Александр Рыжков – Этот русский рок-н-ролл (страница 63)
***
Во сне жилось лучше, чем помнилось: и каша пахла мясом, и хлеб не пластилин. Хата 15/10, ещё не узнавшая индейского ремесла, с утра приуныла: сидельцы тихо сопели, разлегшись по шконкам. Один только Иса, правоверный мусульманин, шептал мекканскую суру над открытым Кораном. Долго шептал. Затем, закончив намаз, поднялся на ноги и взялся за ложку.
- Там ещё варёная "цыганка" со вчера, половина твоя, только..., - Артём зевнул со "второго этажа", - только масло располовинь тоже, в нём индейская доля. Приятного.
- Масло не буду, пускай он возьмёт мою часть, идущему на поправку силы нужны, - Иса разложил продукты на столе.
Уже третью неделю честную хату терзал какой-то необычный грипп. Тяжелее всех заразу пережил Индеец: упрямая температура долго держалась на тридцати восьми, вымотав арестанта до предела. Тогда, в начале войны, хохлы позакрывали СЭС на границе мятежных республик, отпустив на волю вирусы. Точнее, позакрывали хохлы, а выпустили забугорные кураторы. Донецкая земелька стала полигоном для всего, что стреляло, взрывалось, травило-убивало. И заражало. Такова доля горячей точки. Врачи, кроившие тела после минно-взрывных, цокали языками, листая биохимию крови, вопрошали вирусологов. Те разводили руками: с такими анализами только одна дорога - в морг... Не тут-то было!.. Переболевши букетом дряни, добровольцы с передка получили полезный бонус - иммунитет. Он пригодился в короновирусной мгле двадцать первого и особенно выручил весной двадцать седьмого.
- Иса, ты мне лучше в другом помоги. Если хочешь..., - Индеец уселся на шконке, зацепив ногами тапки. - Дай почитать Коран. У тебя же есть книга на русском?
- Это не шутка? - мусульманин выдержал паузу, не сморгнув.
Ополоснув руки под краном, книгочей вернулся на железную лёжку.
- Я готов.
Глава за главой - в день по одной. Сто четырнадцать вечеров своим ходом.
- Теперь ты можешь идти прямым путём. Хочешь быть правоверным? - Иса обернул куском сатина зелёный переплёт.
- На гулочке продолжим.
Шагая по истёртому бетону тюремного дворика, Индеец повернулся к мусульманину и поднял палец вверх, указывая на зарешёченные тучи.
- Видишь это небо? Для нас эти облака в клеточку, для кого-то нет. Но всё равно, небо одно для всех, другого нет и не будет. Ты согласен?
Иса молча кивнул.
- Я продолжу. Сколько имён у Создателя?
- Девяносто девять.
- Столько должен знать уважающий себя наследник мухаджиров, носитель завета Мухаммеда.
- Да благословит его Аллах и приветствует!
- Да... Ты помнишь слова Абдуллах ибн Масуда? Помнишь? Тогда у Всевышнего столько имён, сколько Он захочет. Он - Абсолют, Альфа и Омега.
- Аллах велик!
- Мы в своих молитвах называем Его Господь. Вы, когда читаете намаз, именуете Его Аллах. Ты носишь имя твоего Пророка, для меня же Он - Спаситель. Все смертные, идущие праведным путём, движутся в одном направлении, к одной вершине. Просто у каждого свой путь. Это Его замысел. Есть у православных притча о человеке, искавшем себе крест полегче. В итоге выяснилось, что его крест - по его плечам. Я православный, ты мусульманин. Если я выберу твой путь, отказавшись от своего, то стану похожим на того глупца... Не так ли?
***
- А зачем ты мне это рассказываешь? - Вася пригладил непослушную бороду. - Как-то издалека начал. Хочешь ко мне подобраться через байки о снах? Если есть вопросы - не юли, говори прямо.
- Ты шаман?
- Ещё один... Воду и кремы, надеюсь, не будем заряжать? Что с тобой, опростился и потянуло в толпу? Может у тебя интерес этнографа и мне нужно одеться как тусу айну? Или рассказать о концепции души или...
- Ты во что-нибудь веришь?
- У меня нет нужды верить. Я знаю, - "смотритель" выплюнул жвачку.
- Это самое дерзкое, что я слышал ушами наяву... Коли добазарились до такого, то... В окно видны фрагменты мачты и странного фидера-волновода. Вместо диполей какие-то... вычурные конструкции. Я не знаю к чему это и зачем поставлено, но только и дураку понятно, что здесь не метеостанция и не репитерная точка связи. Каменный дом, стеклопакеты, приличный вай-фай, снабжение... Прозорливый отшельник с учёными корками... Не охотник, не метеоролог и не связист, который заявляет, что ему нет нужды верить, потому что знает... Кто ты? Чем занят и что знаешь?
- Ещё забыл о спутнике, - даже сквозь густую бороду сверкала Васина ухмылка. - Без него на этом острове даже вай-фай - не вай-фай. Тут и бубен не поможет! Шаман, б*ядь...
- Но как?! Хорошо, не шаман, тогда как ты узнал обо мне? Капитан выдал твою фразу... "Давно жду". Как это понимать?
- А с антенной - верно смекнул. И волновод, и контур...
- Ты не ответил.
