Пойдем я тебя кормить буду.

Проходим в другую комнату, похоже, столовая. Стол уже накрыт и девушка в белом фартуке еще носит что-то. Мне показывают, где помыть руки, потом усаживаюсь за стол. Посмотрим, чем генералы питаются.

— Давай кушай, не стесняйся, я пока схожу, мне позвонить нужно — Лариса видимо решила не смущать меня и удалилась. Она мне начинает нравиться!

Большая миска грибного супа проскочила незаметно, потом что-то мясное (не разбираюсь я в этих ростбифах, лангетах) салат из свежих овощей с незнакомым вкусом (травы какие-то), сок апельсиновый в графине, большой кусок пирога. Когда я уже с трудом, запихивал в себя остатки пирога, возвратилась Лариса.

— Может еще что-нибудь? Мороженное будешь?

— Нет, спасибо, больше не могу!

— Тогда пойдем, обсудим наши дела. Постараюсь тебя долго не задерживать.

Вернулись опять в гостиную, сел в то же кресло. Эх, подремать бы теперь, рано вставать пришлось.

Лариса села напротив и уже не улыбаясь, молча смотрела на меня. Не решается начать? Ну, надо отрабатывать обед, помогу ей.

— Мне сказали, вы хотите морщины удалить. Только я их не вижу. Может что другое?

— Да — вздохнула Лариса — за морщины сказали, чтобы меньше объяснять. Тебе расскажу. Два года назад я вышла замуж за Сергея. До него у меня был парень, я с ним уже рассталась из-за его характера, но он все равно мне надоедал, буквально преследовал. И через два дня после свадьбы подстерег меня возле дома, пытался затащить в машину, я стала вырываться, кричать. И тогда он несколько раз ударил меня ножом в живот. Может и убил бы, но выбежали соседи и он убежал. Мне сделали операцию, все зашили, но остались такие рубцы, что мне не только на пляж, например, выйти, но и перед мужем раздетой показаться нельзя. Только в темноте. Вот такие дела.

— А его поймали?

— Да, он и не скрывался. Дали три года за нанесение телесных повреждений. Скоро выйдет.

— Вы мне покажите? Шрамы.

Лариса встала, расстегнула и сняла кофточку, на ней остался небольшой белый бюстгальтер, юбку она чуть подернула вниз и повернулась ко мне. Да, с таким действительно на море не поедешь. Мне не приходилось еще видеть такие большие рубцы, тем более лечить. Но буду пробовать, что получиться.

— Я попробую помочь. Вам нужно лечь.

Она легла на большой диван, я сел рядом на него же и начал изучать проблему. Поводил руками для вида, сам же просматривал в глубину, чтобы понять отличия от здоровой кожи. Взглянул чуть глубже и…

— У вас внутри тоже… не все в порядке. Знаете?

— Да, мне сказали, что на детей могу не надеяться.

Я смотрел и не мог решить что делать. Одно дело лечить больную ткань, а когда там порезано, потом сшито не так и даже частично удалено? Тут надо волшебником быть. Или хотя бы хирургом с моими способностями.

— Лариса, со шрамами я надеюсь справиться. А вот внутри… немного подлечу, но полностью восстановить не смогу. Придется Вам подождать, пока я окончу школу, потом мединститут и только потом. Вы еще молодая, сможете завести детей и через десять лет.

— Саша, да я и этому буду рада. Я не сильно надеялась и на то, что сверху получится, куда уж внутри.

— Тогда приступим. Желательно не отвлекать меня.

Пациенткой она оказалась послушной. Больше часа пролежала не шелохнувшись. Когда энергия у меня закончилась, следы порезов еще были видны, но на ощупь уже не ощущались.