Александр Райн – Голос сверху. О волшебных ботинках, инструкции к чуду и свечах с ароматом счастливой жизни (страница 4)

Игорь не хотел вмешиваться в чужие дела, считал это неприличным, но, в отличие от предыдущих поступков, эти не оставляли плохих последствий, зато немного согревали его душу в пути.

Спустившись в подземный переход, он увидел скромного скрипача, у которого в коробке валялось несколько монет и мелких купюр. Парень играл как-то неуверенно и постоянно сбивался.

– Да нормально ты играешь! Не стесняйся, жги! – подбодрил странный мужчина в розовом халате и поднял большой палец вверх.

Музыкант тут же воспрял духом и заработал смычком как заведенный, выжигая из скрипки настоящий музыкальный огонь. Мелочи в коробке тут же значительно прибавилось.

Настроение Игоря улучшалось. По дороге он придал уверенности парню, стеснявшемуся перед девушкой на первом свидании. А еще настоял, чтобы дед, прикидывающийся безногим нищим, бросил эту затею.

Домой Игорь добрался ближе к десяти вечера. Он широко и глупо улыбался, но смог убедить жену, что с ним все в порядке и он просто ходил на рынок за халатом.

Утром Игорь первым делом кинулся к своему волшебному одеянию, но нигде не смог его найти.

– Я его вчера постирала. А то весь в жире, в траве, в каком-то мазуте был, – призналась супруга.

Игорь снял халат с сушилки и, надев, решился на невинное желание.

– Ты любишь готовить мне по утрам стейки и тушеную капусту, – сказал он жене, но в ответ услышал:

– Фиг тебе, а не стейки. Ешь свою овсянку и не выпендривайся!

Игорь ничего не понимал. Халат еще вчера работал. Сняв его и покрутив в руках, он наткнулся на ярлычок. Прочитав, что императорский халат шьют в Иваново, Игорь также нашел руководство к волшебной одежде, где был запрет на стирку в горячей воде.

– Что ты наделала, ты же всю магию выстирала! – в расстроенных чувствах произнес Игорь, усаживаясь за стол. – Теперь это просто кусок ткани. А ведь я столько всего хорошего мог еще благодаря ему сделать!

– Знаешь, хорошее можно и без всяких халатов делать, – сказала жена и поставила перед мужем тарелку с кашей. – Давай, ешь свой излюбленный полезный завтрак и поехали на твою драгоценную дачу, помогать мне собирать урожай. А потом заедем к твоей любимой теще, отвезем ей часть.

– Хорошо, скорее бы уже, – радостно согласился Игорь и принялся за еду.

Жена поцеловала его в лоб и запахнула посильнее свой халат, который купила на рынке пару недель назад.

Спасать и сохранять

– Распределяют тут? – холодно спросил тип в выглаженном до хруста пиджаке, с золотыми именными запонками на выпирающих манжетах и идеально подобранными под костюм галстуком и ботинками.

– И вам доброй вечности. Меня зовут Альбина, я занимаюсь распределением ангелов, – подтвердила HR-менеджер, одарив сотрудника своей самой искренней улыбкой.

– Меня перевели к вам из центрального офиса. Я Антон Душнилов – хранитель, – представился мужчина и, словно оценивая провинциальный филиал, провел пальцем по столу менеджера. – Хочу сразу повышение.

– Душнилов? – переспросила Альбина, стуча по клавиатуре.

– Да, от слова «душа», – раздраженно рявкнул тип.

– Я так и подумала, – невозмутимо ответила менеджер. – И вы хотите сразу повышение?

– Да! Или у вас что-то со слухом?

– Но вы же только первый день, мы о вас ничего не знаем.

Мужчина водрузил на стол портфель и, нервно клацнув замками, вытащил увесистую кипу бумаг, а затем небрежно кинул на стол.

– Вот послужной список, рекомендательные письма, – кичливо перечислял он, – награды. Можете позвонить в центральный офис, сказать, что Душнилов пришел. Вам обо мне расскажет любой, кто будет у телефона.

– Не сомневаюсь, – все еще улыбаясь, ответила Альбина.

– Послушайте, – Антон перегнулся через стол и произнес ровным металлическим голосом, – я лучший. У меня ни одного отказа, самый долгий процент выживаемости, все смерти естественные. У меня люди по струнке ходят!

– Я поговорю с руководителем, – кивнула Альбина и, выйдя из-за стола, быстро зашагала в сторону кабинета начальника, громко цокая каблуками.

