Александр Сабов – Три минуты истории (страница 29)
И так-то подкрался день, перевернувший жизнь Бенсона.
— …Я только что разработал и выпустил ЭВМ, способную с огромной скоростью отыскать необходимую информацию в банке данных. Это и было поводом для моего выступления по телевидению в Сан-Франциско. Неожиданно передачу прервали, и новость стоила того: русские запустили на орбиту первый космический спутник! Известие было ошеломляющим. Меня попросили тут же прокомментировать его. Я извинился, попросив телезрителей дать мне на размышление полминуты. И вот что я сказал. Повторись этот день сегодня, я сказал бы точно то же самое! Американцы, сказал я, сегодня вы встали перед историческим выбором. Одно из двух! Либо вы разобидитесь на русских, мол, как же они посмели, крестьяне неотесанные, самой Америке бросить такой вызов! — и если вы поступите так, если сосредоточитесь умом на способах охоты за русскими спутниками, то это станет началом третьей и последней мировой войны. Но у вас есть другой путь. Скажите русским: браво! Мы, великая Америка, самая могущественная в мире держава, на пороге новой эры голосуем за долгосрочную программу мирного освоения космоса, который открывает человечеству колоссальные перспективы развития. Я сказал: вопрос не в техническом престиже или уязвленном самолюбии. Русские сделали жест доброй воли, и самое опасное — истолковать его недружелюбно, агрессивно, ибо это может стать толчком к невиданной гонке вооружений, началом конца.
— Какой же была реакция Америки в те дни?
— О! Следующие дни явились для меня крушением всех моих надежд, карьеры, жизни. Эго Великой Америки было оскорблено. Газеты полны были желчи, раздражения против России, писали о возросшей «советской угрозе», открыто призывали бросить вам вызов. Кончилось тем, что конгресс утвердил бюджет космической программы, агрессивный характер которой даже не маскировался. Началось! Я понял, что мое семейное бомбоубежище — это паутина, нарисованная Бьюзи Бьюзом…
Миллиардеру было 36 лет. Одну за другой он продал все свои 30 компаний, закончив парижской фирмой, которая, впрочем, доныне сохраняет в своем названии имя ее основателя. Два года Бенсон мелькал на университетских кафедрах, конференциях ученых, телеэкранах и газетных полосах всего мира. Он нашел не только руль (мирное сосуществование двух систем ради общечеловеческого прогресса!), но и педаль тормоза (многостороннее и одновременное разоружение!). Он посещал развалины старых цивилизаций, щедро одаривая миллионами реставраторов старины, и в таких-то вояжах встретился с тибетским мудрецом, что 32 года размышлял над природой Эго. От него он вышел преображенный. Ухнув чуть ли не все свое состояние в строительство тибетских школ, больниц, монастырей, Бенсон получил развод от жены, но все семеро детей решили остаться с отцом. И тут заговорила в нем французская кровь матери. Он кружил на вертолете над лесами Дордони и, выглядев хорошо спрятанный лешими полуразваленный замок, купил его вместе с клином в 350 гектаров.
На следующие 15 лет мир позабыл о чудаке-миллиардере. Но вот он сочинил 109-й скрипт, назвав его не по канонам сказки: «Книга мира», и повез дарить президентам, премьер-министрам, главам церквей, королям, сенаторам, ученым, комитетам борьбы за мир, пацифистским организациям, вдруг проросшим повсюду, словно грибы после доброго дождя. В декабре 1981 года приехал Бенсон и в Советский Союз, представил книгу по телевидению. Но что же стронуло Бенсона в путь, что лишило созерцательного покоя среди пришлых философов и охочих до бесед дордонских крестьян? Я вопрос свой, не без умысла, повернул вот так:
— Если взять тот человеческий куб, о котором уже говорилось, то вы в нем все время поднимались вверх. От военнослужащего — к ученому. От ученого — к промышленнику. А от промышленника… да вот и сейчас вас приглашают к себе главы четырех государств. Вы сделались политиком, мистер Бенсон?
— Нет! — крикнул он так, что в затухающем камине закраснелись угольки. — Я там, где вся человеческая совокупность! Мне не нужно больше бомбоубежищ! Ни в какие пещеры я не побегу, пока на свете есть хотя бы один незащищенный ребенок! Если должна на меня упасть бомба по команде какого-нибудь глупого компьютера, то и пусть упадет! Шляпы и то не надену! Мы не настроимся бомбоубежищ на всех! Зарываться в пещеры, когда мы можем летать на планеты! Кто сказал, что мир — это дело политиков? Мир — это дело всех! Капитализм и социализм существуют на одной земле, это — факт, против которого нельзя идти с бомбами! Вся человеческая цивилизация на карте, а не какая-нибудь одна система! Наступает самый черный период человеческой истории! Мы либо образумимся, либо сгорим!
Когда мы встретились, Бенсон заканчивал свой 110-й скрипт.
«Птица мира».
Взлетит ли она? Пророчества не абсолютны, и репортажем-сказкой Бенсон решил опередить собственный проект.
