Александр Рубцов – Проклятая (страница 24)
- Просто кивните, если вы понимаете меня, - прошептал он.
Старуха не ответила и продолжала мерить его змеиным взглядом.
- Он вас мучает?
На секунду ему показалось, что в глазах старушки мелькнула надежда и отец Алексей подумал, что вступил на правильный путь.
- Он морит вас голодом? Не дает лекарства?
Это могло быть правдой. Все эти приступы одержимости могли быть вызваны болью.
- Вам не нужно бояться. Если это правда, то уже сегодня мы вас увезем отсюда. Я знаю, что он ваш сын. Если вы этого хотите, то ему даже сойдет это с рук. Для меня главное, чтобы вы чувствовали себя хорошо.
Старуха что-то прохрипела. Священник насторожился. За дверью, совсем рядом, послышались шаги Сергея. Он придвинулся поближе, чтобы расслышать ее. Она определенно что-то шептала, но он не мог разобрать что.
- ... пть тбя...
- Что, простите?
- Он... он убьет тебя.
С этими словами старуха вдруг схватила отца Алексея за волосы, притянула к себе и вцепилась в шею. От неожиданности священник вскрикнул. Резкая боль пронзила его. Острые зубы прокусили кожу и впились в рану. Он почувствовал, как тысячи раскаленных иголок вонзились в плоть вокруг раны. В глазах потемнело. В комнату вбежал Сергей. Он схватил мать за нижнюю челюсть и попытался разжать прикус. Священник резко дернулся, оставив кусок кожи во рту у старухи. Он попятился назад, но споткнулся и упал возле окна. Мать крикнула. В ней не оставалось более ничего человеческого. Языком она протолкнула кожу отца Алексея к горлу и проглотила с булькающим звуком. Изо рта двумя тонкими струйками текла кровь. Она довольно проворно села в кровати и засмеялась.
Сергей резким рывком дернул штору. Струна на по потолке, прикрепленная к двум пластмассовым цилиндрам лопнула с характерным звуком ломящим зубы и в комнату ворвался яркий солнечный свет. Мать зашипела и выставила ладони вперед.
- Это не может быть правдой, - услышал Сергей за спиной голос священника. - Не может.
- Боюсь вас огорчить, святой отец.
Он удивился своему спокойствию. Неужели он смирился? Или может, до сих пор не поверил или не понял, с чем имеет дело? Ощущения были странные. Его мать пыталась перегрызть священнику горло и теперь шипит, мучаясь от солнечного света.
- Дайте мне что-нибудь, чтобы дезинфицировать рану.
- Йод? Похоже, вы ей нравитесь.
Отец Алексей шутку не оценил. Они вышли из комнаты. Мать так и осталась сидеть на кровати. Сергей достал бинт, пластырь, йод и ножницы. Щедро полил бинт йодом и приложил к ране, которая и вправду оказалась очень глубокой.
- Может, в больницу? Вы как себя чувствуете?
- Обойдусь. Сначала нужно выяснить, с чем мы имеем дело.
- Нужно связать ее, - сказал Сергей. - Боюсь, что ваше присутствие действует на нее удручающе. Слишком уж бурно она реагирует.
Он приклеил квадрат бинта пластырем к шее отца Алексея и пошел в комнату. Из шкафа достал два ремня: один кожаный, другой тряпочный, но тоже очень крепкий.
- Что ты собрался делать, - зарычала мать, когда Сергей вошел к ней.
- Извини, мама. Это для твоего же блага.
Нереальность происходящего сводила его с ума. Все вокруг было настолько ненатуральным, что не укладывалось в голове. Создавалось впечатление, что разум ушел в глубокую оборону и отказывается принять происходящее. Звуки стали приглушенные, а фокус был настроен лишь на то, что находилось в центре - все остальное размывалось, словно сквозь витрину католической церкви.
- Не смей связывать меня, жалкий ублюдок!
Священник подошел к ней и схватил за руку, прислонил ее к спинке кровати.
- Скажи этой святоше, чтобы он убрал от меня свои грязные вонючие руки!
Сергей привязал руку. Мать особо не сопротивлялась, хоть и орала, как бешенная. Через несколько минут и вторая рука была прикована к кровати. Сергей вышел из комнаты и вернулся через минуту с распятием в руках.
- Он вас всех убьет! - прорычала мать. - Не мучай меня и просто отпусти.
- Кто ты? - спросил отец Алексей. - Назови мне свое имя.
- Сергей, скажи этому тупице, что я не хочу с ним разговаривать.
- Отче наш, ежи еси на небеси...- отец Алексей сложил руки в замок и приставил к подбородку. Закрыл глаза.
