Александр Рыжков – Этот русский рок-н-ролл (страница 40)
На службу в маленькую церквушку приехали сиэтловские приятели Корня - русские парапланеристы-айтишники. Те ещё программеры (олдовые), неприкаянные мечтатели... Приехали, повздыхали, постояли, помянули. А после - остались на фирме, пристегнув свои замыслы к общему делу. Индеец не возражал: дельные спецы с настоящим дипломом старого образца всегда нужны.
Нежданным выдался визит сицилийцев: чёрно - белый кортеж из пяти Maserati запарковался возле храма перед самой службой. Пожилые парни, седые, как лунь, прилежно отстояли панихиду от начала и до конца, крестились аккуратно (слева - направо), молчали. На поминки остались. После традиционной кутьи пришёл черёд мужской кухни: гречка с мясной подливой, домашние пельмени, хашлама. То, что любил Корень, определённо «зашло» итальянцам, да и водка развязала языки. В перерыве между тостами Джино-старший вышел покурить с Индейцем на свежий воздух и там, после третьей затяжки, аккуратно подобрался к теме войны с мексиканцами.
- У нас не было прямых конфликтов с ними последние тридцать лет. Но, времена изменились. Мы понимаем, что те, кто сегодня принимают решения у «черноруких», ведут дела совсем не так, как в прежние десятилетия. Так что выбор придется делать и нам: либо мы переступаем через принципы, которые осложняют нашу победу, либо неизбежно проиграем эту войну.
- Вы не проиграете. Я уважаю ваши принципы, - Игната знобило. - Война - за мной, хоть и не я начинал, но осилю. Заботит иное: выхлопом этой «мясни» будут серые деньги. Много денег - один не вытяну. И вот мое предложение...
Джино выслушал, утвердительно покачав головой, и переключил беседу на обсуждение деталей, озвученных на «заупокойной»: сицилийцы, невероятно религиозные, взяли с собой переводчика, чтобы понимать сказанное батюшкой. Среди прочего, священник повторял о том, что Дмитрий - воин, чем озадачил головы итальянских гостей.
- Нет, всё верно. Дмитрий - воин, - Игнат поднялся над столом с прозрачной стопкой в ладони. - Потому как, что делает человека воином Христовым? Любовь. «... И нет больше той любви, аще кто положит душу свою за други своя». А он - смог.
***
Глазам не верилось... Российский десант штурманул Гостомель.
« Да неужто началось?! Двадцать четвертое февраля - второй праздник подряд!»
Индеец прилип к экрану, пропустив рабочую встречу. События хлынули одновременно с двух полюсов - новостями захлестнуло с головой. В четверг, без пятнадцати семь, хохлосми сообщили о прилётах в Краматорске, Одессе, Харькове, Бердянске. CNN зеркалило польские телеканалы, прокручивая в репите взрывы под Киевом. К восьми утра Банковая спешно ввела военное положение.
«... И с ними царские дружины
Сошлись в дыму среди равнины...»
И грянула бойня, сразу же обнажив дефицит малых коптеров. Индеец отслеживал заявления бойцов с азартом болельщика: «Эх, сейчас бы туда мой трейлер! Роботы!!! И без «выключалок» покусают... Банальные фугасы».
Бронеколонны российской армии рассекли Малороссию, будто теплое масло. Авангарды закрепились под Киевом - до Крещатика рукой подать. Истерика «самостийщиков» разлилась раздачей автоматических стволов гражданским: «фольксштурмы на новый лад» принялись беспределить на обмерших улицах. Сумерки... Полиция - в норы, мещане - под плинтус. И казалось, что противостояние закончится к исходу весны.
«А может, даже и к девятому мая - красиво же!»
Но, не тут - то было...
***
А раньше бы так не прокатило...
Электронные деньги, даркнеты, скорые сделки распахнули настежь коробку Пандоры. И закипело варево новых возможностей по отъёму «честно заработанного». Впрочем, капканы в ожидании лоха защёлкали и на лодыжках самих разводил.
«А вы действительно хотели быть уязвимыми?»
Парапланеристам сразу же нашлось применение. Те самые семнадцать смартфонов стали источником ценной цифири: истории транзакций, доступа к виртуальной «кассе» и много чего ещё. И русские Neo распустили узелки - смартфоны «заговорили». Будущие «мишени» множились, как грибы.
Хефей, пребывая в бешенстве, пытался было отправить ещё одну бригаду чистильщиков, но ФБР перекрыло мексиканский кордон для «черноруких», уж больно резонансным выдался предыдущий визит. Калифорнийская же группа бандюков прописалась активными точками на электронной карте: каждый из «прихода» La Eme сделался виртуальным персонажем «под приглядом». Игнат самолично написал несколько утилиток. В итоге система дотошно фиксировала всех. Всех! Вот тогда он и начал охоту.
С иезуитской педантичностью, выключая «мишени» по одной, потрошил их банковские счета и даркнетовские «кубышки». Мало того, пятьдесят процентов «отработанного» исправно отсылал колумбийцам (владельцам коксовых дорог) с «мутных» реквизитов. Дерзко и публично. Нежданные подгоны не опрокинули «коксоделов», те не смутились и, уж точно, не пылали реверансами (не собирались оправдываться за принятое бабло).
