Александр Розмарин – Тепло имени Сухова (страница 3)
Иван Иванович нажал три.
– Вы нажали три. В настоящее время все операторы заняты. Ваше обращение принято. Ожидайте ответа на сайте или в личном кабинете. Спасибо, что выбрали нас.
Короткие гудки.
Иван Иванович посмотрел на телефон. Старенькая «Нокиа», заряда хватало на неделю, а мозгов – только позвонить и принять смс. Он нажал перезвонить.
Снова музыка. Снова меню. Снова три. Снова гудки.
На пятый раз он уже знал весь текст наизусть. На шестой – палец соскользнул и нажал звёздочку. И тут случилось странное. В трубке раздался голос – или это от недосыпа и трёх чашек пустого чая разыгралось воображение?
– Вы нажали звёздочку. Если хотите сдохнуть от холода прямо сейчас – нажмите решётку. Если хотите сдохнуть от холода, но чуть позже – положите трубку и ждите специалиста. Спасибо за понимание.
Иван Иванович замер. Потом до него дошло – это же просто глюк. Ну не мог автоответчик такого сказать. Это сосиски вчерашние, точно. Или температура в комнате. Или всё вместе.
Он положил трубку и расхохотался. Смеялся долго, пока не закашлялся. Над идиотизмом системы, над своей беспомощностью, над тем, что мозг уже шутит такие шутки. Потом вытер слёзы и сказал телефону:
– Ладно, шутница. Не зря тебя китайцы делали.
Чуда не произошло. В дверь никто не ломился, трубы не зашумели, батарея осталась холодной.
Иван Иванович оделся – свитер, куртка, шапка уже на голове – и вышел на лестничную клетку. На площадке курил сосед снизу, дядя Гоша.
– Здорово, Иван, – кивнул Гоша. – Холодно чё-то. Топят?
– Не, – мрачно ответил Сухов.
– А у меня дубак, – пожаловался Гоша. – Градусник шестнадцать показывает. Вчера восемнадцать было. Падает температура.
Иван Иванович принюхался. От Гоши не пахло – видно, опять завязал. Надолго ли?
– А ты платишь? – спросил он.
– За что? – удивился Гоша. – Мне квитанция приходит, там цифирь. Я её в макулатуру. Пока не отключат – не плачу. Закон!
Тут дверь напротив открылась, и выглянула баба Нюра.
– Сухов! – закричала она. – Ты чё в шапке стоишь?
– Холодно, Нюра.
– Холодно?! – баба Нюра выпучила глаза. – Да я вчерась на этих гадов так орала, что у них стёкла в машине затрещали! Приходили, говорят – нормы соблюдаются. Я им: какие нормы, если у меня кошка сдохла от пневмонии?! А они: кошка не прописана. Вот сволочи!
– Кошка сдохла? – участливо спросил Гоша.
– Да нет, для красного словца, – отмахнулась баба Нюра. – Но могла бы!
Соседи посмеялись. Общая беда объединяла. Иван Иванович вернулся в квартиру, сел за стол, достал тетрадку и ручку. На обложке было написано «Расходы». Он открыл чистую страницу и вывел корявым почерком:
«Претензия»
Он перечитал написанное. По-инженерному чётко, по-пенсионерски доходчиво. Пункт про совесть, конечно, лишний, но от души.
Потом он ещё долго сидел, перечитывал, правил, придирался к каждой запятой. Ходил на кухню за чаем, смотрел в окно на пустой двор, снова возвращался к бумаге. Время для стариков – штука резиновая: то тянется бесконечно, то пролетает незаметно. Сегодня был второй случай.
Аккуратно сложил претензию в конверт, конверт положил во внутренний карман куртки – поближе к сердцу. Завтра с утра – в бой.
За окном уже давно стемнело. Иван Иванович посмотрел на часы – половина одиннадцатого. День пролетел незаметно. Он разделся, положил шапку на стул у кровати, залез под одеяло и укрылся курткой.
В голове ещё крутились формулировки из претензии, но мысли постепенно путались. Где-то за стеной кашлянул Гоша, хлопнула дверь – видно, выходил курить. Потом всё стихло.
