Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 2 (страница 91)
— От того же самого. К тому же мы еще и смертные, нам меньше нужно.
— Так ли уж меньше? Я бы, знаешь ли, так не сказала.
Дегатти ухмыльнулся в бороду. Он распахнул балконную дверь, подставив лицо холодному воздуху, и сказал:
— Скоро весна. Как думаешь, мы достаточно обучили Веронику?
— Нет, — вздохнула Лахджа. — Мне кажется, никогда не будет достаточно.
— Это так… но более сложным вещам будут учить в КА. Она слишком мала. Главное, что мы научили ее основам… безопасности.
— Я бы предпочла ей запретить вообще. Призывать. Кого-либо.
— Я бы тоже, но ей еще нет и четырех. Грубо вмешиваться в разум я не хочу, а держать дочь еще лет пять в кандалах… не знаю. Это может… она ведь добрая девочка. Ей жалко даже демонов.
— Даже, — хмыкнула Лахджа.
— Не о тебе речь, — поморщился Майно. — Просто… понимаешь, когда я в детстве читал «Гюльгары», мне казался совершенно недостоверным эпизод, где девушка жалеет демонов и освобождает их…
— А чем кончилось? — заинтересовалась Лахджа.
— А ты не читала?.. прочти, это классика.
— Ладно, тогда не спойлери. Недостоверным ему казался… а потом ты вырос и сам сделал то же самое.
— Это когда?.. — не понял Майно.
— О, кто-то забыл, как освободил из вазы свою будущую жену? — усмехнулась демоница.
— А… это… тля… У тебя просто такие жалобные глаза были… и красивые.
— Красивые?..
— Да, помню, я тогда в них посмотрел и… забыл, чем кончился «Гюльгары»…
Лахджа помолчала. Майно помолчал. А потом он поставил ногу на перила, галантно протянул жене руку и предложил:
— Хочешь полетать?
— Конечно, — улыбнулась Лахджа.
Глава 25
На кухне сегодня было дымно, жарко и чадно. В Мистерию пришла весна, Лахджа только что вернулась с очередного утопления свиньи и теперь пекла пирожки.
— С тобой там опять водяной заговаривал? — спросил Майно, следя, чтобы было побольше пирожков с капустой и рыбой.
— Ну да, — пожала плечами Лахджа. — Поболтали о погоде.
Ее не смущала стихийно сложившаяся традиция дважды в год приносить духу реки жертву. Ну да, гибнут невинные поросята, зато раков и рыбы на их участке реки всегда немерено. И пляж неизменно чистый, красивый. Никакой тины, ила или коряг. Дно ровненькое, без омутов. На берегу полно цветов, а в воде — лотосов, кубышек и речных орхидей. Словно прекрасный букет для прекрасной дамы.
Майно, услышав такие ее мысли, хотел что-то сказать, но покосился на сидящих рядом дочерей и просто сердито подумал:
Астрид и Вероника сидели перед тарелками, следя за мамой глазами голодных кобр. Они ждали первую партию пирожков.
— Да я позову, как сделаю! — не выдержала Лахджа.
— Пустышек побольше сделай, — велела Астрид, не трогаясь с места.
— Если останется тесто.
— Офтанетца, — сказала Астрид, набивая рот начинкой.
— Так, не сметь! Руки прочь от начинки!
— Я буду без рук! — своим самым наглым голосом сказала Астрид и получила шумовкой по лбу.
Астрид только что вернулась из школы и радовалась, что завтра и послезавтра — праздники, Ангуиндис и Фелидис, Змеиный и Кошачий Дни. К тому же мама сегодня пекла пирожки по рецепту своей бабуленьки. Даже Ихалайнен признавал, что ее бабуленька знала толк в пирожках.
— У меня, канефна, луфе, — сказал он, первым снимая пробу. — Но пойфет.
— Мам, а мож-жна мне пир-рожок с вар-реньем? — спросила Вероника, старательно жужжа и рыча.
