Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы (страница 7)

– Это костюм королевского шута, сделанный по средневековым моделям!

– Ха! Так бы сразу и сказал, конечно, это мой костюм, понятно, что только он и остался. Кто захочет влезть в чужую шкуру, тем более шутовскую! Помоги переодеться, – обратился Стоун к роботу-модельеру. – Сколько же лет ждал меня мой костюмчик?

– Шесть лет.

– Шесть лет?!

– Да, ровно шесть лет прошло с тех пор, как я нашёл выкройки в историческом архиве и сшил костюм.

– Вот так новость, неудивительно, что за эти годы никто не захотел его надеть.

– Он словно на вас сшитый, – суетился робот, любуясь своим изделием. – Невероятно, какая точность и дополнительно подмётывать не надо.

Стоун влез в шутовской наряд и осмотрел себя в зеркальном изображении.

– Ничего, шесть лет я эту роль исполнял без костюма, а теперь в костюме попробую, – Мик открыл шкатулку, – что это, колокольчики?

Робот гордо кивнул головой:

– Они надеваются на красные ленты и звенят при ходьбе.

– Замечательно. А это что, оружие? – Мик повертел в руках пистолет, ствол у которого был расплющен в разные стороны.

– Это старинный мушкет-хлопушка изготовленный роботами-мастерами по моему заказу. Входит в комплект вместе с патронами, – старался угодить клиенту робот Тони.

– Ух ты, забавная штуковина, – и Мик, сложив патроны в глубокий карман, сел в кресло и начал с увлечением изучать оружие.

– Вы не торопитесь? – поинтересовался Тони.

– Мне некуда торопиться, мой выход в финале под занавес.

Из танцевального зала доносились шум и музыка, веселилась молодёжь. Робот-модельер не выдержал и пошёл посмотреть на костюмы, на людей. А Мик, забыв обо всём, щёлкал кремнёвым замком мушкета, разглядывал оружие.

Взошло голубое солнце, и прокатившись по небосклону, опустилось в океан. Вспыхнула россыпь перламутровых звёзд на тёмном фоне ночного неба. Но уже в следующее мгновение появились проблески двух других восходящих светил красного и золотого. Проделав тот же путь, они опустились в океан, оставив на искусственном небосводе изумрудные переливы северного сияния.

Прощальный бал проходил под чарующие звуки старинных вальсов, на фоне неподражаемых спецэффектов, созданных роботом Фокус-техником. Плац-Парадный зал был преобразован интерьерной автоматикой в зал Иллюзион-шоу. Он был полон народу, несмотря на огромные размеры, он едва ли мог вместить всех желающих. Выпускники и преподаватели, в маскарадных костюмах, в медленном танце кружились по залу. Учителя отличались скромностью и изысканностью нарядов, они предпочитали быть похожими на поэтов, артистов, писателей различных эпох. Курсантам нравились костюмы поярче, понаряднее; в пёстрой сказочной толпе, они выглядели необычно и привлекательно. Щёголи принцы заигрывали с надменными королевами, благородные герцоги толкали локтями и шпагами свирепых разбойников. Крепкие статные герои в тесноте наступали на длинные подолы полусогнутых бородатых отшельников. А хитрые колдуны безнадёжно пытались развеселить неуклюжих косолапых инопланетян. Эти персонажи, давно забытых легенд и сказок, оживали только благодаря неустанному труду и изобретательности добродушного робота Тони, любителя древней красоты скроившего необычные костюмы своими без преувеличения «золотыми руками». Каждый год бал-маскарад в академии проходил одинаково. Под фонограмму старого национального оркестра танцевали вальс, а купол полусфер пересекали разноцветные солнечные шары, создавая иллюзию другой планеты. Каждый год курсанты ожидали что-нибудь новенькое, но всё оставалось по-прежнему, шары, музыка и инструкция военного ведомства, в которой подробно сообщалось о том, как в военных учебных заведениях должны проводиться выпускные вечера.

– Ах вальс, вальс! – Мэл Робертсон кружился в медленном танце, держа под руку, испанскую королеву. – Вы даже не представляете, как я обожаю эту музыку!

Но испанская королева только грустно улыбнулась и кивнула.

– Вы скучаете, Джейн? – Робертсон вопросительно поднял брови.

– Нет, что Вы, мне просто грустно.

– Я вам приказываю не грустить! – завёлся Мэл. – Почему? Почему? Я вижу вокруг только кислые лица? – поправив ветвистые рога на затылке, расстегнув пятнистую шкуру оленя, он достал из нагрудного кармана микрофончик и властным голосом, не вызывающим никаких возражений, объявил: – Всем, всем, всем, веселиться до упаду!

За спиной кто-то хихикнул:

– От таких танцев мы не скоро упадём.

Начальник академии повернулся и колючим взглядом пробежал по равнодушным лицам молодых людей.

– Я вам пошучу, вы у меня дошутитесь, я веселиться приказываю, а шутить извольте за стенами учреждения!

– А если пошутить по инструкции? – арабский принц изящно поклонился.

