Александр Рыжков – Этот русский рок-н-ролл (страница 62)

- Там что, никого больше нет?

- А зачем? Там и раньше-то никого не было, даже при Союзе. Сейчас и подавно. Вася царюет в одиночку, метеоролог-сторож. Это что-то вроде губернатора острова. Раз в квартал прилетает вертолёт, привозит припасы. Как повезёт... У Шантар течения подлые, не зная карты бортам по воде не подойти. Только вертушками... Хотя, дорого и редко, но тебе подойдёт. Васе маякну, когда зайдём в Охотское. Не думаю, чтобы он возражал. Тем более, ты заедешь не с пустыми руками - гостинцами затарим. Деньги там точно ни к чему, ларьков нет..., - Рому потешила собственная шутка.

Так и пролежал Индеец весь поход у фельдшера "постояльцем", развлекая медика байками. Капитан осторожничал, интересантов развернул, никого не подпуская к телу. Только он, Кузьмич и Булька. И ещё мысли. Прошлое во снах...

***

Ополчуга тёр глаза: колоритные персонажи, да в центре Донецка, да в четырнадцатом... Один в длинном чёрно-кожаном плаще, при такой же кожаной фуражке с большущей красной звездой. Другой - мягко-тканевый ресторатор, осторожный острослов, еврей в кардигане. Первый уж точно не к месту...

"Что за временнАя петля? Откуда он? И маузер на боку в деревянной кобуре. Что за музей, где спи*дил? Прикольный маскарад, правдоподобный... Однако ж не по погоде сия театральщина - в Донецке весна на излёте."

- Чьё это? - "комиссар" указал пальцем на вывеску.

- Моё... Вот же документы! Чёрным по белому. МОЁ!

- Спорное заявление... - "кожаный" погладил рукоятку маузера.

- А вы, простите, кто? Документы есть?

- Само собой, - конфискатор вынул из раритетной планшетной сумки бумажный листок и сунул его в нос "кардигану".

Судя по тому, как выгнулись брови ресторатора, стало ясно, что за ксива на предъяве. Такие сочинялись на десятом этаже ОГА за дверями с табличкой НКВД, рядом с аппаратной повстанческой радиостанции. Кажется, "Радио Республика"... За каждой дверью - "новая власть". Кого там только не было...: романтики-мечтатели вперемешку с бандитами, сумасшедшие истероиды и просто зеваки. Одни сочиняли новую конституцию, другие скребли старые банки.

- Грабь награбленное, братишка! - заявил тогда человек с карабином на плече. - Если не мы, то кто же?!

***

- Давай вези, давно жду. На связи, - динамик прохрюкал напоследок шумами, оставив капитана в недоумении.

Рома положил тангенту, нацарапал пару строк в бортовом журнале и завис - кумекал над брошенной фразой. Вася пустыми словами не сорил, цедил ими, как дорогущим вискарём.

"Зачем сказал? Давно жду... Откуда знает?"

Капитанская маята прошла к утру. Перед тем, как повернуть в Охотское на Шантары, судно Байкал побывало в порту на Хоккайдо. Рома не поскупился: мука, бухло, консервы, медицина (для лежащего тела) и санитарные баулы доверху заняли малый трюм. Кутившие накануне по идзакая матросы, ползали вдоль палубы травленными тараканами, похмельными тенями. Тверёзая рань выдохнула красному солнцу туманом, и команда ярусника подняла якорь.

Вася-Айн - колоритнейший бродяга без возраста. По приезду в район (перед тем, как умотать на остров) он вылечил бабку: выходил каргу, на которой поставили крест обычные люди. Она и сама-то смирилась: берегла гробовые гроши, просиживала дни у окна, ожидая своего "рейса" или чуда.

"Это всё айны! Шаманы! И он такой же!", - шипели соседушки вослед ухоженной старухе, крестясь. И потекла изотерическая чушь... К чужаку потянулись убогие со всех сторон, совали потные бумажки, слезливо ныли "за веру", попутно проклиная "злых через одного". Пришлось торопливо линять. Он и слинял.

Мужики, ходившие вокруг Шантар, поначалу сторонились Васи - не доверяли новой роже, мало ли... Привыкли только на финише сезона, завязали беседу, поручкались, понюхались... И поладили. Вот только рожа всё равно доставляла: раскосыми глазами на светлой коже и бородой. Бородищей! Чёрные кучеряшки туго росли по всему сурлу, путались, пробиваясь даже на висках. Ну точно леший! Поселковые бабы множили слухи, что Вася вовсе не босяк, а наоборот - пропискою москвич и бежал из Белокаменной от несчастной любви. А ещё, кадровица из конторы за рюмкой нашептала медсестре, что у смотрителя Шантар имеются МГУшные корки с отличием и пометка об учёной степени. Но рыбакам на это пох*р, им положить на красные дипломы. Куда важнее для рисковых был Васин путёвый характер: узкоглазый "Борода" языком не трепал, берега не терял, с головою дружил, не козлил... и то ладно.

Погодка радовала. К архипелагу ярусник подошёл без приключений. Ночевали уже на рейде. Барахло и тело ещё с вечера готовили к выгрузке, чтобы ничего не прощёлкать поутру. Носилки соорудили из куска брезента и вёсел тревожного шлюпа. Уработавшись, команда прожевала плов и разлеглась по койкам - на Байкале пробили дремотную склянку...

***

- Дай-ка посмотрю, - рыжий пи*дюк приложил кулаком под дых.

Пятиклассник сложился пополам, тамагочи выпал на песок...