К началу весны у нее случился прорыв на шипящих, а букву «р» она начала выговаривать совсем хорошо и произносила ее почти всегда, а не только в особо ответственные моменты. Веронике оставалась всего луна до четырехлетия, и она была полна решимости встретить его с полным алфавитом.
— Можно, ежевичка, — положила дочерям по пирожку Лахджа.
— А почему у меня нет прозвища? — наморщила нос Астрид.
— Оно у тебя есть, земляничка.
— Фу, нет, я передумала! — ужаснулась Астрид. — Это звучит как-то… детски!
— Поэтому в лицо мы тебя так не зовем.
Астрид ужаснулась. Ей было уже восемь с половиной, она чувствовала себя совсем взрослой девочкой и не хотела думать, что родители за глаза зовут ее… земляничкой.
Это же такой удар по репутации Астрид Бесподобной! Она не может быть Астрид Земляничкой! Это для всяких… Вероник!
Пирожков мама напекла много. Целую гору, с разными начинками. С капустой и рыбой, с мясом, с картошкой, с вареньем. На блюдах вырастали все новые пирожковые зиккураты, и Астрид не успевала их хватать. Ей помогал Тифон, лопающий сразу тремя пастями, но мама все равно пекла быстрее.
От Вероники вот многого ждать не приходилось. Она все еще мусолила только второй. Конечно, у нее-то нет анклава, она обычный смертный человечек.
Астрид попробовала все виды пирожков, но все равно осталась внутренне неудовлетворена. Мама могла бы сделать больше, казалось ей. Не хватало чего-то такого, чего-то эдакого… Астрид затруднялась сказать, чего именно, но чего-то точно не хватало.
Об этом она продолжала думать, валяясь у себя на кровати со свежим номером «Портала в сказку». Гулять ей сегодня не хотелось, и любимый журнал тоже не радовал. Казался в последнее время все более… детским. Астрид отбросила его в сторону и принялась рассматривать свои сокровища, ища среди них то, что развеет эту демоническую хандру.
Журнал подобрала Вероника. Как и положено прихвостню, она хвостиком ходила за старшей сестрой, и Астрид в ней эту черту поощряла. Снисходительно глянув, как малявка рассматривает картинки, не в силах прочитать под ними написанное, Астрид пересчитала принцесс-волшебниц, крутанула свой старый кубарь, открыла было сундучок сказок, взмахнула палочкой-копировалочкой… нет, все не то. Детские игрушки.
Хотелось чего-то… необычного. Нового. Устроить переполох. Заглянуть в глаза хаосу. Что-нибудь…
— Вероника, давай что-нибудь призовем, — засверкали глаза Астрид.
— Нельзя ничего пьи… призывать, — серьезно ответила глупая маленькая сестра. — Только если мама язрешит.
— Это демонов призывать нельзя, а мы демонов и не будем, — уселась рядом Астрид. — Давай призовем что-нибудь, а не кого-нибудь.
— Что-нибудь?..
— Да. Только не гору золота, с этим у тебя плохо. Игрушек каких-нибудь, книжек или… о, давай призовем пирожков! Призови гору пирожков! Разных! И будем угадывать, какой с чем!
Это прозвучало забавно. Вероника сосредоточилась, закусила губу и сказала:
— Пьизываю… любой пир-рожок!
Воздух замерцал, заискрился, и у нее в руке появился пирожок. Астрид тут же его выхватила и решительно сказала:
— Дегустацию я беру на себя. Я демон, наполовину гхитшедури, так что могу есть что угодно. Но если он вкусный, я тебе половинку оставлю.
Пирожок оказался вкусным, потому что это был мамин пирожок. Астрид узнала, потому что мама добавила в картошку чуть-чуть крошеных грибочков, и именно такие грибочки были и тут.
Ну да, логично. Просто призвался самый ближайший пирожок.
— Это не то, это тот же самый, — сказала Астрид. — Это наш пирожок.