Александр Рудазов – Тьма у ворот (страница 33)
Таким образом, созданная по всем правилам магическая пища абсолютно безвредна и даже лучше натуральной. Она не протухает и не бывает заражена гельминтами.
Но в том-то и дело, что далеко не всегда ее создают по всем правилам. Даже опытные волшебники иногда совершают ошибки. А есть что-то, сотворенное студентом, — серьезно рисковать здоровьем.
Впрочем, таких-то уж ошибок Дженнаро не совершал никогда. Да, он с досадным постоянством упускает в заклинаниях какую-нибудь мелочь, умудряется оговориться, даже читая с гримуара, но ни разу еще не напортачил сколько-нибудь серьезно.
Возможно, именно потому он и совершает мелкие ошибки, что чересчур пристально следит, как бы не совершить крупную.
Волшебники плыли до вечера, а потом еще и всю ночь. Только утром Бриллиантового Лебедя наколдованный кораблик пристал к берегу.
Городок на Хор-Ханке оказался всего один, да и сам остров был невелик. Пришвартовались волшебники под покровом невидимости — Дженнаро начитывал его почти полчаса, но дело того стоило. Неизвестно, где притаились загадочные хозяева Сукрутурре — до поры лучше ничем себя не проявлять.
В конце концов, Маладис уже завтра.
Под покровом невидимости же волшебники дошли и до единственной в городке таверны, где сняли комнату. Оркатти слегка ослабил внимание тавернщика, чтобы тот не запомнил их лиц, да и вообще забыл о их существовании, едва перестанет видеть.
В номере Дженнаро сразу уселся медитировать. Его услуги пока что не требовались. Остальные же распределили меж собой задачи.
Оркатти тоже устроился в номере, но не для медитации. Он улегся на кровать поудобнее и покинул тело. Отлично видимый для волшебников, но не для обычных людей, психозритель заструился бесплотным духом и уплыл с потоками эфира. Возможно, ему что-то удастся разведать.
Практиканта Танзен послал на самостоятельное задание. Велел принять форму № 4 (воробей) и полетать над городом. Держаться подальше от людей, но глаза и уши отворить пошире.
Сам же Танзен пошел в форме № 31 (человек семидесяти двух лет). Снятая с одного книжника, эта матрица выглядела настолько безобидной, насколько вообще возможно. Такой сутулый седенький старичок в очках.
Кроме очков к этой форме прилагался стереотипный костюм странствующего ученого — бархатные панталоны, такая же куртка с бесчисленными карманами, кожаные гетры, желтые ботинки и дорожная кепка. За спиной висел рюкзак с притороченной к нему подзорной трубой.
Бросив один только взгляд на это чучело, любой думал, что этот тип ловит бабочек или собирает гербарии. Именно такой легенды и придерживался Танзен.
У него имелись и другие маскировочные формы. Он мог выдать себя за восьмилетнего мальчика или очаровательную девушку, грязного гоблина или благородного эльфа. Но сейчас уместнее всего ему показался старый добрый мэтр Паганотти.
В принципе Танзен мог замаскироваться и иначе, не сменяя форму полностью. Простейший вид метаморфозы именно так и называется — маскировочная. Она не позволяет изменяться слишком сильно — просто поиграть с внешностью. Подправить нос или губы, перекрасить глаза или волосы, удлинить или укоротить кости… Всего по чуть-чуть, понемногу — и вот ты уже совершенно другой человек или даже человекоподобный нелюдь.
Есть и более глубокая метаморфоза. Она сложнее, но дает больше возможностей. С ее помощью можно кардинально изменять свое изначальное тело, отращивать новые органы и конечности, изменять пропорции и тому подобное. Как маскировочной, так и глубокой метаморфозе обучают в институте Метаморфозис, на факультете преобразований.
Но этим методом Танзен владел очень плохо. Все-таки он окончил другой факультет — превращений. Там учат не частичной, а полной метаморфозе, переходам в иные формы, с полным заимствованием матриц — вплоть до инстинктов, навыков и элементов памяти.
Метаморфы постоянно спорят, какой метод лучше — преобразований или превращений.
Городок Хор-Ханк, носящий то же имя, что и остров, оказался совсем маленьким. Три улицы, полсотни зданий, едва ли тысяча жителей. Жили они уединенно, промышляли рыболовством и выпасом овец.
К Синдикату Великой Верфи относились постольку-поскольку. В ратуше сидел капитан-губернатор, раз в год он отсылал Совету Королей отчет и собранные налоги, тем связи с метрополией и ограничивались.
Играя роль ученого чудака, приехавшего на Хор-Ханк в поисках редких растений и насекомых, Танзен бродил по городу, суя нос везде и всюду. Каждому встречному он оживленно рассказывал о своих научных трудах и жаловался на скупердяя-ковролетчика, привезшего его с южных островов за какие-то несоразмерные деньги.
