Александр Рябушенко – Крылатая летопись Мика Стоуна. История первая. Стажёр на крючке у судьбы (страница 2)
– Надо бежать, – еле выговорил он.
– Бежать? – Моника непонимающе взглянула на коллегу. – Куда бежать?
– Всё равно куда, лишь бы подальше от этих мест, – Алан схватил Монику за руку и потащил к люку. – Быстрей! Быстрей! Каждая минута дорога!
Моника упиралась, поглядывая на Крафта доверчивым взглядом. Тот встал и зашагал вдоль экрана:
– Бегите, бегите. Отсюда никто не убежит. Зато мы можем насладиться зрелищем, которое не каждому смертному дано увидеть.
– Быстрей же, быстрей! Бежать надо, – тащил за руку подругу Алан.
– А как же профессор? – упиралась Моника. – Я ничего не понимаю.
– Что тут понимать! – вспылил молодой астроном. – Что тут понимать, он зрелищем будет наслаждаться, мы ему только мешать будем!
– Надо подумать, – Моника посмотрела на часы, словно собиралась найти ответ.
Алан понял бесполезность уговоров и включил передатчик. Тихое шипение послышалось в наушниках, застрекотала музыка, робот Уоткинс отвлёкся от работы и поднялся на ноги.
– Мой сигнал. Меня вызывают, – сообщил напарнику робот и вылез из тесной кабины.
Рол, из технической службы безопасности, продолжал выполнять свою работу, не обращая внимание на сигналы. Уоткинс расправил спину, сделал пару неуклюжих движений ногами, и быстро, подобно тренированному спортсмену, застучал металлическими каблуками по винтовой лесенке, поднимаясь всё выше и выше, пока не исчез в створках открывшегося люка.
– Безумие, да это же безумие, – Алан смотрел на полного лысоватого мужчину взглядом излучающим ненависть. – Вам недороги наши жизни, Крафт, вам безразлична судьба Моники, я знаю, знаю, но причём здесь жизни тысяч и тысяч людей!
Не дожидаясь ответа, щуплый шустрый астроном включил сигнальную систему оповещения Галактики. И скоро сотни станций в ближайших звёздных системах примут сигнал «опасность – срочная эвакуация».
В аппаратной появился робот и доложил о своём прибытии.
– Уоткинс, отнеси даму в гермокамеру, – обратился к нему молодой астроном.
И сам, первым, проскочил в проём люка. Он спускался по спиральным лестницам, переходил из лифта в лифт. А за ним неотступно следовал робот, крепко держа под мышкой Монику. Алан остановился только в промежуточной камере переходного отсека, и даже не оглянувшись, включил герметизацию. Проходили минуты томительного ожидания.
– «Цефея» в порядке? К полёту готова? – обратился к роботу Алан.
Уоткинс, державший Монику, заколебался, не зная что ответить, потом сказал:
– Не было никаких указаний относительно готовности звездолёта. Я и Рол собираемся поставить новый реактор.
Алан побледнел, а Моника задёргалась в лапах робота, пытаясь освободиться.
– Я протестую! Я кандидат наук, это возмутительно!
Астроном и робот обменялись несколькими фразами, и не обращая внимания на сопротивление, напялили на Монику скафандр, надели шлем, и Уоткинс добросовестно затянул магнитные петли на хрупких соединениях.
– Помоги, – засуетился Алан, неуклюже влезая в скафандр. – Быстрей! Быстрей! – но вот голова Алана проскочила в шарообразный шлем, и робот закрепил застёжки, затянув их потуже.
Как только люк открылся, они все трое сошли в широкий хорошо освещённый отсек. Робот Рол трудился под днищем «Цефеи», ему нравилось ремонтировать технику. Работал он не спеша, открепляя двумя электромагнитными ключами бак с ядерным топливом. Алан схватился за сердце, у него подкосились ноги, но удержав равновесие, он закричал в передатчик шлемофона.
– Уоткинс, сделай что-нибудь! Пока мы добежим до площадки, он разберёт звездолёт на запчасти!
Робот, выслушав непонятную команду, передал её напарнику. И тот, поддерживая бак двумя клешнями, остановился, ожидая бегущих.
– Цепляй всё обратно! Всё, что успел отсоединить! Слышь, кому говорю, – Алан ткнул Рола кулаком в плечо, – Уоткинс, помоги ему.
Два техника засуетились, забегали, ставя бак на место.
– Господи, хоть бы они ничего не забыли, – Алан взвёл глаза кверху, но кроме яркого освещения ничего не увидел. – Что ты ещё успел отсоединить?! – астроном схватил Рола за металлические петли и начал трясти, как будто надеялся, что из техника посыпятся снятые детали.
Но Рол молчал, не понимая сложных команд. К счастью для беглецов, Уоткинсу новая конструкция мозгового устройства позволяла соображать гораздо быстрее, и он тут же отрапортовал людям.
– Все готово к полёту, только горючее для взлёта и ускорения необходимо поставить на борт.
– Так чего же вы стоите, два космических придурка. Господи, где же вас только собирали, горе вы наше.
– Фирма «Ньюстехник», – отрапортовал быстро соображавший робот.
– Вон отсюда! За работу! – Алан потерял контроль над эмоциями и чуть не набросился с кулаками на Уоткинса.