- А я и не должен. И, кстати, ты на режимном объекте ВКС, тут по служебному уставу пи*деть не положено, да и посторонних - категорически. Ну что, удовлетворён? Аргумент? А так... Придёт время - узнаешь всё, не гони коней. Ты не первый, твоим путём уже топали - покоя желали, смысла... Когда сам валил из Москвы, мечтал о чём-то подобном, чтобы подальше от всех. Ну... вроде жизни смотрителя маяка, только таких должностей давно уже нет, всё автоматизировано. - Вася прижал бульдожку к себе, ухватив обеими лапищами. - Бульку оставишь или с собой?
- Не понял.
- Умирать он собрался... Хрен ты угадал! Завтра отчаливаешь - за тобой прилетает вертушка. Все вопросы к Мастеру, это по его части.
- Мастеру?..
***
Сюрприз - аттракцион из детства. Пожалуй, самый крутой из тех, что вертелись в парке Щербакова. Мелких на него не пускали, на входе висела инструкция, по которой щеглам до четырнадцати не светило вообще... Проход закрывала собой толстая пожилая тётка, читавшая на стуле цветную газетенку с рекламой гербалайфа. После путча на здравые смыслы и правила забили повсюду. В девяностых "чисто касса" решала - пускать, или нет. Бабульки старой закалки, скучавшие на крашеных калитках, что называется "блюли" запреты по инерции, прогоняя настырную шпану с купонами. Но логоневрозный всё-таки смог-уболтал, подкупил-пробрался. Десятилетний пацан дважды оседлал "Сюрприз", промотавши сэкономленные на школьных обедах копейки.
Донецкая центрифуга принимала на борт пару десятков экстремалов. Могла бы и больше, места позволяли. Но дирекция чего-то опасалась, оставляя ячейки пустыми через одну. Широченный диск раскручивал стоящих пассажиров, прижимая центробежной силой к вертикальным спинкам. И только потом, с набором достаточной угловой скорости, начинался адреналиновый восторг: специальный привод наклонял ось потешного аттракциона вбок на шестьдесят пять градусов, окатывая девчачьим визгом стоящих на земле зевак. Бывало, что бухие граждане, презрев рекомендации настойчивой тётушки, протискивались через турникет на шальную карусель "для покататься". Вот тут-то и "розпочинался" подлинный сюрприз: алконавты блевали дальше, чем видели, но рвота, по законам физики, возвращалась им в харю, растекаясь по щекам. Ошеломительный эффект соперничал с кривыми зеркалами комнаты смеха...
Тогда же, под воскресным солнцем девяносто пятого, случилась и первая сигарета - мятая Родопи. Её удалось незаметно вытянуть из домашней отцовской пачки. Первая проба табака на развалинах кинотеатра "Зелёный", после виражей на "Сюрпризе". Неудачная. Вдохнув крепкий дым, он долго бухыкал и плевался тягучей слюной - детское тельце мотал первый муторный "вертолёт".
***
Заложило уши, как на лихом аттракционе в парке Щербакова. Ми-8 выбрался из облака, споткнувшись на воздушной яме, накренился, но устоял. Честным словом и командирским рыком он мелко задрожал, чихая форсанул и заново загудел, ныряя в смену эшелонов.
- Ну как так-то, б*я-адь?!!! - КВСа отпускал напряг. - Краями нахрен с помпажом прошли! Надо бы притопить в горючке того, кто набодяжил эту дрянь! Суки!!!
- Борт восемь два ноля два, ответьте башне. Что у вас там? - сибишный голос динамиком пересилил шум турбин.
- Восемь два ноля два. Спасибо, порядок. Снижаемся, - командир как ни в чём не бывало брякнул дежурную фразу в эфир.
Индеец видел только ребристый потолок. Если бы он мог сидеть, то непременно припал бы к иллюминатору, созерцая красоту далёких огней, проступающих в молочной пелене тумана. Владивосток.
- Всё нормально? - незнакомое лицо с полётной гарнитурой нависло над носилками.
- Да нет, порядок. Наверное, провалился с непривычки, - промычал он каким-то шершавым, тараканьим голосом, улыбнувшись усатому штурману...
Два санитара везли каталку с телом по больничному коридору. Головой вперёд. Колёса каталки рокотали и булькали, словно американский мотоцикл. А тело, лёжа на спине, смотрело в проплывающий потолок. Серая плитка... серая плитка... оперблок...
Операция прошла успешно. А потом ускорилось время, и как-то незаметно минуло полгода с того момента, как Мастер положил последний шов на латаный позвоночник. Реабилитация... Плазмоферезы-гормоны, бинты-уколы - процедуры изо дня в день. И боль. Но он привык. Потом тихую палату сменил суровый график, плотно трамбовавший череду занятий по "воскрешению": ходьба, растяжки, массажи, бассейны. Тренажёрка и спарринги с дядькой. Мучительный путь. Солёный, припудренный тальком кулак. В мозолях-соплях изнуряющий труд. Исконные рецепты, вытянувшие болезного из болота, как барона - рука Мюнхгаузена. Мастер выправил Индейцу новые ксивы: российский паспорт и права под именем, с которым его крестили ещё в Донецке на Ларинке. Булька освоилась на складе больницы, как дома. Начались долгие прогулки по городу. Владивосток - душевное место. И люди там особенные. Нет, махровое б*ядство и в них шьётся, но только с какой-то... дальневосточной патиной, что ли...