Александр Райн – Голос сверху. О волшебных ботинках, инструкции к чуду и свечах с ароматом счастливой жизни (страница 2)

– Не обольщайся, Бу-бу, – он теперь часто так называл Булкину, – но я влюблен в Кавказские горы, черный, как нефть, кофе и первые фильмы Гая Ричи. Несмотря на то что я классик и люблю женщин, между нами – крепкое, нерушимое товарищество, как между Фредди Меркьюри и Монсеррат Кабалье.

– Ах так! Да и катись ты со своим товариществом! – не выдержала Булкина такой моральной пощечины.

– Ну зачем ты?..

– Иди к черту!

Булкина обиделась и исчезла на две недели. А потом как-то раз пришла домой не одна, с каким-то мужчиной. В воздухе слышался смех, томные разговоры и имя Юра.

«Тот самый Юра…» – понял Чижов.

На минуту показалось, что у Ани с ее бывшим все хорошо. Они шутили, целовались, вспоминали былое, пили вино. А потом у Юры вдруг снесло крышу. То ли красное сухое в голову ударило, то ли старые обиды. Он начал кричать, бить посуду, после и вовсе стал распаляться – кидался на Булкину с кулаками. Та просила успокоиться, звала на помощь. В итоге расцарапала Юре лицо. Он немедленно бросился в ванную, чтобы смыть кровь и позже взять реванш. Булкину же запер в комнате, заблокировав дверь стулом.

– Слышь, Геракл малосольный, успокойся, – раздался чей-то суровый голос.

– Кто говорит?! – рявкнул раскаленный добела Юра.

– Говорит бывший егерь Чижов. Даю тебе две секунды на размышление: либо успокаиваешься и оставляешь Аню в покое раз и навсегда, либо я спускаюсь и проделываю в твоей голове новое окно для приема пищи! – после этого из вентиляции донесся звук передергиваемого затвора.

Юра, конечно, был не самым одаренным парнем даже в пределах лестничной площадки, но намек понял. Выбежав из ванной, он подсечкой выбил стул, блокирующий дверь в комнату, и смылся из квартиры.

Слышавшая все Булкина тут же кинулась в ванную и начала благодарить Чижова, умоляя о прощении. Твердила, что просто оступилась и совершила ошибку, что без их общения у нее началось помутнение рассудка. Но Чижов не отвечал. Он не отвечал день, два, неделю…

Булкина места себе не находила. Она жгла бумагу, посылая дым в вентиляцию, громко ругалась матом, включала на телефоне современную поп-музыку, но Чижов никак не реагировал на раздражители. А потом Булкина дошла до управляющей компании и потребовала вскрыть квартиру, убеждая, что, возможно, случилось страшное, так как человек, проживающий в ней, не выходит на связь.

– Он уже пятнадцать лет на связь не выходит, – смотрел на Аню, как на ненормальную, директор управляющей компании.

– Что вы имеете в виду? – требовала объяснений Булкина.

– Чижов Алексей Егорович умер пятнадцать лет назад от инсульта. Его в ванной нашли. С тех пор в квартире никто не живет.

– Как это умер?.. Вы что, хотите сказать, что я с ума сошла?! – не верила своим ушам Булкина.

– Не знаю, – пожал плечами директор, – но провериться стоит.

– Сами проверяйтесь! Я знаю, что я слышала, – обиделась девушка и вышла прочь.

На свой этаж Аня поднималась на совершенно ватных ногах. Голова гудела, мысли напоминали клейстер, хотелось забыться во сне. Неужели она все это придумала?.. Столько месяцев бесед, стихов, советов… Но ведь Юра тоже слышал. Иначе бы не убежал.

Вставив ключ в дверь, Булкина услышала движение сверху. Прямо над ней кто-то пытался попасть в квартиру Чижова. Не теряя ни секунды, она кинулась наверх, громко, как сигнализация, визжа:

– Стоять!

Завидев удивленного мужчину с картонным стаканчиком в руке, Булкина бросилась на него:

– Ага! Попался! А я уж думала, что умом тронулась! Как тебе не стыдно! Стои́т, значит, с кофе как ни в чем не бывало!

– Прошу прощения, – все еще делая вид, что искренне ничего не понимает, сказал мужчина. – Хотите – можете забрать, – протянул он стаканчик странной девушке.

– Не надо, – отмахнулась Булкина. – Чижов?

– Чижов, – кивнул мужчина.

– Алексей? – процедила сквозь зубы Булкина.

– Ну да…

– А бабушка из Гродно? – ухмыльнулась Аня.

