Александр Рекемчук – Пир в Одессе после холеры. Кавалеры меняют дам (страница 37)

— И почему же?

— Игорь, мне… Я не… — пытаюсь сформулировать так, чтобы не задеть его чувства. — Не чувствую ревности.

— Хм… — задумчиво.

— Игорь?

— Я понимаю твои чувства больше, чем ты думаешь.

— Вижу, что ты мне хочешь что-то объяснить.

— Видимо, придётся. Давайте присядем.

Алла Леонидовна уже приготовилась вступать в разговор и быть в центре событий.

— Незадолго до аварии мы поссорились, — начинает Игорь и делает грустное лицо, — ты мне изменила. Короткая интрижка, но всё же…

— Как ты узнал, что я тебе изменила?

— Ты мне сама об этом сказала. Умоляла простить и всё в этом роде. Но мне было очень больно, Эль.

— И как ты такое мог простить⁈

— Я и не прощал. До одного момента. Ты потом узнала, что беременна. Но забеременела ты раньше, чем началась интрижка. Решила вернуться… Не оставлять же ребёнка без отца. Я и не знал, как реагировать. Но мы же так хотели дитя. Да и я тоже не хочу, чтобы мой сын без отца рос, мы поговорили и решили начать всё сначала.

— Ой, боже мой, что делается-то, — причитает свекровь, — Игорь показывает ей жестами замолчать, смотрит на неё убийственным взглядом.

— А почему я помню море и белые розы? — печально спрашиваю.

— Мы мирились в ресторане. Я принёс белые розы и исполнил твою мечту — отправил тебя на море, чтобы ты отдохнула. Сам не мог, работа. Когда ты прилетела, тебя сбила машина и ты всё это забыла. Я подумал, что лучше тебе этого не знать. Так проще начать с чистого листа.

— Ага… А как же Неля? — внимательно смотрю на него.

— Дорогая, ну это просто увлечение. Это ничего не значит для меня, ты моя семья, — берёт меня за руку.

— У вас давно роман? — убираю руку.

Хоть я не вспомнила своих чувств к Игорю, но мне стало очень неприятно от того, что мой муж продолжительное время ходил налево.

— Ты должна понять. Ты увлеклась своим дизайном и постоянно была занята, а я же мужик, мне надо. Ну ты понимаешь, у мужчин это не так, как у женщин, ты не должна это воспринимать всерьёз. Это просто секс. А люблю я тебя. Ты же не оставишь нашего ребёнка без отца? — смотрит щенячьими глазами.

Алла Леонидовна достаёт корвалол и начинает капать в стакан.

— А что с моей внучкой будет? — выжигает взглядом Игоря.

— Ребёнку будет лучше с нами, дорогая, — ты должна принять мою дочь, — опять щенячий взгляд.

— Игорь, ты сошёл с ума? — выпалила я, — ты собрался забрать ребёнка у матери?

— Подумай сама, у нас семья, а она мать-одиночка, что она даст моему ребёнку?

— Ой, Игорёша, ты что такое говоришь? — свекровь схватилась за сердце.

— Сама отдаст. Зачем он ей? Не потянет, — встаёт с кресла, — собирайся, поехали, у нас мало времени, — жёстко произнёс он и как-то странно посмотрел на мать, словно давая ей что-то понять.

Мне стало не по себе. Что-то здесь не ладно.

К врачу ехали под монолог моего мужа, как у нас всё будет хорошо, надо только пойти ему навстречу, понять его, всегда поддерживать.

— Здравствуйте, проходите, — врач, молодой мужчина, невролог, которого нам посоветовали после выписки из больницы.

— Здравствуйте, Матвей Петрович, — пытаюсь выдавить улыбку, Игорь кивает.

— Как Ваши дела?

— Мне тревожно, я чувствую себя беспомощной и потерянной, — смотрю на обручальное кольцо.

— Моя жена часто задаёт одни и те же вопросы и не может запомнить на них ответы.

— Узнаёт близких?

— Да.

— Социальные навыки сохранены?

— Да.

— А жена Ваша сама может отвечать? — смотрит на меня.

Киваю ему.

— Скажите, Элеонора, часто ли у Вас приступы мигрени?

