Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История вторая. Миры - миражи. Часть 2. (страница 3)

— Эту жидкость пить нельзя, — сказал он, искажая речь заплетающимся языком.

Антагор придвинул кресло, усадил потерявшего ориентиры Мика, и снова взгромоздившись на койке, начал рассказ из далека. Стоун, у которого всё ещё наворачивались слёзы, а в голове стучал колокол, сквозь пелену наваждения, застилавшую сознание, не мог понять, действительно ли он слышит, то что слышит, или это ему говорит его же, возбуждённый парами напитка, разум.

— Судьбе было угодно сделать меня заложником на космической станции миноидов, что вращалась вокруг Юпитера, пять веков назад, — не торопясь, как-то отрешённо повёл свой рассказ Антагор. — Миноиды проводили эксперименты на людях, ну как люди на животных, и пытались, по возможности, самых достойных приобщить к своей культуре. Таким достойным, как ни странно, оказался – я, — Антагор, с нескрываемой гордостью, блеснул глазами. — Я был выбран миноидами среди миллиардов жителей Земли, Не скрою, мне польстило такое проявление уважения, к моей персоне. Я не возражал, и меня стали обучать всем премудростям бытия, совершенно чуждой для меня цивилизации. Не все миноиды поняли силу человеческого разума, а может и поняли, да испугались. В общем, они уготовили землянам скверную участь, и больше всех старался некий Марс – лучший воин, а по мне, так первый бандит в Галактике. Он, словно сорвался с дьявольского трона, крушил всё, что попадалось ему на пути. Научная станция превратилась в ад.

Пелена наваждения сошла, Мик очнулся, словно протрезвел, и подумал: «Вот же, красиво наливает, прямо как наш профессор истории, когда рассказывает о первых полётах человека».

— Мы на Земле об этой истории ничего не знаем?!

— Естественно, — сказал Антагор. — Землян не коснулась драма разыгравшаяся на орбите Юпитера. Всё свершилось, как говорили древние, на небесах.

— А что же Марс, этот галактический воин? — спросил Стоун, недоверчиво улыбаясь.

— О!— воскликнул Антагор, вскинув могучие руки, — у него всё было бы хорошо, но его подвела излишняя самоуверенность. Он считал, ему всё позволено, забыл, что он всё-таки, всего лишь Марс, а не Юпитер.

Антагор стал подробно излагать историю, слушая которую лицо Мика то вспыхивало восхищением, то недоверчиво расплывалось в улыбке. Но когда командор замолчал и задумался, Мик не выдержал:

— А что же дальше? Что же было потом?

— А дальше, — Антагор улыбнулся, как-то счастливо и одновременно грустно, с тяжёлым вздохом, — дальше я сам выбрал свою судьбу. Я, мои друзья, а также роботы, мы ушли на трофейном крейсере в космос. Техникой миноидов мы владели, прямо скажу, не очень, и ошибок сделали – пропасть. До сих пор не пойму, как нам удалось не погибнуть в космосе. Но меня манили звёзды. Крейсер вёл автопилот, по программе настроенной ещё прежним хозяином. Понимаешь, мы вообще не знали куда летим. И первое солнце, у которого мы остановились, наш единственный штурман робот Паркет, тогда определил как звезду Барнарда. В её честь, по случаю первой победы, мы и дали название нашему трофейному крейсеру. Потом, спустя годы, когда мы в космической навигации уже считали себя настоящими волкам, мы просматривали старые записи полётов, сравнивали астрокарты миноидов и атласы землян, и выяснили, что это была не Барнарда. Но название уже сроднилось с нашим кораблём, и менять его никто не захотел. А настоящую звезду Барнарда, мы так никогда и не видели.

— Занятная история, — заговорил Мик. — Но не станешь же ты утверждать, что прожил пятьсот лет, — и Стоун снисходительно усмехнулся. — Мы, люди двадцать пятого века, после стольких стараний биологов и медиков, живём сто двадцать – от силы сто пятьдесят лет. Но пятьсот, вы меня извините – это сказка.

— Живут же вуанцы пять столетий, и даже не стареют, — не смущаясь, продолжал Антагор. — А жизнь миноидов и ригоидов длится десятки тысячелетий, по нашим-то меркам вообще вечность.

— Миноиды другое дело, — возразил Мик, — землянам это недоступно.

— Почему же? — Антагор постучал по графину. —Биосостав созданный миноидами на той научной станции, что была на орбите Юпитера, специально для землян, для экспериментов конечно же.

— От этой жидкости, скорее, ноги вытянешь, чем продлишь себе жизнь, — недоверчиво сказал Мик.

— Ну, смотря как принимать, — улыбнулся Антагор.

Он взял специальным пинцетом миниатюрную пробирку, и открыв графин, опустил её вовнутрь, даже не прикасаясь ею к мутноватой жидкости. Вскоре пробирка тоже помутнела, покрывшись парами. Антагор достал её и закрыл графин. Не минуло и минуты, как на донышке пробирки осела жидкость, не больше капли, но она была прозрачная, как слеза. — Вот это и есть моя норма, — весело сказал Антагор, и плотно запечатав, поместил пробирку в ячейку, среди таких же приборов. — Потом эта капля разбавляется и принимается в течение недели. Понятно?

