Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История вторая. Миры – миражи. Часть1 (страница 14)

Большая зависимость землян от заправочных баз и транспортов, и неэкономичность самих звёздных кораблей сильно беспокоили генералов. Военное ведомство требовало от учёных и промышленников новых технологий, но развитие техники в двадцать пятом веке не позволяло сделать звездолёты рассчитанными на самостоятельные сверхдальние перелёты. Попытки похитить технологии у других Миров приводили к провалам, неразберихе, технологическим нестыковкам. В других Мирах всё отличалось, даже материалы и способы их изготовления. Так что пока человечеству приходилось приспосабливаться к сильно выросшим, за последнее столетие, пространствам, гоняя караваны транспортов по космическим просторам и надеяться на технологический прорыв.

Стоун легко ориентировался в космических кораблях, в технике. Они стали его жизнью, какой-то внутренней частью его самого. Он знал, на транспорте «Атлант» верхний уровень занимали: кабина пилотов и каюты экипажа. Уровнем ниже: небольшой зал отдыха, пищевой блок-морозильник, системы обеспечивающие циркуляцию кислорода, а также душевые и санузлы. Здесь же находились растения – индикаторы, лучше всяких приборов показывающих качество искусственной атмосферы. Чуть поодаль, за двойным люком – зал контроля, напичканный приборами позволяющими следить за состоянием водорода в цистернах, и регулирующими температуру в грузовом отсеке. Самый последний уровень занимал ангар, способный обеспечить посадку нескольким малым челнокам одновременно. Жилой отсек был создан так, что в случае опасности и угрозы взрыва, мог по желанию экипажа отделиться и катапультироваться, оставив платформу с грузом и двигателями на произвол судьбы.

Стоун, врач, инженер и киборг выбрались из ангара. В коридорах транспорта свет горел на полную мощность, ослепляя бело-голубым блеском непривыкшие глаза. Инженер уставился на приборы, будто они каким-то образом могли повлиять на его будущее и остановить главкома.

– Концентрация взрывоопасных газов здесь ещё больше, чем в ангаре! – сказал он громко, в надежде, что его услышат.

Но Стоун только показал знаками: «Лифтом не пользуемся, поднимемся по винтовым трапам».

Врач постоянно озирался, от чувства неопределённости и нервного напряжения, мышцы лица подёргивались, словно кто-то играл ими. «Попутал меня нечистый, ввязаться в эту экспедицию», – проклинал свою беспечность врач. Он не смотрел на приборы, не желал травмировать психику, он понял, Стоун отчаянный безумец и его не остановить.

– Зайдём в кабину пилотов, – сказал Стоун с таким спокойствием, как будто он делал обход на одном из звездолётов Второго флота.

Поднявшись по узким металлическим ступенькам, они попали на верхний уровень и направились к рубке пилотов.

– Вы заметили, – Стоун повернулся к спутникам, – все люки кают распахнуты так, словно кого-то искали. А освещение на транспорте палит сверх максимума, видимо, у них выбило автоподстройку, и они не смогли её отрегулировать, не так ли Жан? – обратился Стоун к инженеру. – Заметьте, – не унимался Роберт, указав на слепящее освещение, – аварийная ситуация у них возникла недавно. Сколько могут протянуть аккумуляторные батареи при такой перегрузке, самое большее суток тридцать, если батареи новые.

Но инженер, которого уже шатало от нервного напряжения, молился только о том, чтобы его самого не вырубило где-нибудь в коридоре. Он боялся, что энергопитание, при такой перегрузке, где-то даст искру, и тогда, они детонируют вместе с сигарообразными цистернами водорода. Это могло произойти в любую минуту, в любую секунду. Неопределённость жизни и смерти, вот что тяготило его, каждый шаг мог изменить его физическое состояние, сделать его мельчайшей частицей космоса, развеять, унести в небытие.

Стоун посмотрел на лица врача и инженера, оценив застывшие гримасы страха, подумал: «Неужели и я выгляжу так недостойно? Старею, наверное, даю волю эмоциям», – он толкнул наполовину приоткрытый люк и вошёл в рубку пилотов. Застыв у порога, он тихо прошептал: «Вот и экипаж, они все здесь». Стоун не видел своих добровольных помощников, но был уверен, они парализованы страхом, и только киборг, видимо, спокойно созерцал эту жуткую и печальную картину.

Экипаж транспорта «Атлант» состоял из восьми человек. Четыре пилота, а также бортинженер, борттехник, бортврач и связист. Гигантский энергозаправщик считался объектом повышенной опасности и требовался специальный персонал для дополнительного наблюдения.

Они все сидели на своих местах в мягких креслах, в обычных синих комбинезонах с белой полосой на правом рукаве. Кресла были наполовину развёрнуты к входному люку и каждый из членов экипажа, повернув голову, созерцал входящего. Это было созерцание смерти. Из глубоко запавших глазниц, смотрели остекленевшие широко раскрытые глаза, щёки провалились, выпятив скулы. Сквозь приоткрытые губы поблёскивали страшным оскалом зубы. Казалось, экипаж только что повернул головы и замер, увидев вошедших. Но мертвенно-бледные лица с тёмными пятнами гниения, без сомнения говорили о том, что потревожили их гораздо раньше.

