Александр Рыжков – Этот русский рок-н-ролл (страница 50)
Тихон упорно топал на юг. Благополучные кварталы сошли на нет, две полосы бывалого асфальта разделили два мира: лощёных буржуа и растафари. Запущенный парк (а может и английский) приютил счастливых детей Джа. В голове Кузьмича заезженной пластинкой засела старая песенка «Игры слов»: «... мой друг ганжа - это лица Ямайки, с беломором в штанах и застиранной майке...»
Ливай - позитивный планокур в расташапке сидел на газоне, щурясь от яркого солнца. Вокруг свободного места - хоть отбавляй, но улыбчивый «дредлайнер» хлопнул по земельке слева от себя. Микробиолог не стал выёживаться, а плюхнулся в траву, призывно звякнув тёртым рюкзаком... Какое-то время он лежал с закрытыми глазами на полу мансарды, смакуя вчерашний вечер. Тихо и свежо. Не то, чтобы проснуться, шевельнуться лень! Пушистые ресницы пропускали узкую полоску света, но не позволяли видеть явь.
«Хорошо! А вчера-то как было волшебно! А Ливай - добрый малый...»
Вчерашний денёк и правда выдался чудесным! Bredda - братья обменялись словами и гостинцами. Расте по душе пришёлся русский путь. Кузьмич не мог отказаться и, пыхнув пряной ганжи, тут же стал мыслить в консонансе с ямайцем.
- Чего ты ищешь? - белозубый регги-фан улыбался, глядя в широко распахнутые очи Тихона.
- Я ищу ответ.
- А что за вопрос?
- Я учёный, хочу понять замысел Создателя. Хочу найти числа, открывающие любую дверь.
- Тогда правильно сделал, что ушёл из Вавилона. Джа поможет тому, чьи помыслы чисты, как у ребёнка. А я помогу тому, кому помогает Джа.
- Что такое Вавилон? - Кузьмич неторопливо жевал тягучие слова.
- Место жизни безумцев.
- Деньги - это придуманный способ обмана?
- Точно так.
- Тогда я выбираю ответ. Деньги не нужны.
- Вот! У меня кое-что есть. Специально для тебя берёг, - Ливай приподнялся на одно колено, подав руку Тихону. - Всё лучшее - для друзей! Идём!
На выходе из парка, за плотными кустами жасмина примостился маленький домик с прозрачной крышей - место роста «улыбаки» Ливая. Собственно, там он и жил на первом этаже. А на мансарде... На стеклянной мансарде он творил! Рукотворные «джунгли» расползлись там от края до края. Марихуана... Всех видов и сортов, от нежно зелёной рассады, до матёрых кустов. Терпкий запах пьянил.
- Здесь можно и не закусывать, - Тихон допил свою рюмку и шумно вдохнул через нос, - воздух густой!
Растаман кивнул, поглаживая пятернёй острозубые листья.
- Эти божественные «шишки» для особых случаев. Неделю назад собирал. Значит, собирал для тебя. Ты готов? Джа поможет...
Пушистые ресницы взмахнули, будто крылья махаона, зрачки сузились, одинокая слеза вырвалась на свободу. Тень пробежала по лицу микробиолога и вдруг... Он захрипел деревянными связками: «Филлотаксис, б*я! Эврика!».
Прямо перед носом Кузьмича из торфяного горшочка тянулся зелёный росток цикория. Ливай считал изысканной привычку добавлять его молотые зёрна в ганжу.
- Филлотаксис! Фибоначчи! - Тихон пружиной вскочил на ноги, забыв о похмелье.
***
- Филлотаксис - порядок расположения листьев на стебле растения. На первый взгляд, растительная ткань множится хаотично. Но это не так! - Тихон Кузьмич выступал без бумажки. Благодарная аудитория слушала, затаив дыхание. - Тот же цикорий. Расстояние между отростками на его стебле разное, но не случайное, а с коэффициентом фи.
Микробиолог взялся за мел и начертил на доске «1,618».
- Общеизвестная информация. Листья на его стебле расположены оптимально с точки зрения поглощения солнечного света. Кроме того, отростки закручиваются по спирали вокруг стебля, спирали Фибоначчи. Кстати, золотая пропорция Леонардо да Винчи имеет тот же коэффициент - 1,618. Всё совершенное, созданное Творцом или человеком построено, выращено, вылеплено вокруг коэффициента фи и последовательности Фибоначчи, - Кузьмич бросил мел и повернулся к притихшим коллегам. - Вообще всё.