— Ничего мне не понятно, — заворчал Мик, но в глазах уже заискрилось любопытство. — Как ты додумался? Тебе что, миноиды рассказали?

— О нет! Старик там один, хвала ему, принимал этот эликсир регулярно, к тому же на станции полно было системных хранителей информации. Я их забрал на звездолёт. Вот с ними, я и советовался. Расшифровал формулу, кстати, как всё гениальное, она проста. Состав заставляющий клетки человека обновляться с необыкновенной быстротой, сохраняя и продляя жизнь. Вначале я пользовался эликсиром, который прихватил на станции, потом мне помогли получить его состав риганопусы. Мимас, мой верный друг, и Адимас, его двойник во Вселенной.

— И сколько он тебе напророчил жить, наш мудрый Мимас? — спросил Мик.

— Он сказал, что не имеет права об этом говорить, с таким вопросом надо идти к Великому Оллу.

— Похоже-похоже на мудреца Мимаса, — рассмеялся Мик. — Он если чего не знает, посылает к Оллу и умывает руки.

— Так-то оно так, но всё же, как ни старался я в своей лаборатории, — Антагор рукой показал на открытый проём, — как ни мудры ригоиды, колдовавшие над составом живительного эликсира, но увы, превзойти миноидов им не удалось. Прежний биосостав действовал мягко, я словно рождался заново. А новый, дерёт ткани так, что мутит разум, лихорадит тело, а голову делает подобной чугунному ядру, — Антагор потрогал перемотанную тканью макушку. — Сегодня я уже чувствую себя намного лучше, даже работать могу, но в предыдущие дни, — он покачал головой, — как будто на тёрке меня скребли, весь горел.

— Естественно, зато очистился, ещё лет этак на сто, — подтрунивал Мик.

— Если бы, я опасаюсь, что скоро придётся принимать эту микстуру каждые два-три месяца, иначе быстро старею. Да и ты прав, я немного мутирую, ведь раньше я не был таким. Изменения в тканях, а также постоянные физические упражнения, привели к тому, что я стал похож на этакого чрезмерно раздувшегося гиганта, даже ростом выше стал.

— Конечно, особенно это заметно, когда видишь тебя рядом с нашими тощими друзьями-риганопусами, — согласился Мик, у которого, вдруг, округлились глаза, так как ему в голову пришла гениальная мысль. — Потрясающе! Да знаешь, что теперь будет?! — воскликнул он.

— Что будет? — с непониманием взглянул Антагор.

— Если эта жидкость, действительно, чудодейственное средство дарующее долгую жизнь. Мы спасены!

— Кто спасён? — брови Антагора вылезли из-под чалмы и сошлись на переносице.

— Как кто?! Всё человечество!

— От чего же их спасать?

— Как это от чего, от вымирания, конечно.

— Что-то непохоже. Род человеческий скоро станет самым многочисленным, среди цивилизаций. И вытеснит остальных, куда-нибудь на окраины, прозябать на останках былой славы.

— Да пойми же, благодаря эликсиру, мы станем настоящей супер цивилизацией, вровень миноидам и ригоидам.

Мы будем жить не меньше, чем они.

И Мик представил, как его отец, и дядя Брук, встретились дома, на Земле, и отмечают своё первое тысячелетие. Они в прекрасной физической форме, а лица сияют радостью и благодушием. Тут, даже год туда, год сюда, не имеет уже значения. Мик счастливо улыбнулся и представил себя молодого и статного, в мундире капитана, рядом с ними. И даже резко выдохнул от удивления: «Надо же, мне к тому времени уже минует девятая сотня». Он представил Джейн, такую же молодую и красивую, живущую вечно, и его сердце взволнованно застучало, затрепетало надеждой. Возник образ Найта, лицо Мика тут же исказилось злобой и презрением: «Этому шиш! Сто лет ему, не больше, и нечего ему маячить между мной и Джейн, выскочка, самохвал».

— Ну ты даёшь, — усмехнулся Антагор. Его взгляд буравил глаза и чело Мика, будто старался найти лазейку к самым сокровенным мыслям Стоуна. — И всё-таки, кто такая Джейн? — спросил Антагор, так и не сумев раскрыть золотой ларчик наваждений.

Мика трухнуло, пробрало до кости и вернуло к действительности.

— Ты этого больше никогда не делай, — чуть ли не с угрозой проговорил Мик. — Мои мысли, это мои мысли, и нечего другим в них ковыряться.

— Извиняюсь, если потревожил, — поднял руки Антагор. — В телепатии мне действительно не хватает чуткости ригоидов, здесь я их вечный ученик, считай младенец.

Мик немного успокоился и уже на правах познавшего истину, самоуверенно продолжал:

— Да как ты мог хранить такой секрет от людей, учёные головы ломают, в поисках новейших средств для продления человеческих жизней. А ты бац, к рюмочке приложился, и на тебе, пятьсот лет живёшь и ещё не доволен, видите ли мутирует, не в карлика же в конце концов. А как-никак растёшь, здоровеешь, значит прогрессируешь.