Назойливого старичка чурались, атмосфера в городке была неприветливая. Люди ходили понурые, осунувшиеся. Даже если кто вступал с Танзеном в диалог, то говорил вяло, неохотно.
— Чувствую фальшь в астральных потоках, — прошелестело в сознании. — Не могу объяснить, но что-то тут неправильно.
Танзен тоже это чувствовал, хотя и не учился никогда психозрительству. В воздухе аж смердело черным колдовством. Казалось, будто по улицам стелется какая-то дымка.
Но Танзен не успокаивался. По опыту он знал, что всегда найдется кто-нибудь, кого можно разговорить. Кто-нибудь, кто слышал и знает о хозяевах Сукрутурре. Они купили здесь какую-то недвижимость — от этого можно отталкиваться.
В ратуше Танзену не помогли. Капитан-губернатор выслушал лепет старичка-ботаника, но какие-то сведения предоставлять отказался. Мол, информация насчет земельных и жилищных сделок строго конфиденциальна.
Конечно, Танзена это не остановило. Он почтительно откланялся, вышел, а через несколько минут вернулся в форме № 37 (таракан). Крохотное насекомое проползло под дверью, добралось до комнатенки, служащей в Хор-Ханке архивом, и снова обернулось человеком.
Часа три Танзен шуршал бумагами. В архив никто не заглядывал. Никому не было дела до этих пыльных папок.
И ничего полезного Танзен там не обнаружил. Видимо, именно это Сукрутурре и поручили — сделать так, чтобы сделка прошла невидимо.
Есть шанс, что капитану-губернатору все-таки что-то известно. Можно явиться повторно, уже в форме № 50. Представиться официально, попросить о сотрудничестве.
Но если он действительно в чем-то замешан — станет только хуже. Танзен — агент Кустодиана, а не посланник Совета Королей. На территории Синдиката Великой Верфи у него полномочий нет, и капитан-губернатор может просто указать ему на дверь. Или даже бросить за решетку — и Танзен будет обязан подчиниться, если не хочет оказаться здесь вне закона.
На самом деле пару раз его уже объявляли вне закона. Бывали в его практике власть имущие, что укрывали магиозов или даже сами таковыми являлись.
Отзеркалился практикант. Все это время он упорно порхал над домами в облике воробья — и таки услышал кое-что интересное. За последние полгода в городке пропало несколько человек. При странных обстоятельствах, бесследно. В исчезновениях подозревают чужаков, которые тоже стали появляться на Хор-Ханке полгода назад.
Наверное, за одного из них Танзена и приняли.
Где эти чужаки живут и откуда приходят, местные точно не знают. Откуда-то из внутренней части острова. Видать, гнездо у них там.
Впрочем, в городе они появляются редко. Местные их очень не любят. Многие уже поговаривают, что надо кого-нибудь схватить, прижать к стене да потолковать по душам.
Останавливает только то, что чужаки эти какие-то зловещие, здесь их все побаиваются.
Танзен, как раз зашедший в кабак, вполне в этом убедился. Несмотря на раннее время, посетителей было много — и немудрено, завтра же Маладис. Люди спешат напиться-нагуляться перед Злым Днем.
И на Танзена они откровенно пялились. Хотя видно было, что все еще сомневаются — из подозрительных ли он чужаков или действительно забравшийся в глухомань ученый.
Кабаков в городке было два. Таверна на берегу, в которой нет-нет да и появлялись иноземцы, и вот этот погребок на другом конце, который не видел никого, кроме местных жителей. Здесь сидели мрачные овцеводы и ремесленники, за стойкой протирал кружки детина, которому больше пошли бы боевые доспехи, а единственная подавальщица выглядела так, словно ее матушку изнасиловал тролль.
Любой другой остерегся бы такого места. Но магистр Метаморфозиса мало чего боится в этой жизни. Танзен спокойно подошел к кабатчику, приветливо тому улыбнулся и попросил белого эля.
На него уставились, как на говорящую морковку. Мало того что Танзен всем своим видом дисгармонировал с этим местом, так он еще и захотел этакой вычурности.
Однако белый эль у кабатчика неожиданно нашелся. Доставая пыльную бутыль, он даже одарил Танзена дружелюбным взглядом — видно, уже и не чаял кому-нибудь это продать. Стоит белый эль дорого, а вкус и букет имеет специфические, так что пьют его в основном тонкие ценители.
Коих в городишке Хор-Ханк конечно же не водится.
К радости кабатчика, Танзен взял всю бутыль. Эль оказался хорош, а восполнить ману никогда не помешает. Под сверлящими взглядами пьянчуг Танзен опорожнил три кружки подряд и прикинулся, будто захмелел.
На самом деле Танзен пьянел гораздо медленнее большинства людей. Поскольку для него алкоголь был не средством напиться, а просто жидкой маной, изрядная часть градуса проходила мимо печени. Чтобы трезвый мэтр Танзен стал пьяным мэтром Танзеном, в него пришлось бы залить добрый бочонок крепленого вина.