Александр Рудазов – Семья волшебников. Том 1 (страница 13)
Лахджа попыталась абстрагироваться. В голове как будто вечный голосовой чат…
Фамиллиары ее мужа отлично умели говорить вслух. Но делали они это не всегда, потому что обмениваться мыслями они тоже умели отлично. И Лахджа далеко не сразу привыкла делить ментальное пространство не только с мужем, но еще и с кучей животных.
Это даже хуже, чем переселиться из собственной квартирки в коммуналку. Но ничего не попишешь, теперь она так проведет очень много времени. Дегатти уже там думает, как бы это присовокупиться к ее бессмертию.
Нет, Лахдже не было жалко. Попугай вот делится с ее мужем способностью полета, но сам от этого крылья не теряет. Она бы и демоническую силу предоставила Майно в полное распоряжение, просто… это не так легко, как может показаться.
Скверна… она немного мешает. Лахджа – демон, ее бессмертное начало замешано на Тьме. Поэтому с Майно она делится только малой частицей и через особый «фильтр». Иначе он спятит или сам начнет превращаться в какую-то гадость, низшего демона.
Лахджа вызвала в памяти образ того несчастного паренька, которого ее бывший муж трансформировал в низшего демона. С его согласия, по его собственной просьбе… облагодетельствовал, можно сказать. И он вроде как даже остался доволен, но как же это гадко выглядело…
Дегатти и Лахджа обменялись пристальными взглядами. Между собой они чаще разговаривали вслух, чтобы не разучиться это делать и чтобы оставлять друг другу больше внутреннего пространства. Но о подобных вещах переговаривались мысленно, особенно когда рядом грела уши Астрид.
Кое о чем ей рановато знать.
– Мам!.. Маааааааам!.. – раздался вопль из детской.
– Что?! Что случилось?
– Юмпла еще не пришла?!
– Она ночью придет. Что ты орешь, будто тебя гоблины в котле варят?
– А сколько до ночи?
– Еще три часа.
– Это много?
– Это еще три часа. Три раза по часу. Три раза по… «Слову волшебства».
– Пнятна.
Минута молчания.
– Маааам, маааааааааам!
– Что?!
– Юмпла еще не пришла?!
Лахджа вышла в прихожую и демонстративно распахнула дверь.
– Нет, еще не… ой, здравствуйте!
Стоящий на пороге крупный, полный мужчина в испуге отшатнулся, но тут же взял себя в руки и спокойно сказал:
– Вы, должно быть, моя невестка… с Добрым Днем.
– Ааа, дядя Жробис! – обрадовалась Лахджа. – Майно, к тебе дядя приехал!
Жробис и Майно Дегатти радостно обнялись. Лахджа впервые видела этого мужнина родственника и теперь с любопытством их сравнивала. Да, семейное сходство налицо, только Жробис раза в два шире, с редкими волосами и носом-картошкой.
Но если Майно однажды разожрется и начнет лысеть, будет точная копия… о Древнейший, только не это.
Лахджа уже знала, что дядя Жробис – адепт Арбораза и большой домосед. Свою усадьбу он покидает редко, поскольку адепты Арбораза за пределами своих владений практически не способны колдовать. Вот у себя дома он почти всесилен. А здесь… просто добродушный толстяк.
Неудивительно, что в Валестру он выбирается в лучшем случае раз в пару лет.
– Майно, дорогой мой племянник! – наконец разомкнул объятия дядя Жробис. – Поздравляю тебя с твоим великолепным достижением… приобретением… женитьбой!..
Лахджа, которая за сегодня уже наслушалась этой кирни, закатила глаза за его спиной.
– Сделать своим фамиллиаром высшего демона!.. – воскликнул Жробис, похлопывая племянника по плечу. – Ох!.. да я даже и не слышал ранее о таком! Не знаю, правда, как на это отреагировал бы Гурим, учитывая прочее… ну ты сам понимаешь. Но все равно!.. Я думаю, это заслуживает второй степени, ты так не считаешь? Сейчас у нас двадцать третий год… утром начнется двадцать четвертый… у тебя еще четыре года, чтобы дописать монографию… ты ведь ее пишешь?.. сразу пришли мне на рецензию, как только закончишь!..
– Я еще не начал, – отвел взгляд Майно.
– Ты разочаровываешь меня, племянник. Мог бы и начать. Что ты делал эти два года?
– Жил!
– Ох… ну… да, ты ж женился, – наконец повернулся к Лахдже дядя Жробис. – Да… пожалуй. Я тебя понимаю. Дело молодое, шуры-муры, сюси-пуси…
Лахджа принюхалась. Похоже, по дороге дядя уже где-то поддал. Но смотрел он на нее добродушно и с искренней симпатией.
– Ну что же, пройдемте к столу! – потер он руки, снимая тяжелую беличью шубу.
Лахджа только теперь обратила на нее внимание и вытаращила глаза. Нет, на Земле в Рождество это было бы уместно, особенно в северных странах. Но Добрый День отмечается летом… на границе лета и осени, но все равно обычно очень тепло.
– Дядя… – удивился и Майно. – А… тебе это подарили, что ли?
– Нет, мой дорогой племянник, – немного снисходительно сказал дядя, идя на запах жаркого. – Не ты один способен на незаурядные достижения. Моя грамадевата, мое жертвенное древо, служит домом для сотен белок. Целые поколения живут и умирают в кроне грамадеваты Дегатти.
– О боже, – начала понимать Лахджа.
– Нет, я не убивал ни одной из них, – строго посмотрел на нее дядя Жробис. – Я бы никогда не тронул их и пальцем. Но после естественной смерти они отдавали мне свои шкурки. Они кормились с моего дерева и жили на нем. И теперь эта шуба – часть грамадеваты. Пока я в ней, я хоть и умеренно, но могу колдовать, а еще защищен от чужих злых чар. А еще зимой она греет, а летом освежает, так что мне не бывает ни холодно, ни жарко.
– Это же превосходно, дядюшка! – восхитился Майно.
– Ну не так превосходно, как твое достижение, – махнул рукой Жробис, садясь за стол. – Так что же, что тебе дало заведение такого необычного фамиллиара?
И Дегатти начал обстоятельно рассказывать. Сразу было видно, что с дядей у него отношения хорошие, и от него он ничего не скрывает.
– …Сначала были проблемы со скверной, – говорил Майно. – Я тогда даже болел… не сильно, но часто.
– Это были скверные дни, – проворчал Снежок, усаживаясь к Жробису на колени. – Что там у тебя, сыр?..
– Потом мы как-то справились с этим. Она научилась… фильтровать свою силу. И энергообмен перестал приносить мне вред. Теперь я понемногу могу использовать демоническую силу, однако Лахджа не питается душами, так что это имеет скорее теоретическую ценность.
– Ну все равно. А что еще?
– Значительное замедление старения, конечно. Сейчас я почти не прилагаю к этому усилий. Ускоренное восполнение маны. И… и ребенок.
– Привет, – сказала Астрид, выползая из-под стола.
Рассмотрев маленького демоненка, дядя Жробис расхохотался. О существовании Астрид он знал, конечно, но увидел воочию впервые. Поглядев на ее крылышки и гибкий хвостик, толстяк цокнул языком и сказал:
– Да уж, Гурим бы обомлел от восторга.
– Он бы сказал, что это я тоже ему назло, – пробурчал Майно.
– Ну не знаю, не знаю…
– Ты не Юмпла, – констатировала очевидное Астрид.
– Нет, девочка, я не Юмпла, я твой великий дядя, – пробасил Жробис. – Но подарок я тебе принес.
– Дай!