Мать плюнула ему в лицо. Священник прервался и вытер коричневые слюни носовым платком.
- Ты не слышишь, когда с тобой разговаривают?
- Я бы хотел знать, с кем я разговариваю.
Сергей нарочито громко прочистил горло и вызвал отца Алексея на несколько слов из комнаты.
- Боюсь вас огорчить, святой отец, - проговорил Сергей. - Я всю ночь рылся в книгах об упырях и ни в одной из них не говорится об этом, как об одержимости. Не думаю, что в нее кто вселился.
- Так же, как я не думаю, что ее укусил вампир или кого бы вы там себе не вообразили. Какая ересь, - он покачал головой.
Священник остался до ночи, как и обещал. Весь день он провел в комнате старухи. Та так и не пришла в себя. К вечеру, выбившись из сил, она уснула. Рука старушки нервно подергивалась. Отец Алексей вышел из комнаты с мокрым от пота лбом.
- Нужно закрыть окно.
Священник уступил Сергею дорогу, а сам тяжело рухнул на стул. Сергей плотно закрыл окно и развязал руки матери. Она мирно сопела, словно ничего с ней и не было. Сергею даже на мгновение показалось, что она стала румяней.
Он вышел и закрыл за собой дверь, подумав, что на ночь вновь сядет за книги, а ее положит на свою кровать. Электричество уже отключили, и генератор глухо тарахтел на втором этаже.
- Может, чаю? - предложил он отцу Алексею. - Или покушать чего?
- Вы... Вы сказали, что она очень буйная ночью.
- Была до сих пор. Но я берусь утверждать, что так будет каждую ночь. Так что там с чаем?
- Я не откажусь.
- Вот и чудненько. Как ваша рана?
- Если не прикасаться к ней и не вертеть головой по сторонам, то вполне сносно.
- Я бы все равно сходил к доктору.
Священник промолчал. Сергей схватил пузатый чайник и, убедившись, что в нем достаточно воды, поставил на плиту. Он сел напротив отца Алексея и спросил:
- Что думаете?
- Я бы начал ее лечить.
- Думаете, что болезнь? После всего увиденного?
- Я думаю, что она сама верит в то же, что и вы...
Закончить мысль не дал шум, раздавшийся в спальне. Это был стук. Сергей напрягся и прислушался. Два глухих стука, словно кто-то ходит по комнате. Он взял со стола распятье и пошел к двери. Знай он, что ждет его внутри, то не шел бы так уверенно. Он дернул дверь на себя и замер.
Окно было открыто. А над телом матери склонился черный силуэт. Существо впилось в шею матери. Ноги старухи подергивались. Вся уверенность, которая била в груди Сергея ключом до этого момента, мгновенно пропала. Страх вылился на него ведром холодной воды. Страх сковал все движения. Он почувствовал, как волосы на руках встают дыбом, а кожа покрывается мурашками. Страх давил на затылок и низ живота.
И этот хозяин сейчас здесь. Существо повернуло голову к нему резко встало. Оно было человеком. По крайней мере, когда-то. Совершенно голое оно имело кожу синего цвета с зеленым оттенком. Таким цветом обычно становится синяк через несколько дней. Белесые волосы, больше похожие на паутину, торчали из практически лысой головы десятью вениками во все стороны. Глаза, цвета переспелой вишни смотрели исподлобья со злобой. Бровей и ресниц не было.
Оно двинулось на Сергея. Ступор прошел довольно резко. Сергей сделал шаг назад и выставил перед собою распятье. Существо зашипело, обнажив ряд коротких треугольных зубов желтого цвета. По бокам зияли два длинных клыка. Сергей увидел, что сзади с кровати встает мать. Она тоже вышла вперед. Ее глаза так же, как и глаза этого существа налились кровью. За спиной у Сергея взвизгнул священник.
Существо вдруг потеряло к Сергею интерес и одним прыжком очутилось перед отцом Алексеем. Тот вскочил со стула и попятился назад, едва не споткнувшись и не кувыркнувшись через стул. Оно замерло и посмотрело на священника змеиным взглядом, опустив голову на бок. Сергей видел, как по щекам отца Алексея текут слезы. Открыв рот, он смотрел на чудовище, как зачарованный в полном ступоре.
Внезапно оно зашипело, схватило священника и впилось ему в шею на этот раз с другой стороны. Тот дико закричал. Даже запищал и, приобретя, наконец, способность двигаться, начал отбиваться.
Сергей повернулся к матери. Ноги старухи дрожали. Она смотрела, как упырь пьет кровь отца Алексея, и смеялась.