В честь юбилея ООН в небо планеты взлетает самолет — «Птица мира». На борту его 320 ребят, по двое от каждой страны.
Они везут с собой Кнопку Разоружения — последнее и лучшее изобретение Бернара Бенсона.
Всемирный телевизионный репортаж: главы стран и правительств под взглядом всей планеты, перед глазами всех ее детей нажимают Кнопку Разоружения. Затем она на вечное хранение сдается в музей ООН.
Этот полет — прелюдия к 1986 году, объявленному ООН Годом мира. А в Году мира — апофеоз: всемирный референдум со свечками.
— Все, кто за мир, пусть выйдут ночью из дома с каким-нибудь огоньком в руках. При нынешней-то технике околоземной спутник — Око Мира — запросто сосчитает голоса. Какой праздник можно устроить, какое волеизъявление за мир! — слушая Бенсона, странно примолк даже лес. — Если не выйдут иные папы-мамы и не пустят своих детей, то по крайней мере все человечество будет знать: таких — ничтожно мало! Бактерии! В микроскоп не разглядеть!
Я поймал паузу в этом восторженном, но, увы, не абсолютном пророчестве и спросил:
— Как вы посчитаете, например, сколько же ученых выйдет?
Бенсон осекся.
— Да, тут нужно бы кое-что предварительно сделать, — сказал он, помолчав. — Нам необходимо что-то вроде деонтологии, кодекса врача. Работать только на благо человечества и не вредить ему. Кто не подпишет кодекс, тот не вправе носить звание ученого. Ни в какой области науки!
— А священнослужители? Большинство католических епископов в Европе против замораживания ядерных средств, так же как большинство протестантских пастырей в США. Если они и призовут паству взять свечи, то не внушат ли все ту же идею: дескать, миру мешает только «советская угроза»?
— Боже мой, как все сложно, — шепчет Бенсон, понурый, с глазами, полными слез. — А вы еще спрашиваете, какой же я веры! Да никакой! У меня одна теперь вера: бездействовать — преступление, грех! Размышлять — хорошо, но мало! Делать надо что-то, делать!
Право, да не в свое ли прошлое вглядывается Бенсон? Разве не расплатой за это прошлое стали годы уединения в Дордони, в котором замуровал он себя на манер мудреца, размышлявшего над природой Эго? Не зря любимый мотив его сказок — «глаза, обращенные внутрь себя…».
Все слуги давно отпущены из замка, бывший миллиардер сам колет дрова, выпалывает крапиву в огороде, а жена Мариз моет полы, возит в школу детей, готовит на всю семью. При той обширной переписке, какую ведет владелец замка, пришлось теперь компьютеру взять на себя и учет каждой почтовой марки. Беден Бенсон! — но светел душой. Мне пришлось оказаться у него в день… 16-летия свадьбы. Было французское шампанское, ну, и русская водка нашлась. Угораздило же меня рассказать, что по-русски с 15-летнего юбилея брак считается медным. Бенсон куда-то исчез, мы, правда, и внимания не обратили. Как вдруг по замку — шаги Каменного Рыцаря: топ! топ! Это Бенсон где-то среди замкового хлама отыскал медную чугунку на добрых сто кило — и положил к ногам невесты, задыхаясь, по-рыцарски отдав ей честь. Дочки визжали от счастья, Мариз утерла глаза, ну а мы с Бенсоном отволокли эту тяжесть назад, и он спросил: так, что ли, поздравляют невест по-русски? Я ответил: да, примерно так.
Но и самоочищение не принесло покоя: оно могло в лучшем случае загладить, но никак не искупить перед миром его вину. Вот почему еще раз сломана тесная оболочка Эго — и бывший преуспевающий милитарист стал борцом за мир. С грохотом распахнут ларь, извлечены оттуда сказки-наставления замковых лет, замигал буквенно-цифровой зеленью компьютер, накручивая выставленные автору издательствами счета-долги. Был Бенсон — талантливый изобретатель оружия. Был Бенсон — удачливый коммерсант, миллиардер. Был Бенсон — затаившийся в тиши философ-одиночка. И вот родился Бенсон — сочинитель книг, пронизанных страстной мечтой о мире. Проклято не только оружие убийства — все, что Бенсон наизобретал: торпеды, ракеты, Кнопки Смерти. Прокляты даже невинные, казалось бы, игрушки с баталиями и разрушениями: ведь рожденные тем же деструктивным умом изобретателей, они приучают к мысли о насилии, убийстве, хладнокровном восприятии чужого страдания. Бернар С. Бенсон уже глава целого движения: странная ветвь западного пацифизма, обращенного к детям, но через детей-то — ко взрослым… Во Франции, Англии, Голландии возникли даже «Комитеты Бенсона», где его «Книга о мире» и «Птица мира» стали руководством для чтения, размышления и действия. Еще не была отдана в печать «Птица мира», а «Комитеты Бенсона» уже вышли на взлетную полосу. Компьютер со всего мира принимал пожелания и поправки в рукопись: вместе с Бенсоном эту книгу писали тысячи людей, замышляя ее как политическую сказку-быль для детей всей земли.