Худощавое, шершавое лицо Робертсона приобрело багровый вид. Он достал микрофончик и переключил его на внутренний переговорный код:

– Тони, это Мэл Робертсон.

Что-то застрекотало, потом мелодичный голос ответил:

– Да, слушаю, слуга-модельер на связи.

– Кто прячется под маской принца?

– Под маской принца кто-то прячется? – в микрофончике что-то захрипело. – Это какая-то ошибка, сэр. Все костюмы принцев розданы нашим курсантам, – послышался испуганный голос робота.

– Вот так всегда, самых бестолковых роботов в нашу академию сплавляют, – Мэл Робертсон выругался.

– Не понял? Повторите вопрос, – застрекотало в микрофоне.

– Да ладно, – отошёл от гнева Робертсон, – будем считать, что на этот раз шутнику просто повезло, – Мэл посмотрел вокруг, – Джейн, где ты?!

Но Джейн уже танцевала со Стивом, абсолютно забыв о сухощавом старичке. Она была счастлива, она думала только о нём, о герое её грёз и надежд. Она смотрела в глаза Найта и пыталась проникнуть в самые потайные закоулки его загадочной души. Но безрезультатно, к душевным тайнам Стив Найт не подпускал никого, и для Джейн эта дорога тоже была закрыта.

– Ах, молодёжь, – вдохнул Робертсон. – О стариках вспоминают только тогда, когда они нужны, а потом так же быстро забывают.

Робертсон неуклюже повернул голову и ветвистыми рогами зацепил чей-то парик. Принцесса закричала и схватила руками парик. Но Мэл, как упрямый бык, дёрнул головой, и парик повис на ветвистых рогах, словно гнездо на дереве. Все повернулись, но никто не засмеялся. За годы учёбы курсанты хорошо усвоили основное правило Мэла Робертсона, которое гласило: «Посмеяться над начальником академии, значит подмочить себе карьеру».

А посмеяться в стенах академии было над чем. В одном из космических сражений Робертсон попал в катастрофу, серьёзно было повреждено правое полушарие мозга. После длительного лечения ему операционным путём были вставлены искусственные стимуляторы побуждающие к деятельности травмированные участки мозга. Но приборы временами сбоили, или давали импульсы сильнее обычного, и тогда экстравагантное поведение начальника академии вызывало беспокойство у преподавателей и весёлое настроение у курсантов.

Окинув присутствующих суровым подозрительным взглядом, Мэл Робертсон попробовал снять «гнездо» руками. Но парик запутался, и усердные попытки привели лишь к тому, что рога стали похожи на опутанное нитями высохшее дерево.

Принцесса расплакалась, размазав на лице краску и запачкав золочёный наряд тушью.

– Только скандала мне на прощальном вечере не хватало, – Робертсон спешно отстегнул рога от своего костюма и отдал хныкающей принцессе. – Всё в порядке, милая, – похлопал он её по плечу, – беги к Тони модельеру, он всё уладит.

Принцесса исчезла в пёстрой толпе, а Робертсон потрогал затылок и, подумал: «По-моему модельер что-то перебрал с костюмом и рога оленю вовсе не нужны». Из карнавального круговорота вынырнул астрофизик, он нервно отбрыкивался и рассыпал колкие замечания окружающим. Его бледное аскетическое лицо, каждые пять секунд, меняло целую гамму оттенков от угрожающе сурового до жалостливо стонущего. Увидев друга, он поспешил к нему.

– Я умываю руки, Мэл, наша затея провалилась, мы здесь выглядим последними созданиями.

– Рулле, Вам не нравится костюм? – независимо улыбнулся Робертсон. – Я же говорил, надо было маску на лицо надеть, вы бы не так нервничали.

– Да причём тут маска! – закричал оскорблённый астрофизик. – Мне нарочно наступают на хвост, хотят чтобы я упал.

– Рулле, не горячись, ты симпатично выглядишь, знаешь сатана из тебя просто замечательный.

– Вы из меня посмешище сделали! – не обращая внимания, наступал Рулле Смит на начальника академии. – Я пожалуюсь в управление астронавтики, я буду разговаривать в военном ведомстве!

– Послушай, дорогой Рулле, зачем же из-за таких несущественных пустяков беспокоить таких высоких людей в солидных учреждениях.

– Ничего себе пустяки. Вы из меня идиота сделали, как я теперь покажусь перед курсантами в следующем году?

– Как?! Да наденете нормальный солидный фрак и показывайтесь сколько душа захочет, а моральные издержки мы вам компенсируем материально, не беспокойтесь. И на лётном полигоне бывают неудачи, а в нашем-то деле и подавно, – Мэл дружески хлопнул Рулле Смита по плечу и участливо подмигнул.

Рулле немного успокоился и почти с детским капризом в голосе, сказал:

– Да, но я думаю хвост мне совершенно ни к чему.

Мэл посмотрел на длинный шнурок с широкой метёлкой, и ответил:

– Знаешь, Рулле, я стал замечать, наш модельер много лишнего лепит на костюм. Рога на голову, а теперь вот хвост прямо из задней части костюма, безобразие.