«Взаимные предъявы - как надувные танки. Не гвоздят, но отвлекают. Клац-клац... Зубы - слюни - стая - драка». Прозвучали первые неслучайные выстрелы в трущобах Мехико и Боготы - завязалась война между колумбийцами и мексиканцами. Последним стало не до Индейца. А он... Методично обкусывал активы «черноруких» - цифровой гоп-стоп «на семечки». Нет, он не мечтал о мести. Скорее наоборот...Томил в себе сожаление.
«Жить под огнем за счёт врага - хороший тон».
Индейская касса поднималась добрым тестом.
***
Холбрук слезам не верит. Никогда прежде Нижони не искал спасения в стакане. А тут такое... Прошлым вечером он приехал к брату налегке: без «руля», с ополовиненной четвертью галлона вискаря и душою нараспашку. По пути зачем-то выбросил портфель, бухал с бичом и дрался в баре. С кем и почему не помнил, но точно бузил - саднили ободранные костяшки. Переползал порог уже затемно, когда луна окрепла в небе. Смеялся, плакал, обнимал Ашкия. Потом сбросил на пол ненавистные остатки костюма, натянул пончо, мокасины, схватил бубен и пустился в пляс. А раньше бы не рискнул... При всем небрежном сарказме, Нижони с опаской относился к подобным экспериментам. Но то было в прошлом, а теперь всё получилось, как бы само - собой: и лисий шаг, и сердце в консонансе с бубном, и эхо голосов. Лишь после зова паука по-настоящему и стало страшно. Так что, выкурив две «дудки» травы и выцедив грибной отвар, новоявленный шаман отправился на «ту сторону».
- Пирог будешь? - Ашкий возился у плиты. - Вчерашний, но вкусный.
Тело Нижони встрепенулось: обессиленный колдунскими танцами, он почил на пороге.
- Не опоздаешь?
- Некуда опаздывать, - пальцы ощупали разбухшую скулу. - Я подал рапорт.
Блудный родич «воскрес» и воссел у стены, подтянув под себя ноги на индейский манер.
- Теперь я свободный человек. Делаю, что хочу. Пирог - буду.
За завтраком они молчали. Ашкий жевал, не задавая лишних вопросов.
- Они всё пустили под откос! - наконец не выдержал брат. - Раньше все было понятно: есть мы, есть враги. А теперь... Ничего, кроме интересов суицидных людей. Все правила, все наши наработки, всё то, что собиралась годами... Всё смешали с грязью! Я не знаю, может у русских так же?! Они начали войну. Я не знаю... И если бы у наших политиков интересом были деньги, то ладно, привычно. Но так!!! Не хочу... Поэтому и ушёл. Нервы.
***
- Я пойду, девочкам помогу, - Лада завязала за спиной узел фартука. - Посуды много, так быстрее.
Она скользнула в приоткрытую дверь, застучав каблуками по лестнице. Всё дальше и дальше. Потом тишина ватой - один... Только ритмом в ушах - кровь...
«Сила привычки. Вместо зажигалки - спички...»
Отзвенела вилками тризна, гости разъехались. Индеец покрутил в пальцах коробок и чиркнул серой. Закурил, не отводя взгляда с контрастного портрета: чёрно-белый Корень улыбался и тоже дымил табаком, кутая лицо в густые кольца сигаретного дыма. Случайная фотография, щелчок «зеркалки» питерского инженера в тот самый момент, когда в небе загудел первый коптер. Удачный снимок, распятый тяжёлой рамкой на поминальном столике, теперь покоился в тишине между цветами и стаканом водки.
«Точно ты. Твои глаза, и дерзость, и напор. Всё твое».
Вечерело. Стулья расставлены, скатерти убраны, чистые полы блестят влагой. Накинув куртку, Индеец обошёл помытое и побрёл к машине.
- Давай, я побуду с тобою немного, а потом ты меня отвезёшь, - Лада смотрела сквозь мокрое лобовое стекло, и цветные блики «гуляли» по её лицу.
Машина тронулась. Индеец не проронил ни слова. Ни по дороге, ни дома, куда он доставил девушку. Есть и пить не хотелось, вообще ничего не хотелось. На столе в гостиной Лада обнаружила винтажный виниловый проигрыватель, купленный Индейцем на распродаже. Рядом лежал двойник «Алиса в стране чудес», советский, найденный в Америке.
- Это моя пластинка из детства, - голос Игната ожил, - Высоцкий постарался.
Не обрывается сказка концом.
Помнишь, тебя мы спросили вначале:
Что остается от сказки потом —
После того, как её рассказали?
Может не всё, даже съев пирожок,
Наша Алиса во сне разглядела…
А? Э! То-то, дружок, в этом-то всё и дело.
И если кто-то снова вдруг проникнуть попытается
В Страну Чудес волшебную в красивом добром сне, —