Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История вторая. Миры - миражи. Часть 2. (страница 4)

— Я и сейчас не собираюсь людям открывать свои секреты, — сказал Антагор.

— Как?! — Мик деловито маршировавший у кресла, даже забыл поставить ногу на пол, застыв, будто его опять стукнуло прозрение. — Я, наверное, не понял? — осторожно спросил он. — Но эликсир принадлежит всему человечеству. Ты не можешь, не имеешь права один обладать такой тайной.

— Почему это не могу? Моя тайна, хочу, обладаю, хочу нет. И никому, кроме меня, эликсир не принадлежит, — Антагор встал и усадил встревоженного Мика в кресло, — не торопись, вопрос гораздо сложнее, чем ты думаешь.

— Что, есть какие-то трудности?

— Есть. Во-первых эликсир недоработан.

— Ерунда! Наши учёные быстро его добьют до кондиции, уж будь уверен, головы у них что надо.

— Я и не сомневаюсь. Но задай себе второй вопрос. А зачем? Зачем землянам, на данном этапе развития, продлять себе жизнь?

Мик чуть не задохнулся от возмущения, услышав такое.

Антагор тут же продолжил, не дав возможности Мику выстроить словесную тираду в ответ.

— Большинство людей не знают, что делать, даже с той жизнью, которая им дана. Посмотри статистику, каждая десятая смерть самоубийство. У какой цивилизации ты найдёшь такое?

— Что же тут удивительного. На станциях, в космических городах, непросто жить, — парировал Мик. — Слабые отсеиваются, сильные продолжают движение. Мы развивающаяся молодая цивилизация.

— Психика у людей ещё не дотянулась до космического уровня, — улыбнулся Антагор. — Нагруженные эмоциями и трудностями бытия, они не в состоянии тащить такую психологическую ношу более ста лет.

— Почему не в состоянии? Мы очень даже в состоянии, — возразил Мик.

— Это в тебе говорит не разум, а инстинкт самосохранения любой ценой.

— Но ведь ты же прожил пять столетий, и не надоело, и не нагрузился трудностями бытия, и знаешь, что тебе делать.

— Я, другое дело, мне предначертан и предсказан был путь скитальца в космосе, одному из миллиардов землян. И я его прошёл, и с друзьями, и в одиночестве, через все страдания. Я более устойчив, легко переношу одиночество, бесконечность времени, и нахожу себе занятие, и даже вижу в этом смысл. Но даже мне, порой невыносимо тяжело, прошло всего лишь пять столетий, а мне, кажется, я живу вечно. Я чувствую себя мучеником времени и узником безграничного пространства, ощущаю себя скитальцем вечности, судьба которого затерялась где-то на Земле, ещё в двадцатом веке. А может быть и не в двадцатом, а раньше. И, возможно, скитаюсь я по Вселенной от сотворения Мира, и не найду покоя до всеобщего великого крушения, всех законов природы. Нет, отдать сейчас эликсир землянам – наихудший дар, который я могу им преподнести.

Мик хотел было вскочить с кресла и возразить, но Антагор властным жестом усадил его обратно, и продолжил:

— Почему земная цивилизация так быстро развивается? Да потому, что каждое приходящее на смену поколение привносит в общество новые мысли, идеи, продвигающие человечество вперёд. Насколько продлиться человеческая жизнь, то есть приостановиться смена поколений, настолько и замедлиться развитие самой цивилизации. Возьмём, для примера, усыхающих миноидов, или заживо усопших ригоидов. Все роли у них распределены, все хорошо устроились и двигать прогресс в обществе им незачем. У них отсутствует основной мотор в обществе: молодые, талантливые, неопределившиеся и неукротимые, те, кого пустой подачкой не обуздать. Те, кто стремятся идти далеко, и желают шагать широко. Такие отвоюют себе место под звёздами, продвинув по ходу дела и общество вперёд. К тому же, имеется и другая отрицательная сторона длительного бытия. Основная задача поколения, то есть продление рода, станет никому ненужным отжившим явлением. Все цивилизации переступившие предельный порог долголетия, как великие, так и не очень, строят инкубаторы и искусственно выращивают потомство, в определённом количестве, по заказу, по потребности в обществе. Как правило, такие цивилизации стареют, хоть и долго ещё остаются на высоком техническом уровне. Ригоиды садятся и заявляют, что им безразличны конфликты в Галактике, миноиды пытаются собрать осколки рухнувшей империи, цепляясь за былую славу. И если сейчас я отдам эликсир землянам, их постигнет ещё более печальная участь. Они постареют, как сообщество, раньше определённого им природой срока, так и не достигнув вершины своего развития.

Стоуна передёрнуло от слов, что они, земляне, постареют как сообщество.

— Мы никогда не одряхлеем! Нам, человечеству, судьбой уготована особая миссия во Вселенной. Мы будем развиваться и расти беспредельно.

Антагор расхохотался от такой забавной бравады.

