Александр Рудазов – Тьма у ворот (страница 34)
Однако прикидывался захмелевшим волшебник очень убедительно. И без того счастливый старичок стал еще счастливее, начал ко всем цепляться, показывать картинки в написанной-де им самим книжке, расспрашивать о том, что за бабочки на острове водятся, есть ли где редкие растения.
Особенно сильно Танзен пристал к почти еще трезвому, но явно желающему упиться вдрызг овцеводу. Судя по ауре, был тот чем-то ужасно расстроен и озадачен. Танзен и его расспросы не добавили угрюмцу хорошего настроения — сначала он просто велел убираться, а потом вовсе схватил за шкирку и прикрикнул.
Но волшебник уже уверился, что этот человек может поведать что-то интересное. И не отставал. Он поставил угрюмцу выпить, пустил в ход все врожденное обаяние мэтра Паганотти, и в конце концов лед треснул.
Поглощая темный эль, овцевод поделился своим горем. У него пропала жена. Буквально пару дней назад. Не иначе как похищена теми ублюдками, что поселились где-то на горе.
— Ты точно не из них?! — подозрительно зыркнул на Танзена овцевод. — Ты… ты хорош… ший человек?!
— Дорогуша моя, ну разве же я мог бы подумать, чтоб похитить чью-то жену?! — возмущенно заахал Танзен. — Что ты, что ты, я вовсе не из них! Я — озирский ученый-энтомолог, следую на Махасагр в поисках бабочек!
— А… на Махасагр… — хлюпнул носом овцевод. — Слыхал… Тепло сейчас на Махасагре?..
— Жара! Тропики! Не в силах дождаться, когда уже доберусь, согрею старые косточки! У вас-то тут холодень, дорогуша моя, холодень!
— Ничего, весна скоро, — мрачно ответил овцевод. — А у меня вот… того… жена пропала…
— Безмерно сочувствую твоему горю! — похлопал его по плечу Танзен. — Вот, выпей еще! И расскажи подробности!
Овцевод рассказал. Жена у него и в самом деле пропала таинственным образом. Просто пошла к колодцу за водой и… исчезла.
Серьезно — взяла ведро, открыла дверь и не вернулась. Колодец от дома в паре десятков шагов, и до него она добралась точно — на снегу осталась цепочка следов, рядом стояло ведро.
А жены не было. И никаких других следов от колодца не вело.
Словно дракон унес.
— Колдовство это, — стучал кружкой о стол овцевод. — Черное колдовство. Эти злыдни на горе… волшебники проклятые… ух бы я их!..
— Поди ж ты, какая ужасная история! — поцокал языком Танзен. — Дорогуша моя, а не покажешь ли ты мне, где дело было? Я-то, конечно, не волшебник, но человек старый, поживший, повидал много — вдруг чего присоветую?
Овцевод воззрился на него с огромным сомнением. Явно хотел уже велеть трухлявому сморчку сидеть и не выпендриваться. Но все же, видно, решил, что хуже не станет, — грузно поднялся из-за стола и махнул рукой.
— Тут недалече, — буркнул он. — Эй, Брухум, эля мне нацеди еще! И кренделек дай вон тот, с сырком…
Жена овцевода пропала позавчера. Конечно, следов у колодца уже не осталось — натоптали за два дня, да еще и снег этой ночью шел. Но Танзену и не нужны были материальные улики — он сразу принялся читать рисунок ауры.
Тот оказался не менее сложен. Потоки эфира — штука непостоянная, на месте не стоят. Но в специальные агенты Кустодиана не берут тех, кто не умеет их расшифровывать. И, походив немного по двору, почитав остаточные аурные метки и расставив их в хронологическом порядке, Танзен стал выстраивать в голове картинку.
Он сразу же отверг колдовское похищение. Телепортация, портал, межмирный прыжок или уход в глубины Тени оставляет след. Тончайший, почти незримый, но след. Далеко не всегда удается понять, куда он ведет, но само его наличие разглядеть можно. Эфирные волны в этом месте не один день еще изгибаются чуть иначе — словно круги на воде после брошенного камня.
Конечно, со временем все равно все исчезает. Но если это было только позавчера… Танзен бы заметил. Тем более когда известно точное место — возле колодца, где оборвались следы.
В самом колодце скорбящий муж, естественно, смотрел. Один из его сынков туда даже спускался — ничего. Да и не пролезла бы туда женушка — шахта не шибко широка, а пропавшая была дамой пышной, представительной.
— Пампушечка моя ненаглядная… — всхлипывал овцевод, как малый ребенок.
Горем он был убит всерьез. Но, поговорив с домочадцами и соседями, Танзен узнал, что, пока жена была дома, ненаглядной ее муж не называл. Любил детина выпить, любил покричать, а когда и за плеточку брался.
Не отставала и матушка его. Свекровь невестку поедом ела — даже теперь злобная старуха ничуть не скорбела о пропаже. Мол, туда и дорога — гулящая была девка, обманом на себе сыночка женила, всю жизнь ему поломала.
