Александр Ройко – Наперекор времени. Часть 2 (страница 6)
Аналогичным образом пролетели среда, четверг и пятница. А вот в субботу за Александром Николаевичем Карелиным прибежал «посыльный» – мальчишка, который сообщил, что в одной из сельских семей заболел ребёнок. И Александр, не мешкая, вместе с посыльным помчался на пролётке в село. Он готовился лечить серьёзную болезнь. Но столкнулся всего лишь с паникой и медицинским невежеством родителей ребёнка. Они начали испуганно жаловаться, что у ребёнка сильный понос, и беспокоились о том, не дизентерия ли у ребёнка, или и того хуже – холера. Александр осмотрел ребёнка и успокоился. А затем начал успокаивать и родителей. Он объяснил им, что и та, и другая болезнь инфекционные, то есть её вызывают вредные инфекционные бактерии. Дизентерию, к примеру, вызывает дизентерийная палочка. Ничего подобного у их ребёнка нет. Просто он переел зелёных фруктов. Зелёные фрукты содержат много янтарной кислоты, а у многих детей в раннем возрасте наблюдается дефицит именно этого вещества. Вот ребёнок и тянется к этим плодам. Просто нужно следить за ребёнком. Ведь неспелые плоды – очень жёсткие и плотные. А потому повышенное содержание органических кислот и дубильных веществ в недозрелых плодах неблагоприятно воздействует на желудок и кишечник. И, когда ребёнок съест много недозрелых фруктов, у него и появляются рвота, понос, боль в животе из-за сильного раздражения слизистой оболочки желудка и усилении перистальтики кишечника. Он прописал родителям для лечения их ребёнка простейшее народное средство: замочить в тёплой воде сухой ржаной хлеб (сухари) в течение 15–20 минут. А затем пить этот настой понемногу, но в течение всего дня. Понос должен прекратиться в течение суток.
В общем, ребёнка он точно вылечит, а точнее вылечат того сами его родители. Но ещё один день пролетел впустую, а это уже пятый день с начала поездок Большакова на Чарыш к холму – на календаре было 6-е июля. Через 10 дней у Александра может быть своеобразный юбилей – ровно 2 года с тех пор, как его нога впервые ступила на улицы Красноярки. Ассоциативно Сашка вспомнил о другом юбилее, но не у него, а у царствующей особы. Ровно 2 месяца назад – 6-го мая – первому лицу государства, царю Николаю Александровичу исполнилось 45 лет. Это был не праздничный день (не выходной), но о подобных Днях рождения царствующих особ всегда сообщалось в газетах. Например, у Ея Императорского Величества, Государыни Императрицы Александры Феодоровны (жены Николая II) день рождения тоже был в мае – 25 мая. А у матери Николая II-го (жены Александра III) Ея Императорского Величества, Государыни Императрицы Марии Феодоровны день рождения припадал на 14-е ноября. Дней рождения других царствующих особ Александр не запомнил. Но ещё об одной дате следовало помнить, наверное, всем подданным Николая II-го – 21 октября 1894-го года произошло Восшествие на престол Его Императорского Величества, Государя Императора Николая Александровича. Были ещё и дни тезоименитства, то есть именин высокопоставленных лиц, принадлежащих к царствующей фамилии. Тезоименитством именовали также день памяти святого, имя которого носилось. Но вряд ли их кто-нибудь помнил.
Сашка дома вечерами постоянно вёл короткие беседы с Игнатом Степановичем на тему своих поездок.
– Ну, что, и сегодня никаких изменений не было? – спрашивал Карелин, хотя это был явно риторический вопрос – раз Александр в избе, то, конечно, ничего нового не произошло.
– Увы, и сегодня день потрачен впустую.
– Ничего в жизни впустую не происходит. Ты просто прожил ещё один день, на один день старше стал.
– Старее, – улыбнулся Александр.
– Это я с каждым днём стаю всё старее, – грустно протянул хозяин избы, – а ты именно старше, мудрее. Ничего, я верю, что ты вскоре расстанешься со мной.
– Выгоняете, да? – решил пошутить Сашка, но шутка явно не удалась.
– Типун тебе на язык! – разозлился Карелин. – Ну, что ты такое болтаешь! Умный человек, но бывает такое ляпнешь! Это всё твои дурацкие шуточки, твой неуместный юмор.
– Ой, прости, отец! – Александр впервые обратился к Карелину на «ты».
– Ладно, прощаю, – успокоился тот, очевидно, оценив такое обращение.
На этом тема была закрыта, хотя они ещё некоторое время говорили и о другом. А день, тем не менее, подходил к концу.
И такие беседы, которые тоже можно уже было называть риторическими, происходили каждый вечер. И с каждым днём они становились всё грустнее и короче.