— Каждый раз, когда пытаюсь что-то вспомнить.

— Это часто бывает?

— Каждый день, и сны снятся какие-то реалистичные.

— Хочу Вас обрадовать, Вы идёте на поправку. Исход такой амнезии как правило благоприятный, — начинает Матвей Петрович, — память восстанавливается, общее самочувствие тоже станет лучше. Не волнуйтесь, Вы вернётесь к нормальной жизни. Но Вам нужно будет ещё долгое время наблюдаться.

Берёт рецептный лист и начинает писать.

— Я Вам выпишу другие препараты, те больше не пейте. И сдайте ещё пару анализов. Что-то Вы какая-то вялая. Больше находитесь на свежем воздухе, не волнуйтесь. Скоро Вы всё вспомните. Протягивает лист, и я его выхватываю первая, чтобы Игорь не забрал. Так у меня будет возможность вырваться из дома в город.

Идём к лифту. Небольшая очередь каких-то людей. Ждём.

— Дорогая, отдай мне рецепт, ты можешь потерять, — пытается мило улыбаться.

Поворачиваюсь к нему лицом, к лифту задом, чтобы сказать, что рецепт останется у меня. В этот момент двери лифта открываются, и из него выходят трое мужчин и девушка с букетом ярких цветов и открытым зонтиком. Они громко смеются, их голоса разбиваются о каменные стены коридора, образуя эхо. Они словно невзначай протискиваются между нами, преграждая путь моему мужу в лифт.

Я не успеваю осознать, что происходит, как какой-то мужчина в строгом костюме, высокий и крепкий, со сверкающими глазами, ловко подхватывает меня сзади и тянет к себе. Я чувствую сильные руки на своих бедрах, еще секунда, и я с ним в лифте. Двери закрываются, мы оказываемся в ограниченном пространстве, зажатые стенками из зеркального стекла, в котором отражаются наши запутанные фигуры. А мой муж, запутанный в шумной компании, остаётся стоять на этаже, громко ругаясь. Его голос слышится даже сквозь двери лифта, он кричит, требуя, чтобы его пропустили.

Мужчина из прошлого

— Не бойся, — слышу я нежный мужской голос.

Но у меня нет страха. Я удивлена, растеряна, но не испугана. Меня что, похитили?

— Сейчас я тебя отпущу, ты не брыкайся, ладно? — успокаивает меня и ослабляет хватку.

Поворачиваюсь, вижу того самого блондина с фотографии, с букетом белых роз и жасмина. Начинаю плыть. Чувствую, как меня захлестывает волна слабости. В глазах темнеет, голова кружится, и тошнота подступает к горлу. Жар пробегает по телу, словно искры от невидимого огня, закладывает уши, и я ощущаю, как мои конечности отказывают. И вот я обмякла в его сильных руках, словно беспомощная кукла, лишенная воли и силы.

Дальше все становится каким-то туманным. Меня поднимают на руки и выносят из лифта. Потолок начинает кружиться всё быстрее, в ушах бурлит шум, он что-то говорит, но слова до меня не доходят. Он бежит куда-то, несёт меня на руках. Перед нами мчится девушка, открывая двери и крича:

— Скорее, скорее, сюда!

Потолок вращался всё сильнее, и я утонула в объятиях темноты.

От этой девицы воняет коньяком и сигаретами. Машет мне цветами перед лицом, другой рукой вешается на шею. Чуть не залезла на меня. Теряю из вида свою жену. Пытаюсь оторвать эту девицу от себя.

— Девушка, что Вы творите, отпустите немедленно! — нервно снимаю её руку, но она кладёт на меня другую.

— Эй, братан! Не трогай мою девушку! — его слюни летят мне в лицо. Вытираюсь рукавом, стараясь не накалять ситуацию. — Лёха, этот хер обнимает мою принцессу, — обращается один из парней к другому, явно под шафе оба, — он нарывается!

— Ща разберёмся, — этот Лёха преграждает мне путь, — проблемы, чувак?

Этого мне ещё не хватало. Надо догонять Элю, сейчас ещё с этими разбираться. Достаю удостоверение, открываю, тыкаю в лицо.