Зато дети пропавшей скорбели громко и досадливо — но не о матери, а о пожрать. Два шумных скандальных мальца были уверены, что мамка со дня на день вернется, и тревожились лишь о том, кто будет готовить первое и второе. Отец с потерей жены стал еще дольше сидеть в кабаке и еще сильнее лупить сыновей, а полоумная бабка стряпала из рук вон плохо и страшно орала, когда ее отраву не доедали.
Танзену подумалось, что будь он членом этой семьи — не стал бы дожидаться, пока похитят. Сам бы давно сбежал.
И только он об этом подумал, как в голове щелкнуло и картинка успешно выстроилась. Расспросив людей детально о событиях того дня и посмотрев за домом, Танзен вздохнул. Дело-то он раскрыл, но для его собственных нужд оно оказалось бесполезным.
— Халат, ты чего там-то ищешь? — озадаченно спросил овцевод, тщетно пытаясь вытрясти из бутыли еще хоть каплю эля. — Там отхожее место, туда она не ходила.
— Ходила, — задумчиво сказал Танзен. — Только туда и ходила на самом деле.
— Это как?
— У вас ведь два таких ведра, верно? — спросил Танзен вместо ответа. — То, что у колодца осталось, и… второе.
— Ну да. А ты откуда знаешь?
— А можно на второе посмотреть?
— Зачем оно тебе?
— Ну ты покажи, я и скажу, зачем оно мне.
Овцевод недовольно закряхтел, но все же пошел в сарай. Там он долго рылся в хламе, искал ведро, но так и не нашел.
— Завалилось куда-то, — пожал плечами он наконец.
— Нет, не завалилось. Его супруга твоя с собой унесла.
— Это как? — заморгал овцевод. — Она с вон тем ведром ходила, которое у колодца стоит… стояло. В нем вода сейчас. Упырство, водички хотца… эй, лоботряс!.. Отцу воды принес быстро!
Пока овцевод подзывал сына, а потом трепал тому уши за то, что не подбежал достаточно быстро, Танзен объяснил, что на самом деле его жена выходила из дому дважды. В первый раз — с тем самым ведром, которое осталось у колодца. Сказав, что идет к отхожему месту или задать корму курам («Точно, курей она кормила!» — вспомнил овцевод), она вместо этого пошла к колодцу. Стоит тот за сараями, из дому не виден, так что там она спокойно и пробыла какое-то время.
— Это зачем? — продолжал не понимать овцевод.
— Из дому она вышла в снегопад, — продолжал Танзен. — А у колодца дождалась, пока тот закончится. За это время ее следы туда занесло — она оставила ведро на том самом месте, где ты его потом нашел, и вернулась домой… задом наперед.
— Зачем?!
— Чтобы осталась цепочка следов. Немного подождав, она оделась потеплее, взяла, возможно, какие-то вещи и то самое злополучное ведро. Сказала, что идет за водой, и вышла. Но пошла, конечно, не к колодцу, а, скорее всего, по вон той тропинке — к отхожему месту. Вон она какая ровная и чистая, там никаких следов остаться не могло. Ну а от отхожего места она прошла огородами и… ушла совсем. Я бы на твоем месте проверил, не пропали ли деньги или какие-то ценности. Ну и второе ведро можешь поискать где-нибудь в овраге с той стороны.
Овцевод долго не хотел верить, что его жена сбежала сама. Даже стал кричать, чтобы Танзен не порол чушь. Но в конце концов как следует припомнил позавчерашние события и неохотно признал, что заезжий халат угадал все в точности.
Да и шкатулка с побрякушками его жены действительно пропала.
— А потом?! — жалобно спросил он. — Потом она куда ж делась?!
— А вот это хороший вопрос, — кивнул Танзен. — Остров у вас маленький, город всего один и тоже маленький. Затаиться у кого-нибудь можно, но долго так жить не получится. Так что вариантов мне в голову приходит три. Либо супруга твоя ушла к кому-то за городом — охотнику какому, рыбаку, отшельнику… Либо тайком села на корабль и уплыла — может, по сговору с кем-то. Либо направилась прямиком к тем странным людям на горе.
Овцевод пасмурно кивал. Он не замечал, что Танзен говорит уже совсем не как чудаковатый энтомолог. Да и вообще волшебнику все меньше было до него дела. Он нащупал кое-что интересное, подцепил астральную ниточку и теперь распутывал с нее весь клубочек.
Не в никуда сбежала эта женщина. Не к любовнику, живущему где-то в хижине на другом конце острова. И судов дальнего плавания от Хор-Ханка не отходило ни вчера, ни позавчера. Не планируется их и сегодня, а завтра вообще Маладис. Не стала бы она так долго прятаться неизвестно где.
Нет, она направилась прямиком на гору. К тем самым людям, на которых работал Сукрутурре. Зачем?.. Вопрос пока повисает в воздухе.
Возможно, без магии дело все-таки не обошлось — ее могли подчинить, загипнотизировать, затуманить разум. Возможно, вообще управляли, как марионеткой. А возможно, просто соблазнили деньгами или чем иным, и она ушла добровольно. Это даже более вероятно, если учесть, насколько безрадостен был ее брак.