Что же касается поездок Александра Большакова на Чарыш, то он продолжил их и в воскресенье, и на следующей неделе. Но и в этом плане четверг 11-го июля тоже был как бы юбилейным – состоялась уже 10-я ежедневная поездка Шурки в это заколдованное место. Вот только так уж заколдованное ли оно?… Ведь ничего не происходило, и никаких непонятных тучек не было и в помине. Ничего необычного не предвещал и следующий день – одиноко, скучно и нет даже «посыльных» из села. А даже это могло хоть немного разнообразить похожие как 2 капли воды, проведенные на Чарыше дни. Правда, пятница выдалась прохладной, ещё со вчерашнего вечера небо затянулось тучами, а ночью прошёл дождь. Утро было пока что без дождя, но и солнца не было видно – тучи, тучи, которые висели низко и вот-вот грозили разразиться ливнем. А потому Сашка сегодня надел пиджак и картуз. Пролётка открытая, а спрятаться на Чарыше негде, разве что под деревом. Но тогда лучше именно в пиджаке и картузе – не так промокнет, деревья всё равно полностью от дождя не защитят.
Пиджак был пока что не совсем привычной одеждой для крестьян. Те носили лёгкие зипуны, сюртуки, полукафтаны, коротайки, армяки (долгополая распашная одежда подобная халату) и т. п. На западе страны носили (по примеру польских и галицких евреев) ещё и лапсердак – сюртук особого покроя. Но непривычный к такой одежде Сашка приглядел себе именно пиджак, который он купил в Усть-Чарышской Пристани ещё в прошлом году, когда подыскивал платье для Василисы. В принципе и сейчас в городах многие студенты надевали куцые пиджачки и косоворотки – «демократические». Иногда поверх косовороток надевали ещё и пикейные (стёганые) жилеты с рельефным узором.
Но именно в это время на смену сюртукам пришли укороченные пиджаки с завышенной талией и удлинёнными лацканами. Преобладающими цветами мужских костюмов были тёмные: чёрные, синие, маренго, тёмно-серые, реже коричневые. Правда, выходные костюмы шили только чёрные. Общим для всех типов костюмов были покатые плечи; плечевой шов шел не по верху плеча, а спускался на спину. Они обычно имели сзади разрез (шлицу), который позволял не мять пиджак при сидении. Вот примерно такого типа пиджак тёмно-серого цвета и купил себе Александр. Ну, а картуз у него был ещё с начала его жизни в Красноярке – голову в непогоду нужно было чем-то прикрывать. Правда, картуз – это не совсем привычная для парней XXI-го века
Александр всё это время брал с собой на Чарыш корзинку, в которую он складывал периодически сорванные ягоды, а сверху для вида укладывал некоторые виды растений – он же, мол, собирает травы для лекарственных настоев. С утра в корзинке лежал и его обед. Носил с собой Сашка и заранее написанную прощальную записку Игнату Степановичу, а также свою шариковую ручку. Ему пришла в голову мысль оставить Василисе не только свою фотографию, но и вещевой подарок. Но не купленный, а именно такой, который точно будет напоминать ей о дарителе. А что у него есть – часы да шариковая ручка, не плавки же ей оставлять. Но часы, всё же, опасно, а вот ручка сойдёт. Да и объяснит ей всё Карелин.
Местность Шурке была уже знакомой, да и вспомнил он её по своим блужданиям в 2019-м году. А потому он каждый день понемногу собирал ягоды, но, далеко не заходя, и периодически возвращаясь к тому месту, откуда просматривался холм. Но сегодня бродить среди мокрых после ночного дождя кустов ему не хотелось. Он-то был в сапогах, но штаны точно промокнут. А потому Александр пока что просто сидел в пролётке (холмики тоже мокрые) и предавался разным своим воспоминаниям и мечтаниям. Хорошо ещё, что пока дождя нет. Воронок же, не спеша (наверное, один раз в 10 минут) делал шаг-другой вместе с пролёткой, пощипывая травку. Большаков не знал, сколько времени он так задумчиво сидел в пролётке, но, очнувшись от своих дум, он вышел из пролётки – решил размяться. Да и Воронок уже немного оттащил пролётку от первоначального места. Холм и с первоначального места был не особенно хорошо виден, а сейчас он вообще был скрыт деревьями. Сашка, не спеша, вышел на открытую местность. Но когда он бросил взгляд на холм, то оцепенел – вершину того заволакивал туман или тучи. Вроде бы и не удивительно по такой погоде, но низковисящие тучи были намного темнее, а потому тучка или туман выделялись на их фоне. – «
Сашка начал быстро рвать траву тех растений, у которых были более-менее крупные листья и укладывать их в корзинку, забыв даже вынуть из неё свой обед. Затем он сунул туда же записку Игнату Степановичу и ручку Василисе. Он попытался вложить корзинку под сиденье ямщика, там был как бы ящик. Он не хотел, чтобы записка размокла от возможного дождя – Воронок-то добежит к знакомой усадьбе быстро, но Карелина ещё долго не будет дома. Корзинка вошла в ящичек свободно, но закрыть его мешала её ручка. Тогда Сашка, недолго думая, вынул из кармана свой нож «козья ножка» и отчекрыжил эту ручку – Игнат Степанович поймёт. Далее он вывел Воронка с пролёткой на нужную тропу к дому, тепло попрощался с ним, обняв и погладив его. А затем он хлопнул лошадь по крупу (как советовал Карелин) и громко приказал коню: «