Мы небезосновательно предполагаем существование Небесного сервера. Всё живое создано-выстроено вокруг вышеозначенных числовых закономерностей. Каждый белковый терминал подчинён единому правилу. Это правило нам известно. Так почему внутри сервака должны действовать иные законы? Не должны! Вот!
Мел снова оказался в перепачканной руке, педантично выводящей числа на доске: 0, 1, 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34, 55, 89, 144, 233, 377, 610, 987, 1597, 2584, 4181, 6765...
- Каждое последующее число является суммой двух предыдущих...
- Это понятно... У меня два вопроса, - хохмач Завьялов тянул руку из первого ряда. - Первый. Коэффициент фи - это первые буквы от «Фибоначчи“? И второй. Зачем здесь поставили «Кристалл»?
Сдержанный смех забурлил над стульями.
- Начну с первого, - Кузьмич поднял указующий перст. - Золотое сечение или коэффициент фи - первые буквы из имени Фидия, древнегреческого скульптора. Он использовал эти пропорции при оформлении Парфенона. Теперь второй вопрос, своевременный!
Коллектив одобрительно загудел.
- Предлагаю разлить этот русский напиток. Прошлой ночью он помог мне получить ответ, - Тихон склонился над столом. - Сегодня же мы не ищем ничего, кроме умиротворения. Если будут ещё вопросы - интернет вам в помощь. А первый тост предлагаю поднять во славу мудрейшего человека и великого монаха Леонардо. Виват Фибоначчи!
***
Литературный салон Шереметьевой не сдался. Расцелованный переевшими «экспертами» на старте, он принял на себя весь яд антирусских времён. Либералы, невинно моргая, божились, что, мол, никто с культурой воевать не будет, а уж с великим наследием прошлого и подавно! Однако... Прилетело всем. От Довлатова до Пушкина. Крепко прилетело. Никто и не собирался делить русских на правильных-неправильных. Не предполагалось! Всех под каток! Любое слово на кириллице нарекли вражеской пропагандой.Хотя поначалу... Поначалу списки сочинили, дабы «...очистить истинно русскую культуру от скверны. Коммунистическо-имперской». Чуть позже «белый» список поредел, но вычеркнутые титаны не сдались: «упёртые русские» даже из могил грозили пальцем, вещая о каком-то равенстве, добре и торжестве силы духа-разума. «Оппоненты» же отправили на костёр Гоголя с его Тарасом Бульбой, Толстого, Булгакова, да чубатые мысли Шолохова. Мало того, обласканного англосаксами Достоевского, не минула чаша сия. Тогда «креативные культурологи» возопили: «Кого на хоругви?! Кого в канон?!». Кураторы немедля предложили: «Возьмите Набокова и этого вашего... Бродского. Обоих родина изрыгнула, то, что нужно!». И если с Набоковым у «лабухов» получился полный «парнас», то с Бродским определённо вышел конфуз... Но сперва об успешноевропейском, точнее - американском.
Набоков. Глыба. Буквобог. И поди-ж ты - тоже Владимир Владимирович! А какие разные судьбы... Ну да ладно. Набоков - Нобелевский лауреат… Всё великое (у них, у просвещённых) создаётся во славу престарелого Эроса! Вот Набоков и резвился там, где позволено, где отметилась вся европейская контркультурка - в писечных чертогах.
Так... Теперь о конфузе Бродского. Опять же, Нобелевский лауреат. Без дураков, шикарные образы, пишет - как дышит! Поэзия, мать её! Но! Споткнулись черти на строке Иосифа...:
Прощевайте, хохлы!
Пожили вместе, хватит.
Плюнуть, что ли, в Днипро:
может, он вспять покатит,
брезгуя гордо нами,
как скорый, битком набитый
отвернутыми углами
и вековой обидой.
Не поминайте лихом!
Вашего неба, хлеба
нам — подавись мы жмыхом
и потолком — не треба.
Нечего портить кровь,
рвать на груди одежду.
Кончилась, знать, любовь,
коли была промежду.
«…»
С Богом, орлы, казаки,
гетманы, вертухаи!
Только когда придет
и вам помирать, бугаи,
будете вы хрипеть,
царапая край матраса,
строчки из Александра,
а не брехню Тараса.