Инженер почувствовал, что его начало мутить, он едва справился с собой и взглянул на Стоуна. Похоже тому было всё нипочём, опасность его воодушевляла и заводила ещё больше.

– Врач! Осмотрите покойников и подготовьте их к транспортировке. Жан, – обратился он к инженеру, – изучите пульты, мне необходимо иметь как можно больше информации, но ни в коем случае ничего не включать, не трогайте ничего.

Инженеру не надо было объяснять, он прекрасно понимал, любое изменение в размеренной работе приборов могло зажечь транспорт.

– Трудно будет определить на глаз, – возразил он.

– Вы же инженер, Жан, щёлкая на пультах разберётся любой. Ждите меня здесь. Осмотрю корабль и скоро вернусь.

Стоун зашагал к выходу, взглянув мельком на киборга, дежурившего у раздвижного люка, остановился.

– Смотри, чтобы не захлопнулся люк, включена автоматика, – Стоун показал на стальные огоньки бегающие по створкам. – Итак проблем хватает.

Киборг молча кивнул. Стоун покинул рубку, а врач и инженер принялись за работу. Врач внимательно осматривал трупы, а инженер пульты.

– Что он там говорил, я выйду, пойду, посмотрю, – сказал инженер врачу, – может он, на челнок и ходу, а мы тут с покойниками будем брататься.

– Непохоже, – ответил желтолицый врач, – он очень заинтересован в транспорте, и скорее всего нам придётся его тащить отсюда за руки и за ноги, вот как этих, – и он указал на остывший экипаж.

– Ну уж нет, я к ним не прикоснусь, пусть вызывает похоронную службу.

Врач улыбнулся и, повернув голову одного из пилотов, внимательно заглянул в остекленевшие глаза. Привычка к опасности сделала нервную систему врача и инженера менее чувствительной, и они, погрузившись в работу, постепенно отвлеклись от тягостных мыслей.

Стоун сошёл на второй уровень, взглянул на приборы; индикаторы, показывающие наличие взрывоопасной и загрязнённой среды, зашкаливали. Стоун внимательно осмотрел коридор, и не заметив ничего подозрительного, кроме того же яркого света слепящего глаза, осторожно двинулся дальше. Возле одного из настежь раскрытых люков он замедлил шаг. Зал отдыха, казалось, был покинут экипажем не более минуты назад. Передвижной столик втиснут для удобства между двумя мягкими креслами, нарды с расставленными шашками, партия не закончена, видимо, отложена не на долгий час, в углу видео-объёмник продолжал крутить красочные программы, похоже, записанные со станций космических городов. Тут же на стеллажах лежали пакеты с сушёными продуктами, валялись пластиковые стаканы, брошена одежда. Похоже, экипаж потревоженный каким-то необычным известием, спешно покинул зал отдыха и собрался в рубке пилотов, рассчитывая через некоторое время, вернуться к приятному время препровождению.

Стоун ускорил шаг, ботинки застучали по твёрдому покрытию, толстый скафандр не мешал, слегка шурша, мягко и эластично изгибался в такт движениям. У Стоуна ещё теплилась надежда спасти транспорт. Даже когда он увидел аварийную взрывоопасную ситуацию на энергозаправщике, он не растерялся, не пал духом. Просчитав все за и против, смекнул: «Если рискнуть – шанс есть. Можно в нейтрализационные камеры откачать избыток водорода и ядовитых газов, после этого появится возможность погасить освещение и выключить автоматику на корабле. Обезопасив себя таким образом от случайного замыкания контактов, подогнать к «Атланту» дозаправщики, и откачав топливо, уже пустой совершенно безопасный транспорт загнать в док одного из орбитальных ремонтных заводов. Но всё это возможно осуществить только в том случае, если баланс температуры и давления в самих цистернах не нарушен. Идёт небольшая утечка водорода, не страшно, главное чтобы аппаратура в изоляционных камерах грузового отсека не подвела».

Стоун миновал блок-морозильник, душевые, мимоходом взглянул на растения, они все завяли, опустив листья и стебли на побелевший грунт. Если бы не герметичный скафандр и не баллоны с кислородом, он бы задохнулся в ядовитой атмосфере в течение нескольких секунд. Здесь же, по другую сторону, находились компрессоры обеспечивающие циркуляцию кислорода в отсеках. «Так и есть, – мельком взглянул на них Стоун, – они автоматически прекратили подачу кислорода, иначе давно бы уже произошёл взрыв». Он остановился у высокого тяжёлого люка ведущего в зал контроля. За люком, метров через десять, поставлен был ещё один люк, параллельный этому. Толстые, они имели внутри полностью автономную регулировку и энергопитание. Стоун знал, это была единственная техника, которую ещё можно включать не опасаясь взрыва. Но сердце трепетало, словно боясь этого мгновения. В разум одна за другой стали проникать мысли страха: «А что, если…?»