— Случай, вот он-то и решает судьбы цивилизаций. И поверь мне на слово, земляне могли прекратить своё развитие, даже существование, и пять веков назад, и гораздо раньше, не сыграй судьба с миноидами злую шутку. Да что там говорить, земляне вообще могли не появиться на свет, сумей миноиды решить свои проблемы по-иному.

— Ты хочешь сказать, — чуть не задохнулся Мик, — мы от миноидов пошли?! Это ложь и клевета врагов, чтобы подорвать, расколоть наше единство, нашу прочную военную систему!

— Может быть, может быть, — Антагор перестал улыбаться. — Я рад, что вы так держитесь друг за друга. Но случай плохой помощник, вчера он пошутил над миноидами, а завтра споёт печальную песнь вам, землянам.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Миноиды попытаются исправить свои прежние ошибки, они сделают всё, чтобы уничтожить землян.

— Они не посмеют и носа сунуть через наши границы, небось, помнят ещё прошлую трёпку.

— Уже посмели, — с сожалением сказал Антагор. — Более того, они нанесли серьёзный урон землянам, настолько серьёзный, что судьба снова бросила свой жребий на весы его величества случая. Или земляне победят, или будут оттеснены на задворки истории, и уже никогда не поднимутся.

— Но как же?! — Мик привстал. — Это что же, война?

— Да война. И теперь многочисленные Миры, союзники землян, держатся в стороне. Землянам придётся вести войну один на один, с очень искусным противником. Теперь их Повелитель, не так наивен и самоуверен, оценивает землян по достоинству, и армада крейсеров у него, что надо, а пилоты у миноидов – это высший класс.

— Лучшие пилоты – это мы! — не выдержал Мик.

— Ну, это ещё придётся доказать. Хотя, я думаю, — Антагор сделал паузу, — исход войны решит не мастерство пилотов.

— Тебе Мимас поведал о войне? — спросил Мик.

— Да, когда мы расставались, он сообщил мне эту печальную новость. Меня всегда восхищала способность ригоидов видеть и общаться сквозь пространство.

— И такая цивилизация опять в стороне, — с досадой сказал Мик. — Могли бы у нас разведчиками работать, или хотя бы связистами.

— Для этого им пришлось бы подняться, — рассмеялся Антагор, — а им некогда, надо постигать мудрость.

— И ты столько времени молчал? Не сказал ни слова, о том что творится.

— Не хотел до Бетельгейзе тревожить твой разум, он и так неспокоен.

— Я уверен, самое время подарить землянам чудесный эликсир жизни, — с твёрдой настойчивостью заявил Мик.

— Нет, я никогда не сделаю такой губительный шаг. С годами, если ты останешься в нашей команде, я поделюсь с тобой секретами долголетия, но не сейчас.

«Вербуют, опять вербуют», — подумал Мик.

— Никогда, я присягал на верность долгу и чести.

— Тогда увы, — Антагор с сожалением развёл руками.

— Я понял! — вскочил с кресла Стоун и заметался по каюте. — Так и будешь сам попивать свой эликсир и спокойно созерцать, как поколения землян уходят из жизни.

— Буду. А что же мне ещё остаётся делать?

— Я понял кто ты такой! — выпалил Стоун. — В душе ты уже не человек, а мутант, не имеющий ничего общего с земной цивилизацией. Для таких как ты и твоих друзей риганопусов, война не война, жизнь не жизнь, пусть всё идёт как идёт, вы всегда в стороне!

— В твоём возрасте, я тоже думал, что изменю мир. Смогу управлять и судьбой, и случаем, но это не так, всё что я могу, всего лишь сделать выбор и довериться удаче.

— Нам, землянам, вообще, не нужна такая подачка! — кипел Мик. — Мы сами найдём способ продлить себе жизнь!

— Я тоже так думаю. Но учти, Мик, моя лаборатория всегда на замках, а замки кодировал я.

— Подумаешь! Мне и глотка твоего эликсира не надо, и капли! Я и смотреть на него не хочу! А жить тысячу лет, это уже слишком. Зачем, скажите, если и за сто можно сделать всё что требуется?!

Мик сорвался с места, в сердцах махнул рукой и, распахнув свечением люк, выскочил из каюты командора.

— Эх, молодость, — вздохнул Антагор, — силы много, а куда двигать её не знаешь, с возрастом вроде умнеешь и понимаешь куда идти, а силы уже не те.

Он сложил стопкой книги, к которым питал пристрастие ещё с юности, открыл одну из них, пробежал глазами нужный текст, и включив слайд-каталог, занялся сложными вычислениями.

Через полчаса в каюту шагнул старшина.

— Командор, — бесцеремонно загудел он, — со стажёром творится что-то неладное, обругал всю команду, отказался от вахты, заперся у себя в каюте и на все вопросы не отвечает, молчит суслик.

Антагор, не двигаясь и не отвлекаясь от дела, искоса глянул на старшину.

— Не обращай внимания, Лот, у него сейчас ломка прежних, юношеских представлений. Как только он поймёт, что Мир создан не для него одного, а в жизни он всего лишь частица случая, он выработает в себе новую позицию, и я уверен, мы ещё поработаем вместе.