– Душнилов? Повышение? Бред какой-то! Ну дайте ему Огурцову, пусть повышается сколько угодно, – отмахнулся начальник, не отрываясь от игры в сапёра.

– Огурцову?! Вы уверены? У нее же самый большой процент отказов! Только за последнюю неделю трое написали заявление по собственному желанию. А на Улыбакова вообще теперь без слез не взглянешь – инвалидом стал на нервной почве!

– Либо так, либо шиш ему, а не повышение! Всё, идите, я занят, – словно прогоняя мошкару, махнул рукой шеф.

– Вот, это наш самый сложный случай, – передала Альбина документы хранителю.

– Семьдесят один год, пять разводов, одиннадцать детей, гемоглобин в норме, психологическое здоровье сто процентов… – бубнил себе под нос Душнилов, изучая листы с личным делом. – Что за фуфло? Тут и дурак справится!

– Продержитесь три года, дадим вам место начальника отдела.

– Три года? Да она у меня до ста доживет!

– Как скажете…

Антон сложил бумаги в портфель и двинулся в сторону выхода.

– Готовьте место! – крикнул он уже у двери. – Хах, три года! Вот клоуны…

– Добрый день. Галина Петровна Огурцова? – вежливо поздоровался Душнилов, когда ему открыла дверь маленькая сухощавая женщина в домашнем халате.

– Это я. С кем имею честь? – бодро спросила Огурцова.

– Меня зовут Антон, я консультант из поликлиники. Меня вам назначил терапевт. Пришел познакомиться.

– Ой как здорово! Проходите-проходите, можете не разуваться, – открыла пошире дверь женщина.

– А вы так всех незнакомых к себе пускаете? – поинтересовался Душнилов, заходя в квартиру.

– Ну а чего в сенях стоять? Вы же ко мне пришли – тем более из поликлиники. Я там лет тридцать не была. Там уже, наверное, сын моего терапевта работает.

Она убежала на кухню и уже оттуда крикнула:

– Чай? Кофе? Чачу?

– Чачу? Вы что, выпиваете? – сурово прогремел Антон.

– Бывает, когда чай заканчивается. Сейчас его как раз нет.

Было слышно, как она рыщет по полкам.

– А что это у вас на полу за тряпки с веревками мокрые?

– А, это мой парашют сушится…

– Парашют?! – Душнилов почувствовал неприятный холодок в груди.

– Ну да. Я мастер спорта по прыжкам, каждую субботу – как штык! Или как штопор, хе-хе-хе, – с кухни раздался ехидный смех, и Душнилов почувствовал, как горло засаднило. – Вчера ведь погода такая была отвратительная, – спокойно рассуждала женщина, гремя посудой, – дождина лил весь вечер.

– Вечер?! Вы прыгаете по вечерам? В дождь? А чего парашют такой маленький?! Я думал, они больше!

– Так это запасной. У основного стропы запутались, пришлось отрезать.

После этих слов что-то тяжелое и звонкое грохнулось на кухне так, что ваза на тумбочке подпрыгнула.

– Что случилось?! Вы в порядке?! – вбежал взбаламученный хранитель на кухню.

– Все хорошо. Это моя кольчуга со стены свалилась, анкерные болты опять не выдержали, – помешивая что-то у плиты, ответила Огурцова. – Я в клуб хожу – «Тевтонский крест», мы там реконструкцию всяких средневековых сражений проводим: на мечах бьемся, на булавах, верхом скачем, – рассказывала Огурцова так обыденно, словно речь шла о кружке книголюбов.

– Какой еще «Тевтонский крест»? Какие булавы?! Вам семьдесят один год, вы должны сидеть дома и смотреть на обои! Кхм, прошу прощения, в телевизор. Гулять возле подъезда, выращивать рассаду на подоконнике.

– Я окошко открою, душно как-то стало, – Огурцова подошла к окну и повернула ручку. – Кстати, рассада у меня есть, сейчас как раз ее и готовлю. Вам халапеньо или чили? – поднесла к столу сковороду с жареными перцами Огурцова.

Антон поморщился, глядя на нехитрое блюдо, и уже хотел было отказаться, но понял, что теряет доверие клиента.

– Давайте чили.

Огурцова поделила содержимое сковороды на две порции и, разлив по стопкам чачу, принялась с аппетитом уплетать перцы.