– Прабабушка, – уточнил Чижов.

– Как – прабабушка?.. Так ты что, сын его, что ли? – сдулась, как пробитое колесо, девушка. – Ты же вроде в старших классах должен учиться…

Через секунду Булкину осенило. Если Чижов умер пятнадцать лет назад, то его сыну как раз должно быть где-то в районе тридцати.

– Ой, прошу прощения… Я, кажется, ошиблась…

– Да ничего, бывает, – улыбнулся Чижов-младший. – С кем имею честь?

– Аня, – представилась Булкина.

– Приятно познакомиться, Аня. Алексей, – протянул руку мужчина. – Я так понял, вы моего папу откуда-то знали. Хотя вы вроде младше меня выглядите.

– Знала, – печально кивнула Булкина.

– А я с его смерти так ни разу сюда и не приезжал, жил с матерью. Мы по всей стране мотались, квартиру решили не сдавать. А недавно, представляете, он мне приснился. Буквально на днях. Сказал, что надо срочно ехать сюда, что есть какое-то важное дело, кому-то помочь нужно. А еще постоянно бубнил как-то странно: «бу-бу» да «бу-бу». В общем, надо разбираться.

Тут у Булкиной чуть ноги не подкосились, но она устояла.

– С вами все в порядке? – забеспокоился Чижов. – Вы побледнели.

– Да-да… Просто… Просто это немного неожиданно для меня.

– Не хотите зайти? – предложил мужчина.

– А можно? – просияла Аня, переводя взгляд с двери, в которую столько раз безуспешно ломилась, на симпатичного молодого человека без кольца на безымянном пальце.

– Конечно. Добро пожаловать, – робко улыбаясь, пригласил Алексей.

Булкина как будто видела призрака. Именно таким она себе и представляла Чижова. Сердце бешено колотилось.

– Скажите, а вы стихи любите? – спросил смущенно Чижов-младший.

Тут-то Булкина и не удержалась – сначала от предложения войти, а потом и на ногах. Она вошла в квартиру, но лишь наполовину, рухнув, как поваленное дерево, поперек порога. А когда пришла в себя и увидела лицо Чижова-младшего, глупо улыбнулась.

– Лежите, я вызову скорую, – суетился мужчина. – Как ваша фамилия?

– Бу… Булкина, – произнесла Аня.

Волшебный халат

Игорь прогуливался по рынку и разглядывал товары, которые не собирался покупать. Он пришел сюда за самыми вкусными чебуреками в городе, а путь к ним пролегал через вещевые ряды. Продавцы лениво подзывали покупателей, не отрывая глаз от телефонов.

Взгляд Игоря на секунду задержался на одном халате, что тут же вызвало необратимую реакцию.

– Брат, отличный халат, бери! – вынырнул откуда-то из недр домашнего текстиля громкий продавец.

– Не надо, – отвернулся Игорь и хотел идти дальше, но к нему снова обратились:

– Брат, бери, не пожалеешь. Будешь самым завидным мужчиной!

– Где? В общественной бане? Я не ношу халатов, – снова отразил маркетинговую атаку Игорь.

– Это не просто какой-то там халат-шмалат. Этот халат сшит из той же ткани, в которую первые десять лет после рождения оборачиваются императоры! – гордо заявил продавец, а потом заговорщически добавил: – Он волшебный!

– Исчезает после первой стирки в сливном шланге, что ли? – не сдержался в сарказме Игорь.

– Смейся-смейся, только ты упускаешь шанс. Этот халат дает тебе неограниченную силу убеждения. Надень его, и любой будет слушать твой голос, как свой собственный.

– Докажи!

Продавец надел халат и начал завязывать пояс, глядя на свое отражение в зеркале. Игорь без интереса наблюдал, как на тощем теле расправляются складки ткани, а через секунду он уже сам стоял перед зеркалом, одетый в этот самый халат.

– Не понял… – удивился Игорь, глядя на розовую махровую ткань, обволокшую его тело.

– Говорю же, волшебный он, – хитро сощурился продавец. – Я сказал тебе, что ты очень любишь розовые халаты, и ты тут же его надел. Все еще не веришь? Иди проверь! – махнул он неопределенно. – Вернешься через пять минут и деньги отдашь. Только говорить нужно так, чтобы человек был уверен, что сам принимает решение, а не исполняет чужой приказ.

Игорь потерял дар речи. Произошедшее не укладывалось в голове. Он хотел отказаться, но любопытство взяло верх. Расправив складки на халате, он пошел в сторону чебуреков.