Роботы забегали, засуетились, они несли какие-то капсулы: подключали, убирали, подсоединяли, отсоединяли, снова их прикрепляли. Всё это походило на сознательное издевательство, и Алан, не желая видеть эти ходячие изделия фирмы «Ньюстехник», поднялся в кабину, чтобы проверить приборы.
«Цефея» – длинная и тонкая, похожая скорее на стрелу с густым оперением, чем на космический корабль, занимала почти весь взлётный отсек. Но несмотря на внушительные размеры, имела очень тесную кабину; в остальной же части корпуса располагались: небольшой отсек для обеспечения жизнедеятельности экипажа, термоядерный реактор, длинные капсулы с горючим веществом, и двигатели.
Алан и Моника намечали курс полёта, когда два технических помощника Уоткинс и Рол закончили работу и встали навытяжку возле трапа звездолёта.
– Готово, – бодро объявил Уоткинс
– Давай, прыгай в кабину, братва, может нам больше повезёт, чем профессору Крафту.
Моника побледнела, а роботы замерли в нерешительности.
– Что такое, бунт на корабле?! – крикнул Алан.
Рол приложил клешню к груди, и заявил:
– Мы не имеем права покидать пост без разрешения технического представителя.
– Ерунда, – отрезал астроном, – могу вас заверить ни один технический представитель сюда не явится. Решайся Уоткинс.
Робот постоял, посмотрел на товарища, но всё-таки полез в кабину. Рол, который соображал хуже, самоуверенно заявил:
– Я вам помогу открыть шлюзы, – повернувшись, он направился к шлюзовым створам.
– Помоги, помоги, тебя давно надо отправить на переплавку, – и Алан включил герметизацию кабины.
Люк медленно закрылся, а из многочисленных сопл «Цефеи» пошёл газ, похожий на густой пар водорода. Зажглись движители, и яркие огни пламени сменили утихшие паровые выбросы. Космический корабль медленно двинулся по узкому коридору, пробираясь к выходу. Последняя створа шлюза застопорилась, открыв только узкую полосу космоса. Алан погасил мощность двигателей, и звездолёт замер в ожидании. В шлюзах показался озадаченный Рол, он полез прямо через перегородки последнего шлюза, рискуя вывалиться из астрономической обсерватории.
Пока беглецы волновались за свои жизни, Крафт отдыхал в кресле. Он внимательно следил за перемещениями на экране, и видел, судьба Олегона уже решена. Нейтронная звезда, забрав внутреннюю плазму у беспомощного гиганта, постепенно удалялась. Конвульсии красно-золотой короны, умирающей звезды, поражали воображение. Крафт привстал с кресла, широко раскрыв рот и воспалённые глаза от ужаса и восторга. Видеокамеры рефлектора дали помехи, изображение на экране покрылось рябью. Одинокий профессор, чтобы видеть всё, прильнул к окуляру телескопа. Колоссальное внешнее давление Олегона сжало остатки пульсирующей плазмы.
«Схлопывание звезды! Коллапс красного гиганта!» – прошептал профессор. Одна фотосфера с остатками лучей короны, словно прозрачный абажур, осталась на том месте, где ещё совсем недавно зеркала рефлектора улавливали звезду Олегон. «Сколько будет длиться сжатие: минуту, две, а может час?» – но Крафт ошибся, уже в следующую секунду энергия сжатия сменилась энергией взрыва, фотосферу с остатками лучей короны разорвало в клочья. «Всё, Олегона больше нет!»
Яркое пурпурное облако блеснуло ослепительным светом. Профессор закрыл глаза руками и застонал. Превозмогая боль, он включил дополнительные светофильтры, и слезящимися глазами прильнул к окуляру. Растущее с каждой секундой водородное облако поглощало всё больше и больше космического пространства, покрывая ближайшие планеты бурлящей плазмой и раскалённым газом. Чёрный столб пыли разорвал пелену бушующей плазмы. Это нейтронная звезда освободила свою накопленную энергию, пепельными лучами добавила к быстрорастущему адскому облаку тёмные мрачные узлы.
К тому времени, «Цефея» уже выбралась из тесного шлюза на простор, и быстро разгоняясь, уходила от светящегося потока газа в космическую мглу. Рол на прощанье, в след беглецам, ещё махал отвёрткой, когда станцию качнуло и затрясло, окутало искрящимся смерчем. Лавина пламени в одно мгновение стёрла орбитальную обсерваторию в пепельную пыль и развеяла на миллионы миль. Как фантастическое чудовище, водородное облако расширялось и забирало в огненные объятия соседние звезды и их планеты.
Исчерпав энергию взрыва, облако превратилось в ослепительно яркую газопылевую туманность, напоминая жителям Галактики о когда-то существовавшей звезде Олегон.
История первая.
И в космосе путь
не усеян звёздами…
Глава 1.
Ура! Прощай академия!
Раннее утро. Лёгкий озноб пробирает кожу. Долгожданное солнце выглянуло из-за горизонта и вот-вот коснётся тёплыми лучами, продрогших от утренней прохлады курсантов – парней и девушек. Они выстроились на плацу, вокруг которого росли ухоженные кипарисы. Чуть дальше от парадной площадки, сквозь пышные кроны деревьев и кустарников, проглядывали высокие стеклянные здания, их идеальные трёхгранные формы ближе к земле распадались на причудливые многогранники.