Иван Иванович закрыл глаза. Завтра всё решится. Или не решится. Но сидеть сложа руки он больше не мог.
Глава 3. Турне по инстанциям
Утро следующего дня началось с ритуала. Иван Иванович всегда говорил: «Чтобы победить дракона, нужно сначала начистить сапоги». Сапоги он, конечно, не чистил – дело было не в них, а в претензии, которую он перечитал три раза, поправил запятую и удовлетворённо хмыкнул.
Позавтракал он скромно: вчерашние сосиски, которые за ночь в холодильнике превратились в нечто среднее между пластмассой и ортопедической стелькой, были съедены под аккомпанемент мыслей о высоком. Высоким было всё, и тарифы в первую очередь.
Перед выходом Иван Иванович долго смотрелся в зеркало в прихожей. Зеркало было мутное, в крапинку, потому что амальгама начала осыпаться ещё при Горбачёве. Из мутной глубины на него смотрел суровый старик в шапке-ушанке, с клочковатыми бровями и взглядом Тараса Бульбы, потерявшего курительную трубку.
– Красавец, – похвалил себя Иван Иванович. – Прямо пойду и порву их, как Тузик грелку.
Он вышел на улицу. Зима стояла крепкая, морозная. Воздух был такой, что при вдохе ноздри слипались, а при выдохе пар валил, как из паровозной трубы. Иван Иванович зашагал к остановке.
Автобуса пришлось ждать долго. На остановке тусовались местные пенсионерки с авоськами. Авоськи были полны «социального» хлеба и пакетов молока с истекшим сроком годности, которое продавали со скидкой в магазине на углу. Пенсионерки галдели, как воробьи на проводах.
– А у меня опять насчитали за воду! Я же не лью её, зачем мне столько?
– А ты счётчик поставь!
– А где я деньги возьму на счётчик? Я пенсию потратила на лекарство от давления. Давление теперь в норме, а денег – нет. Зато вода есть. Холодная.
– Вода холодная – это ещё ничего. У меня соседка на прошлой неделе квитанцию за отопление получила – пять тысяч. А батареи ледяные. Она пошла в контору, а там ей сказали: «У вас воздушная пробка, спустите воздух». А она баба старая, где ей воздух спускать? Она им говорит: «Я вам спущу воздух, только подойдите». А они не идут.
Иван Иванович слушал и мрачнел. История соседки – прямо как у него, один в один. Значит, он не один такой. Значит, система давит на всех одинаково.
Подъехал автобус. Старый, «ЛиАЗ», дребезжащий так, что казалось, сейчас развалится на запчасти прямо на ходу. Иван Иванович полез в карман за пенсионным удостоверением. Проезд для пенсионеров был льготный, но только по социальной карте. А социальной карты у него не было, потому что он её потерял год назад и так и не собрался восстановить. Пришлось платить наличными. Кондукторша, грузная женщина с лицом, выражающим глубочайшее презрение ко всем пассажирам, особенно к тем, кто лезет за мелочью, недовольно поджала губы.
– Тридцать пять рублей, – отчеканила она.
Иван Иванович протянул пятьдесят. Она взяла их двумя пальцами, как дохлую мышь, и кинула сдачу – пятнадцать рублей монетами. Монеты упали на пол и покатились под сиденья.
– Ой, батюшки, – вздохнул Иван Иванович и полез собирать.
– Быстрее давайте, люди ждут, – проскрипела кондукторша.
Собрал. Пятнадцать рублей. На них можно было купить буханку чёрного хлеба в магазине у дома. Или полбуханки белого. Или три спички, если спички золотые. Деньги на ветер, буквально.
Офис «ТеплоСервис-Юг» располагался в подвале пятиэтажки, с торца. Вывеска была кривая, с облупившейся краской. На двери висело объявление: «Переучёт базы данных. Приём граждан вторник, среда, пятница с 9 до 12. Обед с 12 до 13. Перерыв на уборку с 13 до 14. Технический перерыв с 14 до 15. Санитарный день – последний вторник месяца. По техническим причинам приёма нет. Извините за неудобства».
Сегодня был вторник. Значит, приём есть, если, конечно, у них не санитарный день, не техперерыв, не обед и не уборка.