Дело было в Калиновой балке у стального "Гулливера", весной девяносто седьмого. Логоневрозный шкет за неимением друзей придумал себе волшебные места. Только там приходили ответы на детские вопросы. И вообще - там всегда хорошо мечталось и думалось. Первое место - развалины летнего кинотеатра "Зелёный" в парке Щербакова. Второе - железный истукан в Калининском районе, сидящий на жопе посреди парка. Детская горка "Гулливер". Нужно было забраться на ржавое плечо, чтобы в голове сложились пазлы. Так бы вышло и тем разом, но в кармане коварно запиликали восемь бит. Маленький, визгливый тамагочи. Модную вещицу "за так" подогнал отцовский товарищ, променявший ложку сталевара на барсетку. Бывший работяга вымутил на мотодроме торговую точку, перетёр с кем надо и принялся банчить всякой мишурой: цыганскими крестами, китайскими куклами, радужными пружинками. Потом поднялся и перешёл на цифровые приблуды.

- Эй, пацанчик, у тебя пейджер?

Их было двое. Стоявший сбоку бугаёк пытался было пнуть, но промахнулся и выхватил подачу первым - его рожа просто просилась под правую руку. Потом юркий мальчишка увернулся и наотмашь отбился от рыжего, левой раскровянив тому нос.

- Ах ты паскуда! Русланчик, бегом ко мне! Кто его сюда привёл?! Сыночка, уйди от нищеброда!!! - голосила дебелая мамаша.

Тогда с "Гулливером" пришлось попрощаться до зимы, пока не раскулачили толстого папашу - рыжий ходил в сыновьях у козырного коммерса. Такое оно, детство девяностых... Отучило пацанёнка верить улыбкам на продажу, доверять угодливым. Приучило смотреть под ноги: жить стало не то, чтобы скучно, пресно что ли... С малолетства его тянуло Домой.

***

- Мёртвые сраму не имут? Ёжишься, как девка с целкой, - Вася пеленал тело Индейца. - Ты же каждый день бубнишь о том, что умер, а стыдишься, как живой. Ну так что, Харона отпускаем, или как, а? Покойный барин заскучали?

- Коннотация не та... У фразы другие смыслы, - лежащий на спине рывком повернулся на бок. - Скука не про меня. Сука... Не заскучал, а заждался.

Пошёл пятый месяц пребывания на Прокофьеве. Зима решила полютовать напослед, заморозив ледяными торосами скалы на месте возможной высадки с воды. Сюда ещё до холодов подошёл ярусник и, бросив якорь, выгрузил Индейца. Тело затащили наверх по тайной тропе, за которую не зацепится глазу палубных пассажиров. Пристать на другой стороне острова - дохлый номер, там не протиснуться и в штиль. Официально скромная по размеру суша значилась на бумаге безлюдной. Редкие люди гнездились на соседнем, самом большом из островов. Он так и назывался - Большой. Там снимали фильмы, туда привозили туристов. Прокофьева же, дикую земельку, обходили на катерах стороной, фоткали суровую красоту, не приближаясь: двадцать девять квадратных километров на отшибе громоздились неприступным дотом. Об одиноком смотрителе вспоминали, пожимая плечами: "На кой нужен метеоролог, если на Большом уже есть, на хрена он там? Чего делать в этой глуши? Разве что охранять, но не медведей же...". Головастые мужики, побывавшие у Васи в гостях, осторожно помалкивали: за глухим забором аккуратного жилища торчали конструктивы необычных антенн и спутниковых тарелок, невидимые с моря. Посвящённые связисты предположили, что бородатый никакой не метеоролог, а служит в системе ВКС и что лучше вообще об этом не пи*деть.

- А ты здесь вроде как звездочёт... Или не совсем? - однажды полюбопытничал Игнат.

- А ты с какой целью интересуешься? Или как там у вас? - парировал Вася.

***

"Ему можно. Его бы орденком наградить! От этого паренька профита вышло больше, чем от всего нашего генштаба. Перее*ал порядок по-своему, красава! Стольких вражин угандонил! Орденок, а может, и звезда героя! Никак не меньше! Посмертно, конечно", - примерно так заканчивалась первая бутылка для Дёни, когда доводилось бухать у Мухи.

Служба внешней разведки притормозила активность, отправив по отпускам пол-управления. Генералы засели по дачам, наблюдая новый мир через экран и ох*евая от результатов индейского full-down.

Тотальное обрушение долларовой системы, помимо укрепления рублей-реалов-юаней-песо бесповоротно изменило денежную суть. Когда-то, на заре новейших времён, банковские билеты обеспечивались только золотом - единственно возможной мерой накоплений. На зелёных бумажках так и писали: "обеспечена золотом". Позже эти буковки убрали, оставив глумливое "In God We Trust" (Мы веруем в Бога). Две мировые войны перекроили планету, наколов баксы гормоном роста. "Приход" продолжался недолго - пятнадцатого августа семьдесят первого года, выступая по телевидению, президент Америки Ричард Никсон объявил об отмене золота как устаревшего мерила. К тому времени ФРС напечатала немеряно купюр, ссужая их направо и налево всему миру. Перекос бумага-золото потребовал идейных обоснований... Потом грянул нефтяной кризис, облегчив кошельки простых работяг, и доллары напитались ещё большим ликвидом. "Отныне и навсегда" благополучие векселей обеспечивал не жёлтый металл, а исключительно стволы - Военно-морские силы США. Тишь да благодать закончились где-то в нулевых, когда финансисты перестали заморачиваться даже с печатью бумаги, разрешив цифровое бабло. Система дизелем пошла в разнос. Обнулил беду Индеец, обрушив нах*р всё и сразу. Так тушат пожар на нефтебазе, сбивая пламя фугасом. Теперь деньги обеспечивались исключительно людским ресурсом - самым ценным из возможных капиталов. "Provided by those living in labor" (обеспечена живущими в труде) гласила надпись новой банкноты.